Relax

Чимин сидит в своей комнате и не вылезает из неё весь день. Он ждёт — с предвкушением и страхом — и не знает, чего хочет больше: убежать или остаться. Хосок устал. Очень устал от промоушена, от продвижения альбома, от концертов и постоянных репетиций. Чон Хосок устаёт редко — он же надежда, пример для подражания — но если всё же устаёт, то потом страдает именно чиминов зад. И с каждой натянутой улыбкой на его прекрасном лице Чимин всё с большим содроганием готовится к тому, что его ждёт. Но нельзя сказать, что Чимин против. Он ведь понимает, как это трудно — быть надеждой команды, когда все ждут от тебя подбадривающего слова, мотивации и улыбки. Иногда и надежде нужно отдыхать. Чим подготовился. Всё, как любит его надежда: чулки в мелкую сеточку нежно-розового цвета охватывают сильно похудевшие за последнее время ножки, резинка перетягивает упругие бёдра, на которых Хоби так любит оставлять свои отметины, а женские трусики под цвет чулок идеально подчёркивают упругие половинки; торс совершенно голый, не спрятан под пеньюаром или нулевым бра; широкая лента кружевного чокера несильно сдавливает шею. Чимин уже чувствует, как Хосок шлёпает его по попке, как сминает в своих ладонях. Пак испускает тихий стон — возбудился, только лишь представляя себя в руках любимого. Из-под тонкой резинки выглядывает аккуратная возбужденная головка с чуть выступающей на ней смазкой. Он лежит на кровати, готовый и слегка смущённый. Ножки, согнутые в коленях, слегка раздвинуты; руки покоятся на плоском животе с прорисовывающимися кубиками пресса. Грудь томно поднимается и опускается из-за глубокого и немного нервного дыхания. Голова лежит на подушке, а волосы непослушными прядями разметались по ней. Развратный, открытый, Чимин знает способ расслабить свою надежду. И он сделает для этого всё. Вдруг дверь в комнату приоткрывается, и Пак замирает. Пальцы перестают скользить по торсу, иногда задевая соски, заводя распалённое тело ещё больше. Чимин полностью сосредоточен на вошедшем. — Папочка, — с надрывом, хрипло произносит он и прогибается в спине, показывая себя, когда Хосок подходит ближе. Чимин вздрагивает, когда с уставшего взгляд его надежды меняется на голодный, жадный, хищный. Внизу живота завязывается тугой узел, и Чим ёрзает под съедающим его взглядом. — Детка, — Хоби подходит ближе и встаёт у изножья кровати, одним лишь взглядом лаская любимое тело. Чон стягивает с себя толстовку, а затем и джинсы и отбрасывает их в сторону. Уместившись в кресле напротив кровати точно так, чтобы открывался идеальный вид на его мальчика, откидывается на спинку и похотливо осматривает Чимина. — Папочка хочет, чтобы ты поласкал себя для него. Поработай своими прелестными пальчиками. Чимин весь краснеет, но просьбу выполняет. Скользит ладонями по животу, спускаясь к резинке трусиков и немного оттягивая её, а затем отпуская. Пак не может сдержать всхлипа, когда ткань задевает возбуждённую плоть. Тем временем пальцы уже поглаживают эрегированный член, лаская головку. Чим начинает извиваться на постели сильнее, когда обхватывает член ладонью и медленно надрачивает, скользя ею вверх-вниз. Сделав несколько движений рукой, начинает стягивать трусики, но хриплый голос Хосока останавливает его: — Оставь. Продолжай ласкать себя в них, — Хосок еле сдерживает себя, сидя там, в кресле; его рука уже давно запущена в боксёры. Его мальчик так хорош, но сначала он хочет посмотреть это маленькое представление, прежде чем отодрать его прекрасное податливое тело. Чимин продолжает ублажать себя, раздвигая ножки шире и предоставляя лучший обзор Хосоку. Аккуратно отодвинув кружевную ткань, проходится рукой по промежности, а Хоби чуть не давится слюной: между половинок виднеется маленький розовый кристалл. Хосоку приходится передавить член у основания, чтобы не кончить раньше времени от осознания — его малыш готовился. Чимин не до конца вытаскивает пробку, прокручивает и снова вгоняет в себя. Он продолжает трахать себя игрушкой, издавая будоражащие кровь стоны; то сводит коленки, то снова разводит, услышав предупреждающий рык Чона. Из дырочки сочится клубничная смазка, а пробка скользит всё свободнее. Чимину мало. Ему хочется почувствовать нечто большее, хочется, чтобы Хосок наконец оказался внутри него и трахал так жёстко, как сам того захочет. С каждым толчком Чимин призывно стонет, глядит прямо в глаза любимого и буквально умоляет взять его. — Ах, — пробка задевает простату, но и этого всё ещё мало, — папочка, хочу тебя внутри, — он отбрасывает игрушку, которая выскакивает с пошлым хлюпом, и вставляет в себя сразу четыре пальца. — Папочка, — голос срывается на стон, и Хосок всё же не выдерживает. Сняв боксёры, он мгновенно оказывается рядом, хватает Чимина за бёдра и резко переворачивает его на живот — негласно просит встать в коленно-локтевую. С размаху шлёпает по аппетитным половинкам, оставляя красный след от своей ладони. Чим всхлипывает, но повинуется, упираясь локтями в подушку, и выпячивает попку так, чтобы Хосоку было удобнее. Чон оставляет ещё несколько шлепков, с наслаждением наблюдая, как сжимаются мышцы и проявляются следы. Он примеряется к отверстию и, с силой сдавив бока Чимина, резко входит на всю длину. Эластичные стенки приятно окружают возбуждённую плоть, и Хосок издаёт горловое рычание, срывается на бешенный ритм, наслаждаясь стонами и вскриками его детки. Чимин, получив желаемое, нисколько не сдерживается, комкая пальцами простынь и выгибаясь сильнее, позволяя войти ещё, ещё глубже. Хосок не жалеет его, входит с размахом, с силой попадает по простате и заставляет Пака срывать голос. Спустя множество толчков, приходящися точно на простату, Чимин неестественно выгибается, выкрикивая имя Хосока, и бурно кончает на постель, пока Чон продолжает двигаться в нём. — Ты же понимаешь, что это ещё не всё, малыш. Конечно, Чимин понимает. Хосок не только устал во время промоушена, но и слишком долго воздерживался из-за нехватки времени. И теперь, наконец-то добравшись до любимого, Хо не отпустит его просто так. Рухнув на кровать после первого оргазма, Чимин перекатывается на спину. Всё ещё возбуждённый член Хосока касается его бедра, когда Чон, устроившись между ног, покрывает его тело поцелуями, кое-где оставляя отметины. На боках уже наливаются синяки, которые старший зализывает, снова возбуждая только расслабившегося Пака. Пройдясь поцелуями до паха, Хосок закидывает ногу тонсена на своё плечо, а губами изучает внутреннюю сторону его бедра, иногда покусывая, стараясь оставить больше своих меток в единственном месте, где никто не увидит. Никто, кроме него. Старые синяки уже прошли, и нет преград, чтобы оставить новые. Чон возвращает чиминову ногу обратно на постель, а затем разводит обе в стороны. Чимин вздрагивает, когда чувствует, что влажный язычок ласкает его дырочку. Проходится по расщелине, входит прямо в него, медленно трахает. Чим издаёт то ли стон, то ли всхлип, зарывается пальцами в волосы Хосока, наслаждаясь ощущениями. Хоби продолжает толкаться в нутро, добавив два пальца, заставляя член Чимина напрячься снова, а молодое тело слегка выгнуться. — Папочка, — Чимин уже сам начинает двигать бёдрами, старается насадиться чуть глубже. Ласки выбивают воздух из лёгких, помогают забыться, предаваясь лишь вожделению. Потерявшись в ощущениях, Пак не замечает, как Хосок медленно, совсем нежно входит в него своим членом, толкается аккуратно, будто не брал его с силой несколько минут назад. Пока плоть скользит внутри, возбуждая ещё сильнее, Хосок покрывает поцелуями ключицы и шею, наслаждаясь и упиваясь телом любимого. Толчки всё ускоряются, Чимин закидывает ноги на поясницу хёна, двигает бёдрами. Стоны уже не такие громкие — более хриплые, но не менее сексуальные. Для Хоби это словно музыка, и он хотел бы слушать их вечно. Сделав ещё несколько резких толчков, попав по простате и заполучив наконец чиминов поцелуй, Хосок кончает, стонет в пухлые губки и заполняет разработанную дырочку своей спермой. Чимин, прочувствовав в себе горячую жидкость, выгибается и кончает следом, уже во второй раз, разбрызгивая белёсые капли по своему торсу. Выйдя из обессиленного состояния, Чон ложится на кровать, притягивает парня к себе и дарит самый нежный поцелуй, на который только способен. — Я снова сорвался? Я сделал тебе больно? — его голос звучит тихо, сквозит нотками вины. — Извини меня, малыш. Я так люблю тебя. — Хоби-хён, ты никогда не сделаешь мне больно, слышишь? Тебе не за что извиняться, — Чимин смотрит прямо ему в глаза, пытаясь донести свои чувства не только словами, но и проникновенным взглядом. — И я тоже люблю тебя. Больше, чем что-либо в этом мире. Пак улыбается так искренне, с такой заботой в глазах, что Хосок просто не может не поверить. Он легонько чмокает Чимина в уголок губ, утыкается носом в растрёпанные волосы и засыпает вместе со своим чудом, прижимая его себе так крепко, что может чувствовать биение родного сердца.