Мгновения

Ольга просто ненавидит платья. Вот на дух их не переносит. Если куда-то идти, то обязательно натянет на себя любимые джинсы с высокой талией и майку, чтобы видно было кулон с волчьим клыком. Она придирчиво прищуривает глаза на все гендерные предрассудки в одежде, незамысловато посылая таких доброжелателей куда подальше. Волкова далеко не была послушна и сдержана, всегда высказывая свое мнение напрямую, она нажила себе много врагов в окружении, но никак не реагировала на это. Что ей смогут сделать эти разукрашенные несколькими слоями краски курицы, которые надули губки из-за обвинения в лишнем размере силикона? В общем, она скептически относилась к так называемой «женственности» и тем, кто использует ее, добиваясь своих целей. И Ольга бы никогда не подумала, что может так легко поменять свои ориентиры в жизни. Она просто идет по улице, когда перед ней возникает девушка и просящими синими глазами смотрит в самую душу, что-то говоря. Запоздало сообразив, Ольга вытаскивает наушники и просит повторить. Рыжеволосая красотка взмахивает головой, поправляя прическу, и так весело смеется, что девушка чувствует, как у нее перехватывает дыхание. В этой случайной незнакомке было идеально все. От прекрасного белого платья и джинсовой накидки, до аккуратных балеток. Стоило ли говорить, что одежда только подчеркивала прекрасную фигуру, на которую как раз и залипла Ольга, пропустив второй раз вопрос мимо ушей. — Могу я взять твой телефон позвонить? — спрашивает она в третий раз, беря девушку тонкими пальцами за подбородок и смотря прямо в глаза. Темноволосая прикладывает все моральные силы, чтобы не растечься лужицей прямо посреди улицы. Можешь взять меня прямо сейчас. В голове сразу рождается продолжение фразы и девушка слегка краснеет, кивая и молча протягивая телефон. Рыжеволосая задумчиво стучит пальчиками по экрану и морщит лоб, когда абонент отказывается отвечать. Она пытается звонить еще, давая больше времени, давая больше возможностей рассмотреть ее. Ольга смотрит и понимает, что ее мир рушится в одно мгновение. В сердце что-то сладко тянет, и она готова стоять тут вечно. К сожалению, вечно — не существует. — Прости за беспокойство. Мне не отвечают, — грустно говорит девушка, возвращая телефон. — Да ничего страшного, — только и может растерянно ответить Ольга. Она понимает, что сейчас упустит ее. Сейчас она уйдет. А город настолько велик, что встретится вновь — шанс один на миллион. Но девушка уже продолжает свой путь. Ольга разворачивается на пятках и провожает взглядом, замечая, что платье довольно короткое. Она смотрит некоторое время, как ее мечта неторопливо удаляется прочь и ужасно хочет окликнуть. Горло почти горит от невырвавшегося крика. Но вдруг незнакомка сама оборачивается и улыбается. Иронично поднимает бровь и делает пару шагов на встречу. — А ты не могла бы оставить свой номер? — все-таки говорит Волкова. И никакого возражения, только пальчики быстро-быстро бегут по экрану, — спасибо, — смущенно забирает телефон. Та только машет рукой, мол, не стоило. И игриво прикусывает губу. — Буду ждать звонка. В тот момент Волкова рада, что девушка ушла. Потому что краснеть перед незнакомыми людьми несколько раз подряд такое себе удовольствие.

***

Разумовская носит только платья и юбки, стараясь почти не одевать брюки, чтобы не скрывать свои прекрасные длинные ноги. Она любуется на себя в зеркало в полный рост и не устает поражаться собственной привлекательности. Надевает красное шелковое платье, убирает волосы наверх, дополняя образ рубиновыми серьгами, и отвечает на звонки томным голосом. Она игриво перекатывает между пальцев бокал с красным вином и смотрит на смущавшуюся напротив девушку. Рыжеволосая сегодня особенно упивается своей властью. Заигрывает с официантом и буквально пожирает глазами собеседницу, заставляя ту прятаться за меню. Разумовская никогда не называет своего настоящего имени, меняя их, как перчатки, с новыми обликами. Вот сейчас она соблазнительная Серафима, а завтра будет талантливой Софьей, следующим днем — прыгающей по лужам Светкой, которая таскает у мальчишек в парке конфеты и долго перекатывает их по рту языком. Она живет в свое удовольствие, делая, что захочет и когда захочет. И сейчас ей дико хочется наклониться вперед, так, чтобы можно было, даже не стараясь, заглянуть в вырез платья. А после положить голову на руки, смотря немного устало. Заказ слишком долго не несут. И она решает считать до пятидесяти, а потом пересесть к девушке на колени. От хитрого плана темноволосую спасают на тридцати семи.

***

Ольга думает, что если бы сегодня зашла в кафе и увидела эту девушку, то только заносчиво хмыкнула. Еще одна такая же как все, яркая и открытая миру. А сейчас Волкова сама спешит на этот яркий свет, разбиваясь об острые края чрезмерной открытости. Ирония ходит по краю вместе с намеками, и эти синие глаза будто заглядывают в самую душу, проверяя насколько действенны чары. Она делает заказ и спрашивает чужое имя. Рыжеволосая только прикрывает глаза и проводит языком по собственным венам на запястье. Девушку перетряхивает. — Ты можешь назвать меня как хочешь. Как думаешь, какое имя больше мне подойдет? Она не знает. Теряется. — Я никогда не говорю свое имя незнакомкам. Даже таким очаровательным, как ты. Зато спрашиваю сама. — Тогда почему я должна отвечать? — щурит глаза Волкова, которую раздражало чрезмерное самомнение. — Потому что ты не можешь передо мной устоять, дорогая, — она элегантно отпивает вино из бокала, слизывая с губ оставшиеся капли. И Ольга, правда, не собирается сопротивляться. Она отвечает на этот вопрос и на многие другие после, почти все рассказывая о себе, но ничего не зная о своей собеседнице. С каждым часом, проведенным в кафе, леди напротив все больше обрастала аурой таинственности, в которой светились рыжие волосы, красные платья и крепкое вино. Закушенные губы и томно полуприкрытые подведенные стрелками глаза в сочетании с прямолинейными вопросами бросали попеременно в дрожь и в краску. Ольга теряла себя, чувствуя, что с каждой секундой все больше поглощается девушкой, сидящей слишком близко.

***

Она просила называть ее так, как хочется? Ольга кажется уже давно придумала подходящее имя. Никаких Серафим, приходящих в дождь без зонта в сексуально промокшей одежде, Селен, выпрашивающих сладости в магазинах и Софий, выдающих супер научные факты словно из википедии. Есть только одна, все объединяющая Стерва. Она не дает соскучиться. Привлекает к себе внимание на улице неподобающими выходками, вступает в спор с продавцами и консультантами в магазинах, с готовностью откусить язык любому, кто посмеет ей противоречить. Ольга смотрит и диву дается, как при этом это рыжеволосое чудо умудряется очаровательно улыбаться после бранных слов и строить глазки мужчинам, чьих друзей только что смешала с грязью. Волкова просто хватает ее за руку и уводит подальше. Хочется запереть эту Стерву дома и приковать наручниками к батарее. Чтобы ни шагу влево, чтобы только ее собственная. Но она вертится, обжигая ладони, словно живой огонь, кусает в шею у всех на виду и оставляет засосы на открытых участках кожи, пока очередь в кинотеатр слишком медленно двигается. И Ольга не может ничего сказать против. Потому что даже если попытается, то слово «нет», все равно ничего не значит для Стервы, которая только посмеется и прижмет тебя к стене, опасно смотря снизу вверх. Ты не позволительно себя ведешь. Ты не имеешь права меня останавливать. Как же хочется в такие моменты сделать шаг в сторону, резко развернуться и нависнуть, прижимая к стене в отместку. Чтобы увидеть страх и безысходность в живых синих глазах. Чтобы наконец она заткнулась, успокоившись под яростным и доминирующем поцелуем. Впечатать ее бедра в стену и проучить мерзавку раз и навсегда. Но Ольга только закатывает глаза и скидывает чужие руки, думая, что проще удушить Стерву, что умереть самой в попытке усмирения-приручения. Потому что она как дикий зверь. Ластится, тут же кусая, поступая так, как взбредет в голову. А под рыжими волосами слишком часто рождаются невозможные идеи, которые на практике становятся вполне выполнимы. Она идет вперед по трупам, высоко задирая голову, Волкова следует по пятам метко простреливая головы недобитым. Даже когда руки Стервы по локоть в крови, Ольга убеждает себя, что это просто разлитое вино. Липкие чужие пальцы путаются в ее коротких волосах. Волкова же покорно опускается на колени, слизывая срывающиеся капли с безумно красивых рук. Вино никогда еще не было таким вкусным. Ольга убеждает себя, что не любит платья, но ради погребального можно изменить своим принципам.