застывшая кровь на губах.

       Что же еще делать в 12 ночи, кроме как, обдолбавшись блантом, сидеть рядом с Фарой при оглушительном звуке музыки, доносившимся из рядом стоящих колонок. Парня нереально штырило от употребляемой наркокоты. Но он не понимал, что это. Впрочем, было все равно. В голове мутно, перед глазами пелена тумана (то ли от накуренного дыма, то ли от выкуренного бланта) и максимально расслабленное тело, все это слишком сильно действовало, слишком затемняло разум и усиляло проявление безумных желаний. Таких, на которые бы он не решился, даже будучи пьяным в хламину.        В комнате были только двое. Вдыхая сладкий запах вперемежку с кислородом, обоих расслабляло, с каждым вдохом становилось свободнее. Будто отталкиваешься от земли и зависаешь в воздухе, затем, спустя минуты две вновь возвращаешься. Всемирный закон притяжения будто отменили, или же за спиной внезапно выросли крылья. Фару нереально накрыло, он скурил несколько блантов разных сортов, в то время, как Ваня только докуривал второй. «А куда спешить?» — останавливал он себя на мысли, глядя на своего сумашедшего друга. А ведь он нравился ему именно таким, именно безбашенным и сумашедшим. В повседневной жизни Глеб весьма сдержанный человек, но сейчас огромное исключение. Парень тащился от себя, от всего, что его окружало, в том числе и от Фейса. Он медленно встал с дивана, немного отшел, и, секунд 30 постояв посреди комнаты в размышлениях о дальнейших действиях, (да, этому требовалось не мало времени, мозг очень туго соображал), сделал несколько шагов, чего было вполне достаточно чтобы оказаться ровно напротив Вани. Блондин протянул ему руки, и, поднимая с дивана, с игривой улыбкой на губах, произнес: — Потанцуем? Фейс (конечно) не смог отказать. Впрочем танцы их не затянулись надолго, стоило им сделать пару шагов, как Глеб обвил талию брюнета руками, крепко прижимая к себе. Они были вынуждены остановиться на месте. Лицо Глеба было настолько близко, что дыхание обжигало, а затуманенный взгляд будто смотрел сквозь Вани. Сквозь его тело, прямо в душу. От этой мысли Фейсу стало не по себе, но желание прикоснуться к своему напарнику по «танцам» никуда не исчезло. Парень медленно, будто чего-то опасаясь, провел большим пальцем по пухлым губам блондина, тот в свою очередь еще крепче обнял друга. Фейс коснулся рукой пылающего лица Глеба, и, резко притянув к себе, неожиданно вовлек его в поцелуй. Горячий, страстный, полный невероятных эмоций. Его сердце никогда так не желало вырваться из грудной клетки при поцелуях с любыми девками, даже с «любимой» Марьяной. Ваня чувствовал как кипит кровь в его жилах, как жаркий поток страсти захлестывает и без того мутный разум. Он хотел большего. Слишком хотел, чтобы остановиться и подумать о мерах приличия. Не разрывая поцелуй, а только больше проникая в рот Фараона, покусывая губы почти до крови, Ваня стягивает с него майку. Проводит руками по оголенному торсу, толкая к дивану. Ноги подкашиваются и заплетаются, но он настолько одержим Глебом в данный момент, что даже, если они упадут, то не остановятся. Фейс грубо толкает блондина и тот падает, слегка ударяясь о спинку дивана. Открыв глаза, он встречается с пошлым и, все еще игривым, огнем в глазах Глеба. Это возбуждает еще больше. Брюнет тянется к ремню, поспешно растегивая его, одновременно быстро стягивает с себя рубашку. Фараон касается его рук, затормаживая действия с джинсами: — Подожди — произносит тихо, словно у него совсем кончались силы. Но Фейс и не думает остановиться. Он даже не слушает что тот пытается донести. — Ваня — Глеб повернул его лицо так, чтобы они встретелись взглядом. — Марьяна — Фара сделал паузу, вдыхая порцию воздуха для следующего предложения — Она сейчас вернется.-наконец заканчивает он и расслабленно откидывается назад. Игривость в его глазах пропала, а у Фейса от мысли о Марьяне пропало всякое желание продолжать начатое в этом помещении. Он медленно, словно безвозвратно, погрузился в свои мысли, сел рядом с Фарой, устремив взгляд в темное закрытое окно. Если Глеб просто не хочет? Если он поддался ему просто потому что был не в силах сопротивляться и противоречить? Брюнету стало страшно от мыслей о невзаимности. «Зря я это сделал»-пронеслось у него в голове. Парень почувствовал дискомфорт, ноющее ощущение в сердце. Оно будто сжималось от непонимания, от незнания отношения друга к произошедшему. Действие наркотических веществ начало спадать, рассудок начал озаряться светом. От чего стало еще страшнее. Оба сидели молча. Фейс в мыслях о Фаре. Фара в мыслях Бог знает о чем. Но по его виду он довольно спокоен, впрочем он всегда так выглядит. — Вань — вдруг заговорил блондин, на что Фейс не ответил, а лишь повернул голову. — Знаешь — он запнулся, обдумывая, как лучше преподнести свои слова — Я бы хотел повторить. — быстро, на выдохе, произносит Глеб. Сердце у обоих бьется в бешеном ритме. — Я знаю. — на что лишь солгал Фейс и пошло, довольно улыбнулся. Фараон сладко коснулся его губ и вновь встретил тот понимающий, родной и скорее уже любимый, взгляд. Взаимно любимый.