Магия Крови: Сквозь Время

      В новостях так и не всплыло ничего о случившемся, так что мне оставалось лишь надеяться, что сообщение попало в действительно надежные руки, а случившееся не будет использовано в будущем против меня, ну или Томми. В конце концов я ощущала некоторую ответственность за то, что он оказался втянут в это дело.       Но что было мучительнее — раз за разом я прокручивала в голове недавнюю вылазку. Там, когда счёт шёл на секунды, времени подумать об этом совершенно не было. Теперь же, в относительной безопасности, воспоминания настигали — и вот я вновь оказалась внутри той комнаты на стройке. Вдоль стен, как и раньше, висели глайдеры. Ящики, инструменты, но вместо зелёного газа, заполнившего комнату, — шаги. Прежде Гоблин всегда объявлялся, стоило мне там объявиться. Если бы я только знала... Впрочем, ответ всегда был на поверхности, и это была лишь моя проблема, что я не смогла сложить один плюс один. Я невольно вспомнила одну из наших встреч. Сейчас она будто бы заиграла новыми красками. Чтобы не выдать свою личность, Озборн завязал мне глаза, пока я лечила его. Я закончила, но всё ещё держал мою руку: вслепую время шло иначе, медленнее — и теперь этот момент ощущался чертовски романтичным, почти по-киношному красивым. Тогда я хотела стащить повязки и поскорее покончить со всем, но, чтобы я не вырвалась прежде, чем он наденет маску, Гоблин развернул меня, прижав спиной к своей груди, — слишком близко, слишком уверенно, чтобы это можно было списать на реальную необходимость. Не больше, чем раздражение тогда, сейчас откликалось мурашками вдоль позвоночника. Странная штука память... Ну или я слишком долго была одна, и лучше было бы прекратить думать о чём-то... кхм... подобном — особенно о том, как легко теперь воображение дорисовывало детали, которых, возможно, и не было — сконцентрировавшись на насущных проблемах.       Просидев ещё несколько дней, разбираясь с глайдером, я, наконец, решила опробовать его в деле. Осень и вечерняя прохлада словно только этого и ждали. Отойдя подальше от дома, я попыталась взлететь. Глайдер устрашающе захрипел, но спустя несколько секунд поднялся в воздух. Полёт был неровным: я не рисковала сильно ускоряться, а старая техника то и дело издавала скрежет. Не долетая до парка Де Витта Клинтона, я приземлилась. Закрепив глайдер за спиной, я побрела по знакомой улице. Было ли это сейчас непозволительной роскошью? Я не знала. Вдыхая полной грудью воздух и прислушиваясь к звукам города, мне казалось, что я почти счастлива. Почти. Червячок сомнения всё ещё напоминал, что всё это ненадолго, есть какой-то подвох, не стоит расслабляться и привыкать. Хотя искушение поддаться этому размеренному течению времени было велико. Камень Реальности, висевший на груди, пульсировал теплом, словно читая мои мысли и призывая прибегнуть к его силе. Однако страх или благоразумие были сильнее желаний. Я и сама не понимала, боялась ли я возмездия Таноса или, скорее, была солидарна с тем, что вмешиваться не следует. Одно я знала: как бы сейчас ни было страшно, я обязана хотя бы попытаться справиться со всем этим. Не потому, что таково было задание Таноса, у которого наверняка были личные мотивы, а потому что так будет правильно.       Минут через десять я свернула ко входу в парк. Если ничего не изменилось, он должен был ещё работать. Хоть сегодня здесь и было на удивление тихо, через некоторое время у меня появилось смутное ощущение, будто за мной кто-то наблюдал. Нахмурившись, я достала телефон и набрала Тома. Услышав ответ, я спросила, как можно более непринуждённо:       — Эй, Томми! Как дела? Какие новости?       — Всё тихо, — в знак протеста в трубке послышался отдалённый вопль попугая. — А ты вообще где?       — В парке Де Витта...       Том присвистнул, не дав мне договорить:       — Поближе твою железяку выгулять нельзя было?       — Ну надо же было проверить, насколько далеко можно летать, — неуверенно оправдалась я. — Ладно, до скорого.       Я остановилась и сделала вид, что проверяю что-то в телефоне. Мельком осмотрелась, ища места, где можно было бы спрятаться и следить.       — Диана?!       Услышав оклик, я чуть было не уронила телефон. Медленно повернувшись, я увидела Гарри. И какого черта он тут забыл в это время?! Я попыталась уйти, но Озборн ускорил шаг:       — Диана, подожди!       — Вы меня с кем-то спутали...       — Постой!       Наконец, мужчина поравнялся со мной и ухватил за локоть. Мы встретились взглядами, и можно было бы решить, что что-то произойдет, но я только злилась на себя, чувствуя, как сильно оплошала.       — Глазам поверить не могу! Это действительно ты, — Гарри улыбнулся, а мне показалось, что что-то в нём изменилось.       Конечно, изменилось! Иначе и быть не могло — прошли года.       — Привет... — я неловко улыбнулась, прежде чем оказалась стиснутой в объятиях. Сдержанно ответив, я отстранилась.       — Это сложно объяснить. Прошу, только не рассказывай никому, что ты меня здесь видел.       — Это будет наш маленький секрет? — он улыбнулся и подмигнул.       "Огромный", — подумала я.       — Вроде того, — я вымученно улыбнулась в ответ. — А сейчас мне пора. Прости. Я очень-очень тороплюсь, — тараторила я на ходу.       — Может, встретимся как-нибудь за чашкой кофе?       — Да, да, конечно. Отличная идея, — я ускорилась.       — Но постой. Может, оставишь свой номер?       — Я свяжусь с тобой, — я почти сорвалась на бег.       Оторвавшись достаточно, я направилась в глубину Адской кухни. И вот что мне мешало сразу выбрать менее приметную улицу? Я не знала. Уж точно не страх. Без лишней скромности я была уверена, что с простым хулиганьем я разберусь без проблем. Как же можно было так сглупить?       Несколько раз я оборачивалась. Мне вновь казалось, что кто-то следил за мной. Но так и не заметив преследователя, я сняла со спины глайдер и с хриплым звуком взлетела.       После возвращения Томми наградил меня взглядом, который лучше любых слов говорил: "лучше бы слушалась меня" или "а я знал". И на этом тема оказалась закрыта, а я продолжила терзаться из-за того, как дерьмово всё прошло: с одной стороны, я так глупо и бессмысленно выдала себя, с другой, мне было противно оттого, как я обошлась с Гарри. Мне казалось, что он заслужил хотя бы нормального разговора, раз уж я всё равно была раскрыта. В конце концов, я знала, где он жил: навещу и расставлю все точки над "i".

***

      Дом Озборна всё также утопал в зелени. Должно быть, Бернард не оставил своих обязанностей дворецкого после смерти Нормана и продолжил следить за особняком. Нащупав дверной молоток, я постучала. Вскоре по ту сторону двери послышались шаги. На пороге показался Бернард, всё также облачённый в строгий идеально выглаженный костюм:       — Ах, миссис Озборн, мы ожидали Вас. Проходите.       Я сделала вид, что не услышала, как он меня назвал: к чему мне спорить со стариком?       Пройдя в просторный зал, я осталась наедине с богатым убранством и почти полной тишиной: где-то мерно тикали часы. Я скрестила руки на груди, словно желая оградиться. Мне было неуютно. Я не часто бывала в доме Гарри, но за прошедшее время здесь ничего не изменилось, словно законсервировавшись во времени.       — Мамочка! — со всех ног ко мне подбежала девчушка, обняв где-то на уровне коленей.       Мне стало неловко вот так стоять и молчать, но я была в полной растерянности:       — Эээ... Привет!       Девочка улыбнулась и подняла на меня светло-голубые глаза. Её пшеничного цвета волосы выбивались из кос, пушась во все стороны. Я невольно пригладила свои пряди рукой.       — Мама занята. Мы поиграем потом, — в зал зашёл мальчик лет пяти: строго одетый, бледный, с острыми чертами лица, он казался сосредоточенным на каких-то своих мыслях. Огненно-рыжие волосы были зачёсаны волосок к волоску, взгляд ярко-зелёных глаз казался не по годам взрослым.       — Но я хочу сейчас... — девочка заканючила.       Мне было неловко, а ещё где-то внутри я начинала злиться, не понимая, какого чёрта тут вообще происходило.       — Я всё улажу, мам, — мальчик робко улыбнулся и зашептал что-то девочке на ухо. Та нехотя согласилась и выпустила меня из объятий. Он сразу взял сестру за руку и, улыбнувшись мне через плечо, увёл её за собой.       — Прости, не стоило вам сейчас встречаться.       Я обернулась. У лестницы стоял незнакомец.       — А ты ещё кто такой?!       На мгновение мне показалось, что в его светло-голубых глазах промелькнула грусть.       — Гарри. Гарри Озборн, — предупреждая моё возмущение, он добавил. — Поговорим об этом в другом месте.

***

      Мужчина, назвавшийся Гарри, предложил выпить и, после моего отказа, налил в свой стакан виски. Опустившись в кожаное кресло, он задумался. Скользнув равнодушным взглядом по портрету Нормана Озборна, висевшему у меня за спиной, он произнес:       — Слышал — он тоже был так себе отцом...       Я смерила сидевшего напротив мужчину взглядом и откинулась в кресло:       — Так какого чёрта здесь происходит?       Я старалась говорить спокойно и даже холодно, в то время, как внутри всё горело от злости. Я не понимала, что творилось.       — С чего бы начать... — он опустил взгляд на дно своего стакана.       — Ну уж с чего-нибудь, — я начинала злиться ещё сильнее, боясь признаться, что происходящее меня пугало.       — Что ж, это будет не просто...       Я прищурилась, но, несмотря на мой недоброжелательный взгляд, не увидела во взгляде мужчины ни намёка на ответную враждебность. Он, скорее, казался уставшим: под глазами залегли тёмные круги.       — Это может оказаться сложным, — Озборн замялся и смахнул с лица русую челку, — для восприятия. Помню, как сам впервые слушал всё это как бред, — он тепло улыбнулся каким-то своим воспоминаниям.       Я скрестила руки на груди, и он продолжил:       — Время может идти разными путями. Иногда существенные вмешательства могут создавать ответвления, где история меняет свой ход. Этих временных линий великое множество.       — К чему всё это?       — Дело в том, что это время не твоё.       Я рассмеялась:       — Это шутка такая? Прекращай вешать мне эту лапшу на уши и говори, кто ты такой на самом деле? Кто тебя прислал?       — Говорю же, это не просто, — его голос стал вкрадчивым, но на удивление он не испытывал раздражения. — Я — Гарри Озборн. И это тоже не моё время. Ну или вселенная. Называй как хочешь.       — Да ты — псих!       — А если бы то же самое тебе сказал Танос, отправляя на эту миссию? Ему бы ты поверила?       — К-к-кто... — я забеспокоилась, потеряв дар речи, — к-к-как ты узнал?       — Ты же и сказала, Диана, — его голос смягчился, — когда-то ты помогла поверить мне, что я не один. Позволь мне сделать то же самое и для тебя. Поверь, всё, чего я хочу, — это помочь тебе.       Взгляд мужчины сделался каким-то щенячье-умоляющим. Я покачала головой:       — Ты ещё и детей в этот бред втянул... Чьи вообще это дети?       — Наши. Это наши дети. Я понимаю, как это звучит, — он усмехнулся, — но это всё чистая правда.       Он начал терять самообладание. Я видела, как на висках Лжеозборна начала пульсировать вена:       — Просто поверь мне...       — Я видела вчера настоящего Гарри. В парке.       — Невозможно, — он усмехнулся, но в голосе его слышалась скорее горечь. — Гарри в этой временной линии был конченым наркоманом. Он давно уже сторчался...       Внезапно в его взгляде промелькнуло осознание, и он пробормотал себе под нос:       — Ах, вот оно что...       — Это неправда, — только и смогла выдавить я.       — Если не веришь мне, можешь посмотреть некрологи, — мужчина залпом осушил свой стакан и на секунду мне показалось, что он кинет его в стену.       Я молчала, глядя прямо перед собой. Гарри поставил свой стакан на стол и налил чистой воды из графина, в стоявший напротив меня пустой стакан. Мои руки предательски дрожали. Озборн придержал стакан так, чтобы вода не расплескалась, и помог сделать первый глоток. На секунду наши пальцы соприкоснулись и между ними промелькнули золотистые искры. Кое-как взяв себя в руки, я справилась с дрожью и сделала второй глоток:       — Я лучше пойду.       Он кивнул:       — Просто знай, что бы ни случилось, ты можешь рассчитывать на меня. Хоть я и не могу сейчас рассказать всего, поверь, это все очень важно для меня. Я на твоей стороне.       Его глаза были полны грусти: очевидно разговор прошёл совсем не так, как он рассчитывал, но мне было плевать. Мне нужно было о многом подумать. Да и моя способность давно не срабатывала при столь незначительном контакте. Должно быть, сказалось эмоциональное состояние и общая растерянность. Что ж, кем бы ни был этот самопровозглашенный Гарри Озборн, теперь я точно знала, что он был серьёзно болен, а мои настоящие силы всё ещё были при мне.