Мгновения

Сергей никогда бы не подумал, что у него есть слабости. В целом, он амбициозно шел по жизни, всегда добиваясь своих целей и уничтожая врагов. Люди были почти ему были безразличны, если не могли быть полезны в какой-то мере будущим планам. Люди да, но только не Олег. Для Волкова он всегда почему-то делал исключения. Уступал в спорах и помогал даже в ущерб себе. Разумовский не отдавал себе отчет, почему. Просто ему казалось, что это правильно. В его жизни все было правильно, пока вечером не зазвонил телефон. На другом конце провода Олег ровным голосом сообщает, что уходит в армию. Его рассказ лишен подробностей, а у Сергея дрожат руки. Он роняет кружку с чаем, смотря на впившиеся в ногу осколки и горячую жидкость заливающую пол. - Все в порядке. Да. Я приду. Разумовский никогда не признается в своих слабостях. На проводах стоит холодно и смотрит синими глазами так, что у Олега пропадают слова. Волкова уже зовет командир. Парень только берет в свои ладони чужие перебинтованные и немного сжимает, обещая вернуться. Сергей опускает голову, пряча взгляд. Почему-то он не верит. Сжимает кулаки, пытаясь сохранить чужое тепло, и бросается прочь с вокзала. Олег, и правда, пишет письма. У Олега все хорошо. У Олега замечательные товарищи, хороший командир и спокойная служба. Сергей читает письма и улыбается. У Сергея тоже все хорошо. У Сергея трясущиеся руки, полное одиночество и заваленные экзамены. На бумаге они счастливы и полны радостных впечатлений. В реальности Волков перетягивает бинты зубами, пытаясь остановить кровь, хлещущую из пулевого ранения, и думает о том, что не дописал очередное письмо. В реальности Разумовский пачками глотает антидепрессанты и боится смотреться в зеркала, разбивая их одно за другим в квартире. Он пишет программы в интернете и почти не выходит из дома, используя обширные банковские счета для комфортной жизни в мире сияющего экрана ноутбука и задернутых плотных штор. И через какое-то время просто перестает обнаруживать письма под дверью. Сердце неприятно глухо замирает и хочется думать, что почта просто не дошла. Сергей выходит из дома, щурится от слишком яркого солнца и дергает дверь почтампа. И там ничего. И эта неизвестность выводит из себя, возвращает стремление жить, стремление найти. Он вновь амбициозен, зол и настойчив. Открывает двери с ноги и смотрит горящими глазами. Но все теряется, когда командир отводит взгляд и отдает неотправленную бумагу. - Он не хотел, чтобы кто-либо видел это. - Как такое случилось? – голос прерывается дрожью. Былая самоуверенность осыпается крупными хлопьями пепла. В ушах Разумовского звон заглушает рассказ командира о нелепой случайности. Они просто не знали, что там были части врага. Зона была безопасной. Дослушивать не имеет смысла. Сергей сжимает кулаки и выходит. Они не знали. Он знал. Знал, что ничем хорошим это не закончится. Знал, когда чужие руки сжимали его ладони слишком крепко. Знал, когда видел грусть и невысказанную просьбу о прощении в карих глазах. А теперь прощать-то и некого. Какой процент смерти на войне? Разумовский, даже если и знал, то не помнил. Но от суицида погибают явно в десять раз больше. И зачем было идти куда-то чтобы умирать? Сергей не понимал. Не понимал он, и почему на небе до ужаса серый закат. И его красные когда-то кеды почему-то серые. Сергей никогда бы не подумал, что его убьет собственная слабость. Мир приобретает краски шипящего телевизора. Полоски штрих-кодов заполоняют даже дорогу, которую видно с высоты двенадцатого этажа. Разумовский сидит на парапете и болтает ногами в воздухе. Вспоминает о том, как Олег говорил, что в армии будет здорово. Наверное, он имел ввиду, что умирать здорово. Надо бы проверить.

***

Олег отталкивается ногами и пытается раскачаться на ужасно скрипучих качелях. Железные петли трутся друг об друга, кричат о своем страдании. Сергей же стоит рядом, прислонившись к когда-то бывшей желтой трубе. Он смотрит на слишком большие для них тени и поднимает голову к серому небу. Черные силуэты на земле будто бы шевелятся. - Почему ты пришел, Сереж? Мне тут было и одному хорошо. - А мне одному плохо. Ты знал это. И ушел сюда. Чтобы смотреть в бессмертное небо и считать собственные шаги. Зачем? - Потому что так проще. Не ты ли говорил мне это? - Да. Несомненно. Именно поэтому я и пришел. - А мне кажется, что небо становится немного светлее, - Волков, честно, пытается улыбаться. Разумовский даже не хочет стараться. - Прямо, как мои глаза? У Сергея они чисто-белые. У Олега убийственно-черные. Кто бы мог подумать, что яркие дни станут полностью серыми? Следы на земле наливаются пустотой и исчезают, уничтожая дорогу назад.