О плюсах дерзости

Никита - семнадцатилетний подросток-ключник, смотрящий на мир совсем по-другому, нежели другие люди. Он прошел отборочное испытание, найдя человека в багажнике, выложил про мистера Х достаточно правдивой информации с черной повязкой на глазах, смело прошелся по заброшенной больнице и, несмотря на то, что человека в здании так и не нашел, рассказал прятавшейся от него девушке о чем-то личном. Этот мальчишка был слишком дерзок в зале и на съемках, но сейчас, под напором поцелуев Константина, он выглядел как загнанный в угол котенок. Никита сам виноват в том, что сейчас он находится в таком неудобном положении, ведь ему не нужно было перечить Константину несколькими часами ранее, может, тогда мужчина бы не предложил ему поговорить об этом наедине. Идя в назначенное место, Турчин и подумать не мог, что все перейдет в очередную ссору, в которой победу одержит Гецати, воспользовавшись запретными приемами в виде поцелуев и блужданий сильных рук по телу семнадцатилетнего парня. На возмущения Никиты Костя никак не реагировал, потому что мнение подростка на этот счет ему сейчас было не особо интересно. Брюнет продолжал затыкать Никиту горячими поцелуями, пропихивая свой язык в ротик соперника, проводя им по небу, по рядам белых зубов, сплетаясь и с язычком Ключника, совершая внутри движения, которые были чем-то похожи на танец. Слишком долго мальчик пытался выбиться из крепких объятий, убежать прочь из квартиры Гецати, громко захлопнув за собой дверь, но чужие руки держали слишком сильно, прижимая спиной к холодной стенке светло-серого цвета. Только через несколько минут спустя до Турчина дошло, что врач сильнее, что уйти не удастся. Покусывая нежные губы Никиты, Гецати довел его до спальни, при этом ухмыляясь сквозь поцелуи. Индиго знал, что он ухмыляется его поражению и своей собственной победе. Отстранившись от рта юного экстрасенса, старший перешел на его шею, теперь имея возможность отчетливо слышать стоны и тихие вскрики Турчина, руки которого переползли тем временем на затылок Константина, оставлявшего на участках шеи мальчика красные пятна, которые под утро станут фиолетовыми. Только-только пальцы врача добрались до пуговиц рубашки парня, как тот перехватил запястье мужчины, тем самым прося немного подождать, дать Никите отдышку. Поняв немую просьбу, Костя склонился к уху Ключника, обжигая его горячим дыханием: - Тогда сам действуй, малыш, - ладонь старшего легонько хлопнула по ягодице школьника. Константин возобновил свои действия только тогда, когда на нем не оказалось футболки, а Никита проводил рукой по оголенному торсу. Теперь Костя перехватил запястье юноши и, притянув его к губам, поцеловал, заставив Турчина возбудиться еще сильнее. Подросток сам подался вперед, дотянулся до шеи экстрасенса и поцеловал ее, не став приникать к ней надолго. Гецати понимал, что Никитой движет возбуждение и что, возможно, потом он об этом пожалеет, но менять своего решения он не собирался. Костя пообещал научить Никиту хорошим манерам. Сняв с Турчина сначала рубашку, а потом и джинсы какой-то неизвестной самому владельцу квартиры марки, Костя толкнул его на мягкую поверхность, ложась сверху и бесцеремонно запуская руку под ткань боксеров. Никита тут же приподнялся на локтях, краснея и смотря то в глаза Гецати, то на то, что вытворяет его рука под нижним бельем. Ладонь поднялась выше, надавливая на живот, который подросток тут же втянул, а потом прошлась дальше, дошла до груди, до шеи. Указательный и средний пальцы легли на губы Ключника. - Оближи. Отведя взгляд в сторону, Никита сделал то, о чем просил его Костя. Проведя языком по пальцам, он взял их в рот, начав аккуратно посасывать. Тем временем сам Гецати стянул с подростка боксеры, откидывая их в сторону, где, собственно, находилась и остальная одежда гостя. Вытащив пальцы изо рта Турчина, Константин, усмехнувшись в очередной раз, развел его ножки пошире, сразу же закидывая их на свои плечи. Вид Никиты заставлял терять рассудок, желать большего, хотеть втрахивать мальчика в постель без какой-либо подготовки и нежностей, но Костя сделает это в следующий раз, когда секс для Никиты не будет чем-то неизведанным. С самого первого поцелуя Гецати понял, что Турчин слишком чист, девственен, поэтому грубым быть нельзя. Ну, первые минут семь-десять, конечно. Поднеся смоченные пальцы к сжатому колечку мышц, Константин надавил на него, проникая кончиками внутрь и вынуждая подростка закусить губу и громко простонать. Как только пальцы оказались полностью в дырочке Турчина, Константин, не спрашивая на то разрешения, начал разводить их, тем самым разрабатывая анус парня. После добавления в дело третьего пальца, Никита вцепился правой рукой в простынь, сминая ее. - Блять, если будешь продолжать зажиматься, тебе будет только больнее, - Константин остановился. - Расслабься, иначе дальше, когда в тебе будут уже далеко не пальцы, я либо порву тебя, либо сделаю так, чтобы ты на "Битву Экстрасенсов" в коляске ездил, аргументируя тем, что тебя ненавистники пустили вниз по лесенке. Глубоко вдохнув, Турчин попытался не зажиматься, что, между прочим, облегчило его страдания, поэтому тогда, когда Константин приставил головку члена ко входу в мальчика и начал двигаться вперед, последний почувствовал не раздирающую боль, а немного неприятные ощущения, превратившиеся через несколько минут в чертово наслаждение, которым подросток захлёбывался. Медленные толчки Константина сменились быстрыми и грубыми, принуждающими к крикам и мольбам. По щекам подростка скатывались соленые капли, оставляя за собой прозрачные дорожки. Шепот Гецати смешивается с бредом Турчина, выливаясь в адскую смесь, разобрать которую почти невозможно. Еще пару прикосновений членом к простате Никиты, еще несколько грязных слов, еще несколько поцелуев в губы - и Ключник с новым громким стоном кончает, а Константин изливается прямо в него, тут же заваливаясь на него. Белая жидкость вытекает из дырочки мальчика, а сам он закрывает глаза, желая побыстрее уснуть, но тихий шёпот заставляет Турчина повременить с этим действием. - Жалеешь? - Гецати устраивается поудобнее на Никите, упираясь носом в местечко между шеей и плечом. - Если ты говоришь о сказанном в зале - нет, - Ключник улыбается, чувствуя на себе недовольный взгляд старшего. - Но я должен поблагодарить тебя. - За то, что я тебя сейчас поимел? - За это тоже. Ну, а если серьезно, то мне было бы не очень приятно спать после криков той одержимой девушки, доносящихся из магнитофона, - скользнув рукой по спине врача, парень все-таки закрыл глаза. - Она не одержимая, а душевно больная, - усмехнулся Костя. - Точно, ты же врач, тебе виднее.