Мгновения

Сережа совершенно не горит желанием идти во двор играть с другими детьми. Он пропускает мимо ушей ругань уборщицы, кидает на нее злобный взгляд, из-за чего выслушивает лекцию о диких детях, и забирается с ногами на подоконник. Все рассчитано правильно и упреки тут же прекращаются. Потому что лишнее слово может стать причиной его падения, а быть виноватой этой женщине явно не хочется. Хотя если какой-то ребенок совершенно случайно убьется, никто переживать особо не будет. Уже в своем раннем возрасте Сережа разбирался в поступках людей, этому его научило желание избегать конфликтов, которые случались с его участием слишком часто. Воспитатели его не любили, потому что он отказывался выполнять их приказы и вел себя слишком странно по меркам взрослых. Дети недолюбливали его скрытную натуру, которая проявлялась в приоритетах: посидеть в библиотеке было лучше, чем гонять мяч на улице. Он не горел желанием с кем-то сближаться, посвящая все свое время выдуманному миру, живущему в книгах и на рисунках. А рисовал Сережа действительно здорово. Правда, ни одни рисунки не жили долго, уничтожаясь завистливыми детьми. Он не злился, только пожимал плечами, понимая, что нарисует еще, даже лучше. С какого-то момента у него стало привычкой изображать ночные кошмары, и, когда их рвали или обливали водой, становилось как-то легче. Будто этот злой рок терял над ним власть. Но сегодня все было не так. Сегодня ему особенно нравился свой рисунок. Он недавно увидел в книге по искусству «Венеру» Боттичелли и теперь пытался тщательно повторить по памяти известную картину, когда над ним нависла детская тень, заслоняя свет. — Что теперь рисуешь не птиц, а теток? Нарисуй и мне такую! — мальчик протягивает ему пустой лист с какой-то закорючкой, но Сережа не берет, только улыбается. — Тебе хочется, ты и рисуй! Отойди, ты мне свет загораживаешь, — он пытается отодвинуть ребенка, но тот будто приклеился к столу. — Нет, ребята, вы пойдите сюда, посмотрите. Это же будущий художник, — дети, и правда подходят, но вместо оскорблений все молчат, только пытаются всячески не хвалить. Но удержаться сложно. — Это, правда, красиво, дурак! — темноволосый мальчишка бьет по голове того, кто отвлек Сережу от рисования, — ты так не можешь, поэтому и завидуешь! — Ты за что меня ударил? — вскидывает паренек и бьет в плечо в ответную. На крики и шум прибегает воспитательница, растаскивая драчунов и отчитывая их, разводя по разным углам. Сережа остается только рад такому повороту событий, продолжая прерванный рисунок, а в голове все еще крутится ненавязчивая похвала того мальчишки. И тот, будто читая мысли, сбегает из угла и садится рядом, заинтересованно следя за движениями карандаша. Заметив, что за ним наблюдают, Сережа собирается уходить. — Ты дорисовал? — рыжий хмурится сказанной глупости и мотает головой, — тогда почему прекратил? — Потому что больше не хочу. Надоело, понятно? А тебя накажет воспитательница за то, что ты сбежал из угла. — Но, если бы я не сбежал, то сбежал бы ты, и я бы не смог увидеть рисунок, — простодушно улыбается темноволосый. Сережа теряется и не знает, что ответить. — Если ты так хочешь, я покажу тебе, как закончу, — он сворачивает листок несколько раз, чтобы можно было запихнуть в карман. — Я буду очень рад. Меня Олег зовут, — мальчик протягивает руку для знакомства, а Сережа удивленно смотрит на эту, вроде бы, безобидную ладонь. — Это ты что, мне дружить предлагаешь? — Олег радостно кивает, — со мной никто не хочет дружить. — А я хочу. Давай будем друзьями? — и этой веселой настойчивости сложно отказать. — Хорошо. Я Сергей, — он пожимает чужую руку и думает сколько понадобиться этому мальчику, чтобы так же, как все, отвернуться от него.

***

Скоро Сережа перестает считать дни и просто сбивается. Ему самому нравится эта иллюзия дружбы. Можно ходить не одному, можно кому-то рассказать о прочитанных книгах, и кто-то может посторожить твой завтрак, если ты проспал. Это становится до привычного удобно. И Олег всегда разгонял других мальчишек, если те начинали приставать к Сереже. Он был сильным и уверенным в себе, и рыжий стал понимать, что хочет быть похожим на своего друга. Но однажды он долго не мог найти Олега, обойдя все их секретные места, Сережа направился в сад. Друг сидел на высокой старой яблоне в самой дальней части и плакал. Он никого не замечал вокруг, и рыжий, постояв так несколько минут, понял, что лучшим решением будет ему самому залезть наверх. — Эй! Олежка, почему ты… Что случилось? — он аккуратно трогает друга за плечо, боясь, как бы тот от неожиданности не свалился. — Да не волнуйся. Я знаю, что ты здесь. Ты лез на дерево, как маленький пыхтящий слоник, — он улыбается сквозь слезы, и Сережа понимает в каком направлении нужно вести разговор. — Тогда сейчас этот слоник скинет тебя с ветки, чтобы ты не говорил глупостей, — темноволосый мальчишка вздыхает и резко переворачивается, чтобы видеть друга. — Просто сегодня мой день рождения. И я вспомнил родителей, с которыми всегда проводил этот день. И я… — он замолчал. Сережа пододвинулся ближе, кладя палец на чужой нос. — А ну не вешать нос! Тебе незачем больше вспоминать родителей. Если взрослые не любят своих детей, то, значит, они не настоящие родители. Не всамделишные, понимаешь? Раз сегодня твой день рождения, то мы должны его отметить. И будем отмечать каждый год, потому что мы всегда будем вместе. — Обещаешь? — Да чтоб я на месте провалился! — смеется Сережа. — Лучше не надо, а то вместе с тобой провалюсь и я. На одной ветке же сидим, — подхватывает смех Олег. На что рыжий начинает слезать и, уже оказавшись на земле, показывает язык. — Если догонишь меня, то получишь свой подарок! Как можно было не принять такой вызов? Запыхавшиеся игрой в догонялки между деревьев, мальчики наконец падают на траву и пытаются отдышаться. Олег смотрит на темнеющее небо, а Сережа достает из кармана дорисованную «Венеру» и протягивает другу. Тот прекращает дышать, пытаясь в наступающих сумерках рассмотреть каждую мельчайшую деталь. Он тихо шепчет "спасибо" и прижимает подарок к груди, понимая, что для него этот рисунок гораздо важнее, чем та картина, которая висит в мировых галереях. И плевать, что говорят остальные.