«Страха нет, он испарился...»

Она сжимала руки в кулаки, стоя перед маньяком-убийцей, воплощением зла и страха, в ЕГО убежище. Он держал в левой руке красный шарик и скалился своей неповторимой улыбкой. Погодя минуты две, они смотрели друг-другу в глаза, клоун внушал девушке страх и панику, а Зара просто стояла, неподвластная никаким чувствам. И Пеннивайз это понял. Улыбка сошла с его лица, а рука с шариком опустилась. Его лицо не исказили никакие эмоции, он не понимал, в чём дело. Она сделала один небольшой шаг к нему, на что тот слегка отшатнулся. Девушка разжала кулаки и наклонила голову. Снизу вверх осмотрела клоуна и остановилась на глазах. В них… читался страх? Смятение? Недопонимание? Зара сделала неожиданное движение для Пеннивайза — аккуратно, двумя пальцами — средним и большим, взяла красный воздушный шарик. Тот беспрекословно отдал его, но всё ещё оставался в смятении наравне с её равнодушием. Напряжение сошло с неё, и она снова посмотрела в глаза маньяка. Теперь, в её взгляде играли чувства. Доверие, спокойствие и… и лёгкая искра. Зара моргнула. Секунда после этого щелчка, и она приблизилась. Слишком близко. И обняла клоуна. Девушка положила голову на его плечо и прижалась. Пеннивайз, никем не любимый, боялся. Впервые за своё вечное существование. Что с ним? Он обхватил Зару руками в клоунских перчатках и повторил за ней. Они долго стояли в обнимку, а Пеннивайз думал, думал, думал. И боялся. Неизвестное до того чувство наполнило его до краёв, и он не знал, что делать. Не знал, каково это — быть любимым. А может, она вовсе и не любит? Просто хочет запудрить ему мозги и воткнуть нож в спину. Но от неё не шло ничего. Только обволакивающее, такое приятное, тепло. В смятении он стоял всё это время, и готов был стоять намного дольше, но он не может. Всё его существо состоит из страха, ненависти и голода. Пожирающего всё на своём пути голода. Но нельзя зло питать добром. Он теперь знает, что такое симпатия и тепло, и ни за что не откажется от этого. Поэтому ему теперь не за чем быть. Частицы его существа таяли, а Зара наконец пришла в себя. Она видела это всё и корила себя. Могла бы жить дальше, боясь и любя Пеннивайза, видя его каждый день с этой обвораживающей улыбкой и красным шаром в руках, но нет. Насколько больше она в него влюблялась, настолько же меньше она его боялась. Этот момент должен был произойти. В детстве она ведь не боялась его, поэтому клоун пришёл только раз, пытаясь её съесть, но она не испугалась. И сейчас — она боялась, только не его, а того, что он опять исчезнет. Она хотела видеть его в своих кошмарах, чтобы он заполнял все её мысли и раздумья. Сумасшедшая, она влюбилась в воплощение страха. Это недопустимо. Никогда ей не быть рядом с ним. И то, что она совершила, никак на это не повлияет. Тело Пеннивайза уже исчезло, оставалось лишь до жути обаятельное лицо. Зара плакала, и её слёзы скатывались по его лицу. Напоследок, когда половина уже исчезла, девушка обхватила «остатки» любимого клоуна и прислонилась в щеке. — Прощай! — крикнула она и опустилась на колени, когда на чёрный от огня пол свалился маленький ящичек с игрушечным клоуном.