Love's gonna kill you or make you alive.

      Кристофер абсолютно точно боится любви. И в этом он даже сам себе признался. Но меняет ли его страх что-то, когда он уже влюблен? Нет, ничего. Разве что этот страх пораждает отторжение очевидного факта. — Ты придурок, Крис,— заключает Вильям, выслушав рассказ друга о том, что случилось на той вечеринке. — Да, я придурок. Потому что я изменил своим принципам и забил на свои убеждения. Я наебал сам себя, Вильям. И есть одна вещь... — Ты что, вообще ничего не понимаешь?— Магнуссон перебил его. — Крис, ты любишь Еву. Можешь убеждать себя в обратном, но врать мне у тебя не получится. Я вижу тебя насквозь; вижу, как ты на нее смотришь; видел, как ты медленно влюблялся в нее, не осознавая этого. А Ева не будет ждать вечно, пока ты разродишься и примешь наконец свои чувства к ней. Она классная и обязательно найдется тот, кто не будет отталкивать ее, кто полюбит и не будет это скрывать. Я прекрасно понимаю причины твоего отношения к любви и влюбленности, и они довольно весомы, но поверь мне, Крис, это не всегда так, как ты себе представляешь. Ты знаешь, что я тебя уважаю, очень сильно, но если ты упустишь Еву, я перестану это делать. — Я понял тебя,— Шистад кивнул. — Мне сегодня приснилась Каролин. Но не день ее смерти, а она сама. Я не помню, что именно она говорила, но речь была о какой-то записке. Я позвонил маме и спросил у нее об этом. Блять, Вильям,— он нервно и раздраженно рассмеялся,— Всё это время была записка! Два чертовых года я жил, не зная, что есть записка! И если бы это был просто листок, который дает мало сути, но нет... Кристофер достал из кармана аккуратно сложенную бумажку и передал ее другу.

Дорогие мама, папа, Кристофер, сегодня я решила пойти на крайность и одному из вас придется найти мое бездаханное тело. Скорее всего, это будет Крис, и мне действительно жаль, что ему придется лицезреть подобное. Я понимаю, что поступок мой эгоистичен, и вы этого не заслужили, но просто постарайтесь принять это как должное, как то, что должно было произойти. До конца не хотела раскрывать имя человека, который разбил мое сердце (потому что знаю, что Крис может убить его), но это, видимо, и есть конец. Я никому не говорила о нем. Его зовут Локи Мартин. Чувства к нему положили начало тому, что убило меня морально. Это звучит настолько абсурдно, что мне даже немного смешно. Вряд ли это будет таковым, когда вы прочтете это. То есть, когда я буду мертва. Я не могу остановиться писать записку, потому что, когда пишу, мне кажется, будто это разговор с вами троими, и я не могу наговориться в последний раз. Больше всего на свете я не хочу, чтобы Кристофер после моего самоубийства утратил веру в любовь. Каких бы страданий она нам не приносила, она стоит того. Мой случай — скорее исключение, чем правило. Пожалуйста, попытайтесь понять меня и мой поступок. С огромной любовью к маме, папе, Кристоферу и Локи, ваша Каролин. Или, как меня любит называть Кристофер, Лини.

— Локи Мартин,— сказал Шистад, когда Вильям дочитал записку. — Мартин, блять! Сын Доктора Мартина! Крис подскочил с дивана и стал нервно расхаживать по комнате. Его взгляд был злым и сосредоточенным, брови слегка нахмурены, а пальцы подрагивали. — Погоди,— Вильям встряхнул головой,— Почему именно сын? Может, у них вообще просто фамилия одинакова. — По-твоему я тупой и не навел справки? Напомню, дорогой Вилли, сейчас одиннадцать вечера, а записку я прочел рано утром. За весь день я дважды все перепроверил. — Чёрт, братан, это так... неожиданно. — Ага, представляешь, родственник Евы! Что это за братско-сестренский фетиш — влюбляться в людей из этой семьи?! Он сечас что, действительно признался в том, что влюблен по уши в Мун? Да, именно так. Сам. Признался. Вслух. — Воу,— только и сказал Вильям, не отрывая взгляда от Криса. — Ничего не говори. Я сам в шоке. Они молчат пару секунд, прежде, чем мелодичный и в то же время хриплый из-за сна голос прервал тишину: — Ребят, все в порядке?— спрашивает Нура, стоя в проходе. На ней футболка Вильяма, которая ей явно огромная, светлые волосы чуть взлохмачены, а глаза полузакрыты. — Да, все хорошо,— отвечает Магнуссон. — А ты чего проснулась? — Захотелось попить. Ладно, я пойду. — Ага, сладких снов,— Вильям улыбается своей девушке, а она ему в ответ и уходит. — Мне надо ехать к ней и рассказать все. Абсолютно все. — Уже поздно, Крис. Может, завтра? — Во-первых, это очень важно. Это пиздец, как важно. Во-вторых, я знаю, что Ева не ложится раньше двенадцати. — Ладно, удачи тебе. Только, пожалуйста, не натвори глупостей. — Я уже достаточно натворил, куда ещё-то?

***

— Крис? — Мы можем поговорить? Пожалуйста. — Хорошо, проходи. Крис прошел в уже знакомый дом, а Ева последовала за ним. — Так о чем ты хотел поговорить?— спрашивает она, садясь на подлокотник дивана. — Мы можем прилечь? — Крис... — Пожалуйста, Ева. Я собираюсь рассказать тебе действительно тяжёлую историю. Лучше, чтобы это было самой комфортной душевной обстановке. Для меня единственный вариант — лежать рядом с тобой. Ева вздохнула. — Ладно. Они прошли в ее спальню и устроились на кровати. Крис сразу же примостил Еву к себе в объятия. — Два года назад моя сестра покончила с собой,— Ева даже замерла от этих слов. — До того дня я замечал за ней некотрые странности, но не придавал этому значения. Ей было всего 18 и она была очень сильно влюблена. Это ее и убило. Тогда я вернулся со школы раньше, чем планировал. Мне надо было помыть руки и я пошел в туалет. Дверь была закрыта, вода включена, а когда я спросил у Каролин, все ли в порядке и когда она выйдет, она ответила: не скоро. И попросила не беспокоить ее. Дом огромный, ванных было две, поэтому я отправился во вторую. Уже вечером, примерно в восемь, я проходил мимо той ванной, в которой была Каролин, и снова услышал шум воды. А потом я заметил лужу у двери. Я начал кричать, звать ее, но она не отвечала,— Кристофер почувствовал, как его рубашка постепенно становится мокрой от слез Мун. — В итоге, я вынес дверь. Она лежала в ванне, в своей обычной одежде, которую надевает в школу. Вода не была окрававленой, это успокоило меня лишь на одну секунду, пока я не заметил фен. Ева уже во всю рыдала, а Крис поглаживал ее по спине, успокаивая. Он продолжил: — Я позвонил родителям и в скорую, но ты же понимаешь, никто уже не мог помочь ей. Мой испуг был настолько силен, что я не заметил записку, которую она оставила на краю тумбы. Ее нашли родители и не показали мне. Они даже не сказали, что она есть. Кстати, о родителях, они вскоре развелись и возненавидели друг друга. Мама до сих пор в депрессии, папа... я даже не знаю. Мы не общаемся. Смерть Каролин разбила нашу счастливую семью, хотя, нет, мы все сами виноваты. Просто это сломало нас всех. А записку я впервые увидел сегодня утром. И знаешь, там Каролин написала, что любовь стоит тех страданий, которые она приносит. Думаю, ей видней. Я больше не боюсь любить, Ева. Даже если это принесёт мне много боли, я готов пережить это ради того, чтобы быть с тобой. Мун поднимает на него свои глаза, полные слез, но такие красивые. Он притягивает ее ближе к себе и целует. В голове у Кристофера взрываются фейерверки и бегущей строкой несколько раз проноситься "наконец-то". Ева же не может поверить в происходящее. Она уже подумала, что ему действительно плевать, а все эти ее психологические анализы, которым научил дядя, дали сбой. Он переварачивает ее на спину, нависая сверху, и продолжает целовать так, будто если остановиться — умрет. Или так, будто он изнывал от жажды долгое время, а поцелуи с ней — вода, которую он так давно хотел. — Но это еще не все, Ева,— говорит он, с трудом отрываясь от нее. — Твоего двоюродного брата зовут Локи, верно? — Да. Не думала, что речь может зайти о нем,— она чуть сощурила глаза. — В записке Каролин раскрыла имя парня, от любви к которому, она покончила с собой... Ева, это твой брат. Сердце Мун перестало биться. Она не знала, что говорить и, кажется, забыла, как дышать. — Крис, мне... мне жаль. Очень жаль,— она придвинулась к сидящему Шистаду, крепко обняла его и снова заплакала. — Мы не поддерживаем общение с ним около трех лет. С дядей и тетей мы в хороших отношениях, но с Локи давно потеряли связь. Я не знала. — Все хорошо. Никто не знал. — Да как хорошо-то, если мой брат — причина самоубийства твоей сестры? Как... как жить с этим? — Подумай, Ева, так ли это сейчас важно? Это в прошлом. — Но каково тебе, Крис? — Я смогу разговаривать с твоим дядей и твоей тётей, когда ты будешь представлять меня, как своего парня; смогу проводить время в кругу всей твоей семьи на праздниках; я даже смирюсь с присутствием твоего брата на нашей... Он не закончил фразу, резко замолчал, прикусив язык. — Крис,— Мун широко улыбнулась, посмеиваясь,— Ты имел в виду свадьбу? — Ева,— Шистад рассмеялся и взял ее лицо в руки,— Даже если так. Главное, что ты рядом. Как бы сопливо это не звучало, но ты делаешь меня сильней. И я не намерен больше отпускать тебя.       Этой ночью они заснули в обнимку, а утром Крис вдруг осознает, что эта была первая ночь за два года, когда ему не приснилась Каролин; когда сон доставил ему удовольствие. Потому что он с Евой Мун.