Имена в ночном небе

      Праздник проходит рядом с замком. Чудесный теплый вечер, и накануне все дружно решают, что такую погоду упускать нельзя.       Но музыка и радостные крики раздаются даже в темных коридорах Хогвартса. Герои Второй Магической, а ныне простые выпускники-второгодки, кажется, смеются громче всех. Именно они первыми выходят на середину большой поляны. Начинает играть медленный вальс. Гарри с широкой улыбкой наблюдает, как Рон, ужасно запинаясь, приглашает Гермиону танцевать. И мысленно ликует вместе с другом, когда она соглашается. Теперь Гарри остается один: все его друзья медленно вальсируют в теплом свете заходящего солнца. Он стоит у дальнего стола. Он втайне рад, что никто не зовет его. Потому что из тени своего укрытия Гарри наблюдает за профессорами Хогвартса, которые разошлись вокруг. Вернее, он наблюдает за одним единственным профессором. Ему приходится постоянно отводить взгляд, чтобы не попасться.       — Гарри, — зовет его чей-то голос, и он нехотя поворачивается.       Перед ним стоит Джинни. Сегодня она исключительно красива. Жаль, что Гарри не может этого оценить: все его мысли заняты совсем другим человеком.       — Не хочешь… — она многозначительно смотрит на танцующих.       — А… — бормочет Гарри. — Нет, прости. Я слишком устал. Сама знаешь, экзамены, все такое…       — Всего один танец, — просит Джинни.       — Правда, извини… Здесь слишком шумно. Я лучше пойду, прогуляюсь немного.       Своим словам нужно соответствовать, и Гарри идет к озеру. Радуясь, что Джинни не увязалась за ним, он медленно обходит кромку темной воды. Ему совсем не хочется праздновать. Для него этот день означает только одно: они больше никогда не увидятся.       Гарри не знает, как получилось, что он полюбил своего мрачного профессора Зелий. Еще на шестом курсе Снейп вызывал некий отклик в его душе, но окончательно все осознать Гарри смог только в этом учебном году. Он понял, что влюблен, после разговора с Люпином.       Ремус вернулся в Хогвартс как профессор Защиты от Темных Искусств. Гарри часто приходил к нему после занятий, чтобы просто поговорить.       Сейчас он вспоминает об этом, потому что видит, как вдалеке от посторонних глаз, у самой опушки Запретного леса, Ремус танцует с Сириусом.       «Если бы не твой отец, я бы никогда не решился признаться», — рассказывает Ремус в один из зимних вечеров, уютно устроившись в кресле.       Гарри ловит каждое слово: ему чудом удалось вывести Люпина на этот разговор.       «Но, похоже, Джеймс смог убедить не только меня… Сириус подошел первым. Это было глупо, шумно и на весь коридор», — смеется Ремус.       Гарри не может отвести взгляд. Он видит отражение своей скромной мечты. Но понимает, что поступает неправильно, поэтому разворачивается и уходит прочь.       Его тело — клетка, которое не позволяет ему танцевать с тем, кого он любит. Но ключа нет — ключ утерян между двумя мирами. И ничего больше не остается, только горькое смирение.       Гарри не хочет возвращаться к накрытым столам. Звуки музыки долетают до него отчетливо. Новая мелодия для нового танца. Для новой волны радости. Гарри улыбается странной улыбкой. Он чувствует, что сейчас тоже должен быть счастлив.       — Эй, Гарри, чего кислый такой?       Близнецы Уизли несут какую-то большую сумку к берегу озера.       — Что там? — спрашивает Гарри.       — Фейерверк будет, — улыбается Фред. — Наша новейшая разработка.       — Сам потом увидишь, — вторит Джордж.       Больше они не говорят ни слова, как бы он ни спрашивал.       Гарри идет дальше. А в голове все снова возвращается к тому зимнему вечеру.       «Ты не боялся, что Сириус…» — неуверенно начинает Гарри.       «Отвергнет меня? Не знаю, — Ремус пожимает плечами. — Тогда все казалось проще, пусть и было очень странно. Если действительно хочешь что-то сказать, то не боишься отказа. Отказа для тебя попросту не существует… Тем более, я не думаю, что в твоем случае все будет так сложно. Любая девушка… — их глаза сталкиваются, и Ремус сразу понимает: — Это не девушка?»       Гарри отрицательно мотает головой. Он боится говорить, кто стал объектом его любви.       «Гарри, это совсем не важно, — говорит Ремус с пониманием. — В жизни бывает всякое. Не бойся признаться открыто, но и не теряй голову».       «Сириус не одобрит», — вдруг усмехается Гарри.       «Убедим», — уверенно кивает Ремус.       «Ты тоже не одобришь», — замечает Гарри.       «Брось, все не так плохо», — Ремус улыбается. И на мгновение Гарри кажется, будто он все понял. Но выяснять нет никакого желания.       Гарри возвращается и почти вплотную подходит к празднику. Но его не замечают. Зато замечает он. Темная фигура движется в сторону замка. И Гарри срывается с места. Он бежит так быстро, будто от этого зависит его жизнь.       — Профессор! — выкрикивает он, когда оказывается в нескольких шагах. Фигура останавливается. — Профессор, куда вы? Праздник еще не закончился.       Снейп оборачивается, и Гарри съеживается от одного только взгляда черных глаз.       — Разве это должно волновать вас, мистер Поттер? — холодно спрашивает он.       — Да, — вдруг выпаливает Гарри. — Да, должно!.. Потому что я… Я хотел пригласить вас на танец!       Лицо Снейпа приобретает рассерженное, и вместе с тем растерянное выражение.       — Двадцать баллов с Гриффиндора за глупые шутки в адрес преподавателя, мистер Поттер.       — Я больше не ученик, — тихо говорит Гарри. — А вы не мой преподаватель. Я обращаюсь к вам как к мужчине, которого…       — Еще минус десять баллов за нахальство. Поверьте, ничто не помешает мне снять эти баллы в следующем году. Даже если вас там уже не будет.       — Да хоть сто баллов, — отвечает Гарри. — Мне все равно. Я не отстану от вас, пока вы не согласитесь. Это мой последний день здесь.       — Неужели вы уже успели перетанцевать со всеми приличными девушками? — язвит Снейп.       — Мне не нужны девушки, — говорит Гарри.       Взгляд Снейпа покрывается льдом. Гарри кажется, будто сейчас пойдет снег.       Собирая по кусочкам мысли.       Стараясь найти в себе решимость.       Гарри продолжает:       — Мне нужны вы. Я люблю вас с шестого курса.       Снег, так похожий на мелкий моросящий дождь.       — Вздор.       — Я знаю. Но пока звучит музыка и пока мы все еще здесь… Минута, и вы больше меня не увидите.       Гарри не верит своему счастью, когда Снейп соглашается. И чувствует себя ужасно неловко, когда одна чужая рука ложится ему на пояс, а вторая сжимает его ладонь.       — Вы же не думали, что я позволю вести вам? — с усмешкой спрашивает Снейп.       Но Гарри уже не может думать ни о чем. Он вдруг понимает, что за четыре года разучился танцевать. Ноги совсем не слушают его — может, больше из-за волнения. Снейп сейчас так близко, что от этого кружится голова. Но Гарри лишь сильнее сжимает холодную ладонь. Он совсем не слышит музыки за стуком сердца. И надеется, что не только своего.       — Поттер, что вы так трясетесь? — саркастично замечает Снейп. — Вы вообще умеете танцевать?       — Д-да… то есть н-нет, сэр, — бормочет Гарри. — Это было давно, на четвертом курсе.       — И вам хватило наглости пригласить меня?.. Впрочем, большего я от вас и не ожидал.       — Язвите? — Гарри улыбается. — Тогда почему вы согласились?       — Чтобы от вас отделаться, — холодно бросает Снейп.       — Вы могли просто уйти, — отвечает Гарри.       — Поттер, лучше молчите.       Гарри хочет сказать, что это Снейп начал разговор, но музыка становится живее, и танец немного ускоряется. Сперва Гарри тратит все свое внимание на то, чтобы случайно не наступить партнеру на ногу. Но его тело будто само вспоминает движения.       От Снейпа пахнет травами и почему-то корицей. Гарри забывается окончательно и следует ритму на уровне интуиции. Все смешивается: музыка, сильные руки, запах корицы и вечерняя прохлада.       Гарри не знает, сколько проходит времени. Секунды для него больше не существуют. Ему внезапно хочется прижаться к Снейпу и просто стоять так, вдали от праздника, под аккомпанемент всеобщего веселья. Гарри едва сдерживает себя.       — Поттер, — голос партнера выводит его из полусна. — Музыка кончилась.       Только тогда Гарри замечает, что мелодия действительно не играет больше, но они продолжают медленно двигаться, покачиваясь из стороны в сторону.       — Может, вы меня уже отпустите? — усмехается Снейп в ответ на молчание.       — Нет, — Гарри смущается, однако настаивает на своем. — Не отпущу, слышите? Я люблю вас.       — Перестаньте нести ерунду.       — Это не ерунда! — злится Гарри, и слова сами рвутся наружу. — Эти три года я только о вас и думаю. Я пытался переключиться на кого-нибудь другого, но все бессмысленно. Я не могу без вас. Я понял это в Визжащей хижине, когда вы чуть не погибли. Я люблю вас, профессор…       — Что за зелье вам подлили за завтраком? — совершенно спокойно интересуется Снейп. — Чья-то нелепая шутка?       — Вы же сами понимаете, что дело не в зельях или заклинаниях… Скажите мне. Скажите, что я для вас ничего не значу, и я сразу же уйду.       — Поттер…       — Имя, профессор.       — Может, вы сперва меня отпустите? Это просто глупо!       Но Гарри не хочет.       С болезненно замершим сердцем.       С абсолютной пустотой внутри.       Он решается на самый отчаянный шаг. Он отпускает Снейпа, но лишь для того, чтобы прижаться к нему. Обнять, ощутить чужое тепло, биение сердца и так внезапно сорвавшееся дыхание.       — Что вы себе позволяете? — рассерженно шипит зельевар. — Поттер! Немедленно…       В тот же самый миг раздается громкий свист, хлопок, и в темном небе расцветает фейерверк. Гарри не видит: он старается прочувствовать и запомнить каждую секунду этих односторонних объятий.       — Какого черта там ваше имя, Поттер? — спрашивает Снейп.       Гарри понимает, что это может быть уловкой, однако нехотя отстраняется и поворачивает голову.       — Там ваше имя, профессор, — отвечает он.       — Вы разучились читать? — злится Снейп. — Там же ясно написано «Гарри».       — Но там написано «Северус», профессор, — Гарри даже прищуривается, глядя в небо. Надпись остается неизменной. И тут он вспоминает слова Фреда. «Новейшая разработка». Его будто осеняет. — Может, каждый видит по-своему, профессор?.. Я вижу ваше, потому что люблю вас. Только почему вы видите мое?       — Потому что мне уже надоели вы и ваши выходки.       — Засчитывается как признание, — быстро произносит Гарри. После чего вдруг невесомо касается губ Снейпа. И отстраняется, готовясь бежать в любой момент.       В черных глазах проскакивает замешательство. «Хотя бы не гнев», — думает Гарри. Однако следующий вопрос ставит его в тупик.       — Целоваться вы тоже не умеете, Поттер?       До безумия хочется сказать что-то ужасно глупое вроде «так научите меня», но это слишком удивительный и долгожданный момент, который нельзя испортить вот так.       Гарри целует снова, уже более решительно. И его сердце делает мертвую петлю, когда Снейп отвечает.       Радостные крики вокруг затихают, потому что в голове у Гарри раздается свой собственный.       Наутро он так и не может объяснить друзьям, куда пропал в самый разгар праздника.       — Ты хотя бы видел фейерверк? — спрашивает Гермиона.       Гарри лишь кивает и откусывает голову шоколадной лягушки: вчера ему подарили целую коробку.       — Что там было написано? — живо интересуется Рон.       — Секрет.       И Гарри улыбается совершенно счастливой улыбкой.