Курс молодого шинсенгумовца

Отметьте ошибочки, пожалуйста) ======================== Рассветное солнце на один миг показалось узкой красной полосой между горизонтом и низкими темными тучами, а потом скрылось, погружая едва пробудившийся ото сна город в предгрозовой мрак. Саннан отложил свиток, медленно и аккуратно сворачивая бумагу в рулон, как однажды назвала его Лина. Болезненно скривился при мысли о ней, словно не провел в размышлениях всю ночь, ни секунды не сомкнув глаз. Слова Хиджикаты, которыми он щедро отполировал мозги секретаря, не прошли даром, и Яманами, уняв гнев медитацией над свитками, осознал правильность его умозаключений. Гипотетический жених, судьбоносным роком нависший над ним, решимости к противоположным действиям не добавлял. Русская княжна в чужой стране без должного присмотра и без памяти погибнет, когда Шинсен расформируют (а это, с учетом нестабильных политических ветров, лишь вопрос времени), а ее заберут в Шимабару, и он ничего не сможет сделать, боясь подставить ее под удар. Хотя в самом скверном развитии событий хуже от его вмешательства не будет, все же секретарь до мозга костей был пропитан бюрократизмом и боялся отступить от законов, пусть даже они шли вразрез с его интересами или от них был вред. Чтобы спасти Евангелину с наименьшим уроном для законов и собственной совести, стоило, как и предложил Хиджиката, переправить ее в Осаку и на корабле – в Российскую империю. Все же родная страна и язык, будет легче прожить и добраться до нужного города. О том, что между одним концом страны и столицей соседней империи тысячи километров, Саннан старался не думать, чтобы не было соблазна отказаться от едва намеченного плана, похожего на последнюю надежду. Секретарь уже все продумал. Скоро у него намечается небольшая командировка в Кобе, по пути туда можно будет заехать в Осаку, где будет возможность договориться с торговым караваном… кстати, клана Сацума… посадить девушку и быть спокойным, что они доставят ее в нужный порт. Купцы не убийцы, так что за звонкую монету сделают все четко по договору, и княжна будет в безопасности. Кейске разложил все свитки по полкам, четко попав в цветовую гамму, прибрал рабочий стол, выставив приборы по возрастающей высоте, аккуратно расставил в углу склянки, смирно ставшие как солдаты на плацу. Саннан всегда так делал, когда пытался упорядочить мысли, считая, что внешний порядок способствует внутреннему. Больше порядка он ценил лишь науку, разум и ресурсы. И Лина, в которой сошлись все эти три ипостаси, не сумела лишь сохранить порядок, введя полный раздрай в жизнь и в чувства. Пожалуй, объяснять ей, в чем дело, бесполезно: как любая женщина, Сэй начнет слезливо умолять одуматься и будет заверять, что ее семья для нее ничто, и ради любви она готова на все. Саннан уже достаточно ее изучил, чтобы прийти к подобным выводам. К тому же княжна демонстрировала именно такое поведение на протяжении всего времени. План прост: сказать ей, что они кое-что нашли из ее прошлого, а потом максимально отстраниться, сократив до минимума все контакты. А если попробует надоедать, остановить жестким словом, а то и вовсе пригрозить смертной казнью. Главное, не смотреть ей в глаза, потому что видеть ее плачущей, как в ту ночь, когда она пришла к нему в первый раз с признанием, было выше его сил. До сих пор он с замиранием сердца вспоминал чистые серые глаза, словно промытые дождем, сопоставлял ее упорство, с каким она сражалась с его страхами и сомнениями, и искренность, которую она никогда не прятала. Отвернулся от стола, на котором был идеальный порядок, подошел к стеллажам, вытаскивая пустой свиток и кисть с баночкой чернил. Присел за стол, развернул чистый пергамент и макнул кисточкой в чернила. Вдохновение посещало его не так часто, как Хиджикату, и на этот раз жизненное перепутье заставило вылить чувства на бумагу. Луна убывает и прибывает, Но ушедшая дева не вернется никогда. Перечитал строки и прикрыл глаза, пытаясь ощутить внутренний покой, который оставил его вчерашним вечером. «Это для ее же блага», - поставил он точку в своих размышлениях. *** Лина открыла глаза, чувствуя прилив сил и заряд бодрости, потому что за долгое время нахождения в штабе наконец-то выспалась. По полу стелился едва заметный сквозняк с ароматом свежести только прошедшего дождя – видимо, ночью или утром была гроза, иномирянка даже припомнила, что проснулась от особенно громкого раската грома, но тут же быстро уснула. Завернулась в одеяло и лениво покаталась по футону, надеясь тем самым вызвать тихий смех своей обретенной подруги. Выбралась из одеяла, недоуменно глядя на то место, где лежал свернутый футон Тидзуру. Мгновенно все вспомнила и обреченно уткнулась лбом в подушку. «Я выспалась, потому что обо мне забыли, - вздохнула Романова. Больше не для кого быть веселой по утрам, некого смешить, никто не скажет тихим вежливым голоском "Сэй-чан такая смешная". Перевернулась на спину и уставилась в дощатый потолок. – У меня такое чувство, будто центр моей Вселенной меня покинул, - меланхолично рассматривая рассыхающиеся доски, подумала Лина. – Наверное, так происходит потому, что я фикрайтер с привычкой ставить во главу угла интересы главного героя. – Растерла лицо ладонями, прогоняя сон. – Только я здесь не фикрайтер, и это моя жизнь, и это я вчера осталась без подруги и поддержки». На улице стояла темень, словно гроза еще не ушла, и это добавляло нежелания к ее страхам выходить из комнаты. За сёдзи ждут страшные мужчины, она одна в штабе, Тидзуру где-то далеко и безнадежно счастлива, и единственным лучом света остается лишь Саннан, безопасным островком бродящий тенью где-то по штабу. Встав с постели и свернув футон, Романова переплела косу и, собравшись с духом, подошла к двери, протягивая руку к створе. Снаружи послышались голоса, и иномирянка замерла, чувствуя внутреннее сопротивление к каким-либо вербальным контактам. Великая вещь – психология. Неумеющему плавать достаточно маленькой соломинки, чтобы удержаться. А Тидзуру не могла бы даже силой помешать что-то сделать, если бы капитаны были морально невоспитанными солдафонами. Но Лине, которая уже втемяшила себе в русую голову ужасы и страхи, было этого не понять. Говорливые Шимпачи и Тодо скрылись из виду, и Романова осторожно приоткрыла сёдзи, ежась от порыва холодного ветра и глядя по коридору, выглядящему в грозовых сумерках мрачнее обычного, особенно тот дальний угол, темнеющий зевом открытых дверей. Выдохнула, пытаясь нащупать внутри себя ускользающую силу духа, и вышла полностью в коридор, с сильно бьющимся сердцем закрыв за собой створы. Нужно просто посетить Хиджикату и спросить у него, чем можно заняться. О том, зачем что-либо делать и для чего все это нужно, Романова постаралась не задумываться. «Он мужик умный, точно найдет мне дело», - кивнула забрезжившей надежде Лина и быстрым шагом сорвалась с места, словно боясь, что мысли о тщетности бытия догонят и заставят вернуться обратно в комнату и страдать. Едва не продырявила стуком дверцу, вовремя вспомнив, какие хрупкие в штабе перегородки, и, получив разрешение, робея, открыла сёдзи, натыкаясь на скрещенные на себе взгляды хмурого Хиджикаты, равнодушно спокойного Саннана и неловко улыбающегося Исами. Сглотнула вязкую слюну, не к месту отмечая, что в комнате стоит крепкий мужской запах, от которого засвербело в носу, так что захотелось чихнуть. Потерла нос и, закрыв за собой створу сёдзи, неловко потопталась у дверей, схватив кончик собственной косы, принявшись нервно его теребить. - Добрый день, Хиджиката-сан, Кондо-сан, Саннан-сан, - очень тихо поздоровалась она, не чувствуя никаких теплых чувств к этому холодному должностному лицу, уполномоченному по долгу службы носить неровное каре и очки. Сейчас Лине хотелось только бежать и прятаться, но, пытаясь взять себя в руки, помня, что она взрослая самостоятельная женщина, находила в себе силы хотя бы робко стоять и тихо говорить. Необычное поведение иностранки отметили все. - Надо было раньше вас с Юкимурой-куном разделить, - недовольно заметил Хиджиката, хмыкнув. – Может, удалось бы избежать половину тех катастроф, что ты за собой привела, Сэй. Лина, поджав дрожащие губы, подняла на зама серые глаза, показавшиеся сейчас пронзительно-прозрачными из-за стоявших в них слёз. Саннану стоило усилий сохранить безучастное выражение лица, когда сердце кольнуло будто иглой. - Сэй-чан… - сочувствующе начал было Кондо. - Не смей реветь, - строго прервал Тоши его попытку успокоить ее. - И не собиралась, - очень тихо, на грани шепота, чтобы не было слышно, как осип голос, отозвалась Романова, опустив взгляд. – Я хочу быть полезной при вашем штабе. Пожалуйста, найдите мне дело. - Нечего такой, как ты, портить свои нежные руки, - небрежно отозвался Хиджиката. – Ты не Юкимура-кун, вот и не ровняй себя с ней, - и вперил в нее свой аметистовый взгляд, давая понять, что разговор закончен. Лина растерянно подняла на него глаза и, несмело кивнув, осторожно вышла за дверь. Не понимая, что он имел в виду своими словами, Романова отправилась поближе к своим покоям, чтобы посидеть на досках коридора, наблюдая за уходящей из Киото грозой. - Наблюдаю сегодня небывалое согласие с моей позицией, Саннан-сан, - язвительно заметил Хиджиката, проводив взглядом тень девушки, хорошо видимую за бумажной стенкой. – Кажется, мои слова с запозданием, но дошли до вас? - Ты разве что-то говорил мне, Хиджиката-кун? – с холодным достоинством ответил Яманами, элегантным движением поправив очки. - Я думаю, иностранная интервенция вопрос времени, - прервав своих замов, пока они снова не начали собачиться, заметил Кондо, видимо, продолжая прерванный иномирянкой разговор. – Не думаю, что старая система будет к этому готова, поэтому придется предпринять решительные шаги для безопасности штаба. - Что вы предлагаете, Исами-сан? – нахмурился Тоши, в то время как секретарь понимающе сощурил карие глаза. - Нужно подыскать новое место дислокации. Это поместье стало слишком известным, и нежелательные гости могут навестить нас в любой момент, вооруженные лишь горящими факелами. - Чтобы переместить целый штаб, потребуется время, - ровно заметил Саннан. – Поездка в Кобе даст мне возможность подготовить почву, подыскав нужное поместье и договорившись с феодалами. - Да, и в штабе должны остаться только самые верные, - покивал Кондо. – Тех, у кого есть семья или дети, нужно отпустить домой. Хиджиката с подозрением вперил взгляд в круглые очки, надеясь выжечь дыру, но Саннан с ледяным спокойствием выдержал его взгляд, прогибая собственной волей и заставляя первым отвести глаза, сосредоточив внимание на мелко чадящем факеле. Исами, наблюдая за их гляделками, молча закатил глаза, молясь, чтобы эта холодная война не перешла в открытую конфронтацию. - Если ты правда имеешь в виду то, что говоришь, это очень дельное предложение, - ни на йену не доверяя ему, произнес Тоши, косо глянув в его сторону - Дипломатия, Хиджиката-кун, не предполагает прямолинейности, - проговорил Кейске. Кондо удержался от того, чтобы страдальчески закатить глаза. Гроза была и ушла, но грозилась зацепить штаб. - Позвольте приступить к своим обязанностям, Исами-сан, - кивнул ему Саннан, поднимаясь и выходя за дверь. Тоши шумно выдохнул, фонтанируя раздражением, позволив себе такое только наедине с командиром. - Чего ты? – улыбнулся тот. - Не хочу, чтобы Саннан-сана сгубила любовь к женщине, - мрачно отозвался тот, фыркнув, как раздраженный кот, и длинный хвост волос шелохнулся за его спиной. Исами потер пальцем бровь и, криво хмыкнув, заметил: - Женщины способны не только губить нас, Тоши, - помолчал, будто припоминая что-то. – А у них двоих изначально были очень напряженные отношения, но вспомни, что его рана зажила достаточно быстро. - Достаточно для чего? – кинул на него взгляд Хиджиката. - Для того чтобы понять, что двое нашли друг друга, - посмотрел командир на него в ответ. - Тц, - раздраженно отвел взгляд. – Или Саннан-сан, наконец-то, усовершенствовал свою панацею. Кондо покачал головой, сомневаясь, что Хиджиката правда так думает, а не из зависти. *** Лина с неудовольствием растирала мыском сандалия маленькую лужицу в углублении коридорной доски около своей комнаты. Посидеть не получится, так что придется постоять, опираясь на перила и глядя в унылый забор, густо заросший порослью сакуры, словно двор – вишняком в простой русской деревне. К чему Хиджиката, ненавидящий ее и без вербального пояснения, сказал про нежные руки и полное освобождение от каких-либо дел в штабе, Романова не могла понять. «Если это была кривая попытка проявить симпатию, то можно не надо, - скривившись, поежилась иномирянка, не особо веря своему предположению. – Не мне с моим слабым характером отбиваться от такого, не приведи бог, поклонника». Фыркнула, развеселившись, и, прикрыв глаза, обняла коридорный столб, оперевшись на него всем телом. Скрипнули половицы, заставив настороженно открыть глаза и посмотреть на источник шума. В нескольких шагах от нее стояли Сано и Окита, изображавшие на лицах доброжелательные улыбки. - Как жаль, Окита, что я не родился деревом, потому что тогда мог бы стать этим столбом, который обнимает Сэй-чан, - озвучил очень древний подкат Харада, и Лина, не успевшая покраснеть, осознала, что все мужское внимание, разделявшееся в соотношение 80 на 20 между гаремщицей и иномирянкой, теперь полностью сосредоточено на последней. - Если бы ты родился деревом, Сано, - фыркнул выруливший из-за поворота Шимпачи в компании Тодо, - ты был бы дубом. - Чё сказал? – обернулся к нему тот, беззлобно фыркнув. Лина вздохнула, отпуская столб и снова хватаясь за перила. Коричневый наряд с плеча все-таки Саннана пытался скрыть женственные формы, но, видимо, из мужской солидарности только подчеркивал их сильнее. Бесит. Хотя бежать к своей комнате, чтобы срочно там запереться, было бы еще глупее. - Скучаешь по Тидзуру, Сэй-чан? – к ней приблизился Соджи, оставляя позади веселую перепалку капитанов и Тодо, всем своим видом пытавшийся сгладить шуточный конфликт, призванный хотя бы поднять настроение оказавшейся в гостях русской княжне. Лина смерила его взглядом, словно пытаясь определить на глаз искренность его мотивов, и молча кивнула. Говорить не хотелось. Казалось, если хоть слово скажет вслух, разревется в голос, пугая и без того шуганных женскими слезами самураев. Уж слишком привыкла к этой юной женщине, так похожей на ее дорогую Зосю. Но при мысли о подруге, оставшейся дома, глаза помимо воли заволокло слезами, так что пришлось снова поджать задрожавшие губы. В коридоре резко воцарилось молчание. Его причина гневно сверкнула стеклами очков, наблюдая, как полудурошные капитаны опять чем-то расстроили иностранку, к которой наверняка с глупостями пристает Окита. - Саннан-сан, - проблеял Тодо, все еще цеплявшийся за жилетку Шимпачи в бесполезной попытке разнять парней. - Что здесь происходит? – в тихом голосе было столько затаенной угрозы, что капитаны поневоле встали по стойке смирно. - Ничего предосудительного, Саннан-сан, - ответил Харада. – Просто шли мимо комнаты Сэй-чан к плацу. - И что вас заставило задержаться здесь? – холодной сталью резал негромкий голос. - Погода, Саннан-сан, - заискивающе улыбнулись все четверо, а затем бочком поспешили удалиться с его пути. Лина, снова вернув себе спокойствие духа, кусала внутреннюю сторону щеки, слыша, как секретарь поравнялся и встал рядом с ней, коснувшись длинными пальцами перил. Он не хотел подходить к ней, тем паче оставаться наедине, но ноги сами повели его именно мимо покоев княжны с тайной надеждой встретить ее. Темный наряд придавал ее фигуре хрупкости, а видя, как капитаны так и скачут вокруг нее зайцами, Яманами не смог остаться равнодушным. Если уж в условно дисциплинированном штабе можно увидеть такое, то что будет происходить на корабле, куда он собирается закинуть ее на произвол судьбы? Чувственные губы сжались в тонкую полоску, когда секретарь острым взглядом карамельных глаз глянул на девушку. Как бы ему хотелось нырнуть в омут с головой, не слушая доводы рассудка и не загадывать, что будет после. Но проклятый логичный разум требовал от него последовательных решений и не всегда в его пользу. Только общее благо, только высшие цели. - Я уезжаю в Кобе послезавтра, - нашел в себе силы произнести Кейске, привлекая внимание иностранки. Лина повернулась к нему, поднимая голову, смотря снизу вверх. Замер, плененный ее равнодушным взглядом. – Ты можешь поехать со мной, - на одном дыхании предложил он ей совсем не то, что хотел сказать. Лина, ощущая в душе полный раздрай, зацепилась за эту фразу, сопоставляя ее с недавно услышанной от Хиджикаты. - Вы что-то узнали о моем прошлом? – глядя в его карамельные глаза и разглядывая каждую прожилку зрачка, прямо спросила Романова. По его лицу пробежала едва заметная тень, которая не укрылась от ее взгляда. - Нет, - ответил он, не отводя от нее взгляда, и она поняла, что это ложь. Лина отвернулась от него, снова вперив взгляд в заросли сакуры. «Неужели правда думают, что я русская княжна какая-нибудь? – подумалось ей. – Зачем он едет в Кобе? Зачем хочет взять с собой меня? Хочет избавиться без свидетелей? – досадливо поджала губы. – Раз продать в красный квартал мешает и так хлипкая репутация Шинсена». Она горько хмыкнула, что не укрылось от его глаз, как и вновь набежавшие на глаза слезы. - Сэй… - протянул было он к ней руку, но был остановлен равнодушным: - Благодарю за предложение, - тихо произнесла она чужим голосом и как можно вежливее продолжила: - Я буду вам обузой в вашей поездке, поэтому лучше останусь здесь. - Сэй-чан, - твердо сказал Кейске, все же коснувшись пальцами ее плеча. – Ты ни в коем случае не будешь мне обузой. - Правда? – медленно посмотрела на него. – Я рада. – И, опустив взгляд, отошла от перил, чтобы скрыться в своей комнате, а потом медленно сползти на пол по закрытой створе сёдзи, зажимая рукой рот, чтобы никто не услышал рвущиеся наружу рыдания. *** Тидзуру открыла глаза, натыкаясь взглядом на бархатный свод балдахина над своей головой. Ей показалось, что она уснула в богатом номере в одном из гостиниц в Шимабаре. Поспешно присела на постели, откидывая одеяло, чтобы встать на ноги. - Доброе утро, невеста моя, - глубокий мужской голос раздался так неожиданно, что Юкимура вздрогнула, схватившись за одеяло. Вчера ее привели в поместье, показали ее комнату и оставили обживаться, лишь иногда слуги заходили принести-унести трапезу, а также проводить в купальню и обратно. Больше никого и ничего она не видела и ни на что не надеялась, решив, что завтра встанет рано утром и пойдет спросит, чем сможет помочь в новом доме. И вот наступило завтра, а она проспала, и сейчас ей было жутко неловко. На фразу Кадзамы про невесту Тидзуру решила не обращать внимания, потому что мужчина может говорить многое, и не факт, что все правда. - Здравствуйте, Кадзама-сан, - все-таки спустила ноги на пол, нашаривая ступнями теплый ковер с длинным ворсом. Такие только на рынках для богачей продаются, отметила про себя бывшая гаремщица. Сам виновник внутренних переживаний девочки нашелся в кресле напротив. Чикаге в домашнем наряде, всклокоченными, словно со сна, светлыми волосами всем своим видом источал домашний уют и тепло. Юкимура покраснела, потому что ей до покалывания в кончиках пальцев захотелось сесть рядом с ним и прижаться к теплому боку. - Я приказал не беспокоить тебя, - внимательно наблюдая за ней и надеясь, что причиной ее милого румянца стало что-то очень приятное, например, он сам, произнес демон. – Чтобы снять усталость от того штаба, - едва заметно поморщился, припомнив, что его драгоценной Избранной пришлось долгое время провести среди неотесанных мужиков. – Твое старое платье я приказал сжечь, - как бы между прочим добавил он. - Спасибо, что беспокоитесь обо мне, - с искренней благодарностью проговорила она. Кадзама вздернул бровь, начиная сомневаться, что его юная Избранная четко поняла свое место в этом доме. - Конечно, я забочусь о тебе, ведь ты моя невеста, - нахмурился он, и аура уюта вокруг него испарилась, уступив властной холодности. Тидзуру качнула головой, краем сознания понимая, что неприлично оставаться наедине с мужчиной в покоях. Вчера на эмоциях из-за нежданного счастья, которое избавило ее от необходимости пребывания в опостылевшем штабе Шинсенгуми, девочка рискнула поверить всем сказанным для нее словам. Но сегодня было время включать голову. - Кадзама-сан, - серьезно заговорила она, и демон напрягся. – Благодарю вас за то, что забрали меня из штаба. Без вашей поддержки я бы не смогла сбежать оттуда без проблем. Чикаге раздраженно фыркнул, сжав подлокотники кресла и одним слитным движением поднявшись на ноги, заставив девочку умолкнуть. Прошелся к окну и встал у дальней от кровати открытой занавески. - Откуда ты узнала, что ты демон? – произнес он после паузы. Тидзуру моргнула, припоминая, как вообще так получилось. Про то, что это он ей сказал при первой встрече, девочка благополучно забыла. - Эм… Это Сэй-чан, - в памяти всплыл эпизод с готовкой. – Мы с ней были на кухне, я порезалась, но рана быстро затянулась. Сэй-чан увидела, но вместо того, чтобы… - сглотнула сухим горлом, только сейчас понимая, как сильно благодарна ей за ту поддержку. – Она не испугалась, даже обрадовалась и сказала, что такие люди, как я, наверняка есть еще. - Та женщина… - обернулся к ней Кадзама, припоминая иностранку, болтавшуюся рядом с Избранной. – Она не демон, - уверенный в своих словах, заметил он. - Да, - подтвердила Тидзуру. – Но Сэй-чан стала мне очень близкой подругой. Без ее поддержки, - «…я не нашла бы вас…», - мне пришлось бы плохо. - Однако она явно не та, за кого себя выдает, - пространно хмыкнул Чикаге, снова отворачиваясь и пытаясь вывернуть диалог в то русло, которое бы навело на демонические традиции. - Почему вы так решили? – вдруг обиделась Тидзуру за подругу. – Сэй-чан потеряла память перед тем, как появилась в штабе Шинсенгуми, конечно, она большая чудачка, но никогда не делала зла, - горячо проговорила девочка. - Потеряла память? – зацепился за ее фразу демон и, обернувшись к ней, пересек комнату, останавливаясь перед Тидзуру вплотную, так что ей пришлось задрать голову, чтобы упрямо посмотреть в его глаза. – Женщины такого типа, как "Сэй-чан", - презрительно фыркнул, - не обладают потрясающими умственными способностями, сомневаюсь, что от двух фраз с помощью дедукции она смогла бы сделать правильные выводы. - Что вы имеете в виду? – гневно сдвинула брови к переносице Тидзуру. Стена отчуждения, которая незримо начала вырастать между ними, внезапно стала ощутимой, но Чикаге, отбросив лирику и следуя своему принципу, в котором он должен донести до окружающих, что он прав, уже несло по рельсам занудного максимализма. - Твоя подруга слишком тупая, чтобы додуматься до чего-либо самой. Она не потеряла память, а ловко обвела вокруг пальца тебя и весь штаб тупых солдафонов. Твоя Сэй – лгунья и притворщица. Тидзуру вскочила на кровать так резво, как не смогла бы никогда прежде, и комнату огласил звук хлесткой пощечины. Кадзама отшатнулся, но не от удара, а от волны ярости, которую сгенерировала Юкимура на короткое мгновение, рассерженная словами демона. - Не смейте так говорить о Сэй-чан, - вместо желаемой симпатии и теплоты от Избранной веяло холодным гневом. – Простите за пощечину, - весьма неискренне. – И пойдите, пожалуйста, прочь. Кадзама развернулся почти на пятках и вышел из комнаты, только в коридоре опомнившись и сжав кулаки. Эмпатическая связь между Истинными парами укреплялась с каждым днем пребывания бок о бок, но по демонической традиции и дабы защитить пару перевес в возможном контроле всегда был у женщины. Это было необходимо, если Истинная для демона была простой человечкой. По телу пробегали колючие мурашки, в голове вместо мозгов был жидкий студень, и щека саднила от удара. Это были минусы Истинной связи, но ведь он сам виноват, что довел Избранную до эмоционального всплеска. Тидзуру успокоится и пожалеет, что причинила ему вред, и тогда и стоит говорить. Потому что душа тянулась к ней, отказываясь находиться в одиночестве. - Надеюсь, моя Истинная либо еще не родилась, либо уже умерла, - скривился Ширануи, наблюдая за Кадзамой. - Глупец, - качнул головой Амагири. – Мужчина – закаленная сталь, не гнется и не ломается, лишь время и одиночество заставляет ржаветь и умирать. - Спасибо за метафору, - не дав ему договорить, развел руками Ширануи, - но наши отцы прекрасно жили и без своих Истинных. По мне так вообще бесполезная, а порой, - кивок на Чикаге, - и опасная штука. - Наши отцы и правда жили без Истинных, но это была не жизнь, а лишь необходимость продолжения рода, - отозвался Кадзама. – Они умерли, ненавидя свои семьи и детей. Я так не хочу. - Это слишком тонкая материя для меня, - фыркнул длиннохвостый. - В этом мире все случается в свое время, - произнес Амагири. – Она придет к тебе, когда ты будешь готов. - Что-то ты уже лет двести как готов, а никто не торопится с тобой встретиться, - фыркнул тот и осекся под его взглядом. – Ладно, извини. Кюдзю недобро покачал головой. - Встретить Истинную – благо, - сказал он. – С Истинной больше шансов, что в семье родится девочка, способная и сильная дочь своего рода, драгоценность для демона. Ширануи закатил глаза. - Я в Шимабару, - махнул он им рукой. – А то рядом с вами рискую потерять свободу и голову, а я к этому еще не готов, - и, раскачивая конским хвостом на голове, удалился по коридору. Кадзама прислушался к себе и посмотрел на закрытую дверь комнаты. - Как она? – участливо спросил Амагири. - Больше не злится, - отозвался Чикаге, сам удивляясь резонансу чужих эмоций в собственной душе. – Очень сильно расстроена и огорчена, - зачем-то добавил он и, кивнув своим мыслям, толкнул дверь комнаты, заходя внутрь. Тидзуру нашлась у окна, хрупкой статуэткой застыв у занавески. Ее душа разрывалась между подругой и этим странным светловолосым мужчиной. Он был определенно не прав насчет Сэй-чан и получил по заслугам. Но он был добр к ней самой, избавил ее от Шинсенгуми, приютил в своем доме и ведет себя как благородный муж. Демон замер за ее спиной, чутко прислушиваясь к ее эмоциям. - Юкимура-сан, ты должна понимать, что я не хотел оскорбить твои чувства к подруге, - заговорил Чикаге, когда отчаяние, исходящее от нее, стало нестерпимо. – Лишь хотел раскрыть тебе глаза, чтобы ты не заблуждалась на ее счет. Тидзуру промолчала, фонтанируя обидой. - Сэй-чан всегда была добра ко мне, - после паузы заговорила девочка. – В любой ситуации ставила меня выше своих нужд. Открыла мне глаза на то, кем является мой отец (или тот, кого я так называла), и на то, что я жила не там, где должна была. – Помолчала, а затем обернулась к Кадзаме с решимостью в карих глазах. – Это она подсказала, что нужно сделать, чтобы сбежать. Она помогла мне поверить в себя. - И я благодарен ей за то, что ты теперь рядом со мной, - с готовностью добавил демон, непонимающе хмурясь. - Сэй-чан сказала, что видела в Киото человека, похожего на меня, - Тидзуру смотрела на Кадзаму и точно отметила тот момент, когда на его лице явно показалось возмущение, граничащее с гневом. – Это мой брат? – спросила она его, и надежда в ее глазах была так сильна, что затопила его с головой. Жёсткие слова про щенка, который не достоин и шагу ступить в сторону поместья Сацума, застряли в глотке. Кадзама умел делать выводы из своих ошибок. - Ты хочешь его найти? – сдавшись, спросил он, уже зная ответ. - У меня нет семьи, кроме лже-отца, - горячо сказала она, твердо смотря ему в глаза, - и если есть шанс найти хотя бы родного брата, я была бы счастлива. - Хорошо, я найду его для тебя, - четко произнес демон и повернулся, чтоб уйти. - Кадзама-сан, - Тидзуру схватила его за длинный рукав кимоно, заставляя тормознуть и оглянуться. – Пожалуйста, не сердитесь на меня. Чикаге молча моргнул, понимая, что теперь не имеет права на лишние эмоции, которые мог себе позволить в присутствии Амагири, посторонних или слуг. Аккуратно взял руку девушки, сжав ее своей ладонью со всей возможной для него нежностью. Юкимура судорожно вздохнула, словно в этом простом жесте было нечто запредельно интимное. - Моя злость, Тидзуру-чан, к тебе не имеет никакого отношения, - негромко пояснил Кадзама, удивляясь терпению, которого ему всегда недоставало. – Твой брат успел преступно наследить в нескольких городах Японии. Особенно докучает клану Сацума, - замолчал, словно осекшись, что не укрылось от наблюдения Тидзуру. Сердце девочки пропустило удар. Сжав руку в кулачок, она опустила голову, зажмурившись. - Простите, - едва слышно проговорила она. - Конечно, я бы изловил его когда-нибудь сам, чтобы лично проучить, - Кадзама, глядя на склоненную русую макушку, оборвал себя на половине фразы, чтобы не проболтаться, что Кодо вместе с приемным сыном работали на клан Сацума, суля им космические результаты своих исследований. Пожар, в котором якобы сгинула лаборатория вместе с ее владельцем, поставил точку в их хлипком союзе с доктором-новатором. Вздохнул еле слышно, переведя взгляд на пальчики, сжимавшие его рукав. Поднес ее ладошку к губам и поцеловал маленькие пальчики, сам удивляясь тому, что ему захотелось это сделать. - Я поймаю его для тебя, где бы он ни был. Тидзуру подняла голову, решительно сжимая губы. - Позвольте мне пойти с вами, - горячо попросила она, обдавая его с ног до головы теплотой эмоций. – Если мы росли не вместе, значит, нас разлучили. Я не знаю, где он был и как себя чувствовал, живя один, но не мог мой брат стать преступником просто потому, что захотел этого. Кадзама улыбнулся, не сумев справиться с собой. Ее мотивы и слова были так искренни и трогательны, что остаться равнодушным было невозможно. Тидзуру его улыбку восприняла как недоверие к ее словам. - Может быть, он где-то страдает один, - уже с нотками отчаяния в дрожащем голосе добавила она, - или сожалеет о содеянном… - Единственное, о чем он сожалеет, так это о том, что не родился тобой, - насмешливо заметил Чикаге и, увидев явное непонимание с ее стороны, пояснил: - Девочки в семье демонов рождаются очень редко, и ими дорожат, как величайшей драгоценностью. Я не знаю, что случилось с тобой, но могу предполагать, что или тебя одну, или вас обоих с твоим братом выкрали у родителей, а потом разлучили. Тидзуру медленно выдохнула, потому что зашедшееся сердце мешало нормально дышать. - Я не хочу скрывать от тебя правду, Тидзуру-сан, - наблюдая за ней, серьезно сказал он, ловя ее прямой взгляд. – Твоего брата часто видели в компании Кодо, которого ты считала своим отцом. А так как я знаю, чем занимается этот целитель, - пренебрежительно фыркнул, - могу сказать, что вас с братом выкрали из-за экспериментов с демонической кровью, - зло сощурил красные глаза. Клан Сацума платил Кодо не за отимидзу, а за вполне конкретные военные наработки, которые могли бы обеспечить безопасность кораблей, рассекающих путь до Кореи и малых островов на юге. Война войной, но товары прибывают по расписанию, даже если это контрабанда. Как так получилось, что Кодо параллельно исследовал зелье для продолжения жизни, словно средневековый европейский алхимик, не знал никто, но многие догадывались. Юкимура прижала ладонь ко рту, в ужасе смотря на стоящего перед ней мужчину. Однако не верить ему причин не было – Сэй-чан тоже говорила, что если девочка сама по себе обладает такой регенерацией, то кровь наверняка поможет кому-то исцелиться. Например, Саннан-сану… - А еще я знаю, что Шинсенгуми экспериментировали с сывороткой, которую сделал Кодо, пытаясь вернуть тяжелораненых и убитых солдат, - произнес Кадзама, но Тидзуру спокойно встретила его взгляд, всем своим видом показывая, что не станет дискутировать с ним на эту тему. Вздохнул. – Я не стану тебя просить рассказать мне все их тайны, потому что мне нет до них дела, - пояснил он. – Но мысль о том, что люди насмехаются над природой и оскорбляют нас, демонов, для меня невыносима. - Но в чистом виде наша кровь может заживлять раны? – нахмурив аккуратные бровки, спросила Юкимура. - Да, вполне, - как само собой разумеющееся сказал Чикаге, пожав плечами. – И даже продлять жизнь, если на то пошло. В давние времена, когда Истинные встречались нам чаще, чем сейчас, и половина из них приходилась на человечек, их пары давали им свою кровь, продляя им жизнь настолько долго, насколько жили сами. Ошеломляющие факты сыпались на Тидзуру градом, поднимая, разумеется, градус удивления самой девочки. Ей стало значительно легче от того, что она не страшный и опасный термин, поросший досужими слухами и городскими легендами, а вполне полезный член общества, способный помогать другим, как всегда и хотела. Демон это и вправду всего лишь термин. И общение с Сэй-чан только уверило ее в этом. Кстати, о ней. - Кадзама-сан, - обратилась она к нему и замерла. Демон коснулся ее волос, вынимая тонкую бечевку, которая скрепляла русые пряди, и провел ладонью по всей длине, распрямляя и укладывая на плечи. Девочке вдруг стало очень приятно от этого немудреного действия, тело само по себе превратилось в сплошное желе, а ноги – словно ватные, и на них оказалось очень сложно стоять, так что Тидзуру, к своему удивлению, мелькнувшему на краю затуманенного сладкой негой рассудка, начала медленно оседать на пол. Чикаге подхватил ее на руки, улыбаясь так широко и довольно, словно всего его планы удались сами собой. - Моя нежная, отзывчивая малышка, - проворковал он, где-то на краю сознания удивляясь тому, что умеет, оказывается, быть таким. Прошел и сел на кровать вместе со своей драгоценной ношей на руках. Тидзуру, прислонившись лбом к прохладному кимоно на его плече, приходила в себя, выныривая из странного чувства. - Простите, - прошептала она. – Мне вдруг стало… - Очень хорошо? – участливо поинтересовался Кадзама, довольно ухмыляясь. Девочка покраснела, спрятав лицо на его груди, пальчиками цепляясь за отворот кимоно. – Когда ты станешь моей женой, я сделаю для тебя еще лучше, - проговорил он, прижавшись губами к ее лбу. Душа тянулась к этой девочке, признав ее своей целиком и полностью, отчего сердце наполнялось неизвестными доселе чувствами и желаниями, которые он не испытывал ни к кому, даже к давно умершей матери. Тидзуру, посчитав свое положение неприличным, опомнилась и попыталась отстраниться, вскинув голову и виновато посмотрев на своего, пожалуй, спасителя. И ее внимание привлекли губы, всегда сурово поджатые, отчего даже улыбки получались скупыми и очень мужественными. Наверняка его жизненный путь был таким же сложным, как и путь каждого из штаба Шинсенгуми, подумалось Тидзуру, и она протянула руку, касаясь пальчиками колючей светлой щетины на его щеке. Опомнилась, собираясь отдернуть руку, но Кадзама накрыл ее своей. - Не стесняйся со мной своих чувств, Тидзуру-чан, - негромко проговорил он. – Я не самый хороший демон в этом мире, - глядя ей глаза, серьезно сказал Чикаге, - не всегда терпелив, и характер у меня с отпечатком долгих прожитых лет, - с обезоруживающей честностью признался он. – Но я знаю цену тому сокровищу, что сейчас в моих руках, Тидзуру. Я сделаю все, что в моих силах, и сверх того, чтобы ты была счастлива и ни в чем не нуждалась. Девочка слушала его, широко раскрыв глаза, понимая краем сознания, что Сэй-чан не ошиблась, когда предлагала ей сбежать из штаба Мибу именно с этим человеком… то есть, демоном. Взгляд сам собой упал на тонкие губы, и во рту вдруг пересохло от неожиданного желания ощутить, каков будет их поцелуй. Замерла, растерянно поймав его взгляд. А он криво улыбнулся, медленно склоняясь к ее лицу, словно давая ей самой выбрать, как поступить дальше. Вдохнула, ощущая близость чужого дыхания, и, решительно сжав отворот его кимоно, сама потянулась к нему, преодолевая то незначительное расстояние между их лицами. Теплые губы накрыли ее собственные, посылая по телу волнующие мурашки, от которых хотелось сжать посильнее ноги. Касание к губам, еще одно и еще, и каждое словно разряд молнии вспышкой отдавался в голове и, кажется, даже душе. Чикаге отстранился, запечатлев еще один легкий поцелуй на желанных губах, и улыбнулся, сохраняя это хрупкое мгновение только между ними. - Мое сердце принадлежит тебе, Тидзуру-сан, - сказал он. А Тидзуру смотрела в его глаза и не могла сказать ни слова, понимая, что теряет в них душу, утопая с головой. Это не было похоже на дикую радость Сэй-чан, которую та выражала к Саннан-сану, это было нечто особенное, тихое, нежное и тайное, что хотелось спрятать ото всех и никому не показывать. Все еще глядя в его глаза, девочка вдруг покраснела до корней волос, и Кадзама улыбнулся, чувствуя в сердце отголосок ее эмоций. Связь Истинных укрепилась.