цугцванг

Они знакомятся, когда Соку разливает на неё кофе. - Боже, - щебечет она, - прости, пожалуйста... Ёнкюн улыбается неловко и почему-то не о своих облитых кипятком ногах думает, а о том, какие у Соку острые колени. Болезненные, в синяках и царапинах - такие убитые, словно она все тротуары в городе ими обцеловала. Ободранные. И тощие, как смерть. - Всё в порядке, - отвечает Ёнкюн и кладёт ладонь на руку, с усердием растирающую кофе по её джинсам. - Правда, хватит. Переживу. "А вот кофе жалко" думает она про себя, и, врозь всем клише романтических фильмов, здравому смыслу и последним остаткам зарплаты в кошельке, покупает Соку новый латте. Уже потом, когда они сидят вместе за соседним столиком, она узнает, что Соку - это Соку и позволяет узнать Соку, что она - Ёнкюн. И пока джинсы от обильного количества вылитого на них сладкого кофе прилипают к её ногам, она пытается не влюбиться в чужие. Ужасно тощие, но, сука, красивые. - - - - Да твою же мать, - шипит Ёнкюн. - Соку, блин. Нависающая сверху Соку поднимает голову, дёргаясь от смеха. Её рука исчезает с бедра Ёнкюн, она облизывает пальцы - мимолётное действие, от которого у Ёнкюн сводит низ живота - и аккуратно скатывается с кровати на пол, утягивая Ёнкюн с собой. - Ещё и кровать. По ходу, нам теперь только на полу осталось трахаться, - говорит она. - Мне так нравился твой обеденный стол, - Ёнкюн вздыхает и приподнимается на руках, но Соку не даёт ей уйти. - Ты правда богиня невезения, ты в курсе? Что, если однажды из-за тебя провалится пол? - Соседи будут весьма шокированы, - Соку улыбается и опрокидывает Ёнкюн на спину, снова разводя её ноги и забираясь рукой под бельё. Она ударяется пару раз головой о стоящую рядом сломанную кровать, пока стягивает с себя футболку, и случайно рвёт Ёнкюн трусы. Уже четвёртые за эту неделю.