Бог смерти

Щиток шлема скрывает мой озадаченный взгляд. Не знал, что в этом городе так много ксеносов. До этого у меня не было ни времени, ни желания слоняться по столице ночных эльфов, так что я имел весьма размытое представление о том, насколько многочисленна популяция калдорай. И я не ожидал, что Дарнас настолько… заселен. Мое нахождение в Анклаве Кенария удобно — я могу беспрепятственно наблюдать за кучками ночных эльфов, возбужденно толкующих на своем ксено-языке. По берегам городских озер бегают дети, изредка останавливаясь у воды, чтобы шумно поплескаться — их родители тут же начинают браниться, но беззлобно, даже шутливо; очевидно, взрослые тоже находятся в приподнятом настроении. Ближайшая ко мне группка ксеносов, словно подтверждая мои мысли, разражается громким счастливым смехом. Странно. Это место казалось пустынным, когда мои тяжелые широкие шаги привели меня к источнику, любезно указанному Шелестом Ветра. Ксеносы, ошеломленные моим появлением, нашли массу причин скрыться из виду, и я, окрыленный победами и жаждущий очиститься, был вполне удовлетворен. Меня, впрочем, один раз вполне бесцеремонно прервали Кейна и Вариса, пожелавшие ворваться в купальню по каким-то своим корыстным причинам, а я, погруженный в свои мысли, не смог услышать их подкрадывания и вмешаться. Еще примерно два часа я провел, молясь Императору об искуплении, в этой отгороженной местности, используемой здесь вместо нормальных душевых, и когда я вышел, наслаждаясь чистотой как тела, так и брони, я был встречен толпой веселящихся ксеносов. Мое удовлетворенное состояние медленно сменяется напряженным раздражением. Я привык, что, убивая противников, вижу навсегда застывший отпечаток смертельного страха, привык к безнадежному отчаянию, которым прямо-таки смердели их тела. Я привык видеть осознание надвигающейся смерти, взмахивая цепным мечом или разрывая тишину выстрелами болтера. Но к безмятежному счастью, к бурной радости я не привык. Меня раздражает, что ксеносы, которые должны ползать у меня в ногах и просить о пощаде, так открыто веселятся. Откуда взялись все эти эльфы? Не из-под земли же выросли, подобно оркам, споры которых, разбросанные повсюду, прорастая, сеяли хаос и разрушения? Я мысленно ругаю себя за глупое любопытство. Ксенос — мерзкая, подлая вещь, и кто знает, какие противоестественные способы они используют, чтобы плодиться? Все, что должно иметь значение — как показать им, что они не способны вылезти из-под стальной стопы человечества. Моя грозная фигура направляется к языческому храму калдорай — нужно выяснить, какова моя следующая цель. Согласно Кодексу Астартес, основными целями любой миссии заведовали сержанты отряда, которые доносили их до рядовых бойцов, посвящая каждого из нас в его роль и задачи на поле боя. Но в этом забытом Императором мире высшего командования для меня больше не существовало — я был вынужден идти к кучке еретиков, чтобы понять, куда двигаться дальше, и от осознания этого моя душа содрогалась. Если бы не важность мирового баланса, от которого зависело выживание человечества, мой болтер сейчас сеял бы смерть среди собравшихся ксеносов. Топот подошв из керамита, погружающихся в грязь, не остается незамеченным: стайки ночных эльфов, затихая, в замешательстве поворачиваются ко мне. Видя массивную фигуру в черной броне — броне цвета Ворона, предвестника рока — они широко раскрывают глаза, отступают, перешептываются. Хорошо. Я не желаю убивать время за общением со скоплением ксеносской мерзости. Тишина и изумление, словно вирус, распространяются по всем группкам ночных эльфов, и ксеносы дружно пялятся на гиганта в металлической броне, целенаправленно идущего прямо в их толпу. Впрочем, пусть смотрят, главное — чтобы не приближались. При одной мысли о такой вероятности я тянусь к болтеру, пристегнутому на поясе — инстинкт, закаленный почти двумя веками сражений. Экран визора мигает, пытаясь определить способ, которым можно было бы уничтожить всю толпу ксеносов разом — напрасно, поскольку вокруг, кажется, не меньше нескольких тысяч эльфов, и осознание, что все они пристально смотрят на меня, доставляет мне все большее неудовольствие. Визор фиксирует резкое движение рядом, и я быстро поворачиваюсь — как раз вовремя, чтобы избежать прикосновения вытянутой руки к своему оплечью. Я с трудом подавляю желание схватить оружие. Ночной эльф, протягивающий ко мне руку, не вооружен, и одет просто — скорее всего, это обычный житель, не представляющий для меня угрозы… по крайней мере, пока что. Рядом с ним стоит женщина, крепко сжимая его опущенную руку. — Как ты смеешь? — усиленный силовой броней, мой голос раздается дребежжащим шипением. — Прошу прощения, бог, — мужчина-калдорай склоняет голову с лиловыми волосами. — Я лишь хотел попросить вашего благословения. Мои брови, скрытые керамитом шлема, недоуменно хмурятся. — Благословения? — Да, лорд Авариан. Видите ли, мы с женой ожидаем ребенка и надеялись, что вы благословите нас. Я изумлен. Низшие существа Империума часто поклоняются нам, астартес, едва ли не наравне с Императором — ведь мы созданы Им, закалены в Его пламени, и любое наше появление где-либо воспринималось, как пришествие ангелов. Но ксенос, жалкая пародия на человека, как он смеет богохульствовать, делая то же самое? — Проси благословения у своих лже-богов, — с негодованием рычу я. Оба калдорай хмурятся в ответ. Неуверенно посмотрев на спутницу, мужчина снова подает голос. — Элуна не лже-богиня. Вам, лорд Авариан, это должно быть известно, как никому другому — ведь вы воплощение ее священного гнева, призванное защитить нас от разразившейся бури. Пальцы, зависшие над болтером, наконец хватают его с такой силой, что я явственно слышу протестующий скрип керамита. — Ересь! — выплевываю я, чувствуя, как разум помутняется, возмущенный кощунственными словами ксеноса. — Не ересь, лорд Авариан! — еще один длинноухий язычник выступает вперед. — Вы спасли мою сестру в Астранааре! Элуна благословила нас, послав к нам своего героя! Вокруг раздается хор голосов. Все больше и больше ночных эльфов предстает передо мной, вынуждая визор тревожно мигать. Отцы поднимают детей на плечи, откуда маленькие ксеносы могут полюбоваться на чудесного спасителя народа калдорай, матери поднимают в воздух новорожденных малышей, нежно воркуя. Любопытные подростки, желая подобраться поближе к «избраннику Элуны», смыкаются вокруг меня тесным кольцом, разглядывая меня с неподдельным восхищением. Старики, не решаясь подойти ближе, лишь смущенно улыбаются, всем своим видом выражая надежду на чудесного спасителя, способного разрешить проблемы, пожирающие их расу вот уже десять тысячелетий. Их оглушает мой отчаянный рев.

***

В последнее время у калдорай было не так много поводов для веселья. Десять тысяч лет ночные эльфы переживали упадок — их становилось все меньше, силы истощались. Патрули часовых возвращались в Дарнас, неся все более мрачные новости и терпя все большие потери. Взрослые эльфы вынуждены были становиться воинами, но их самоотверженные смерти лишь немного замедляли гибель прочих сородичей. Архимонд и Пылающий Легион ускорили падение. Падшие эредары проложили тропу разрушения до самого Хиджала, и это стало катастрофическим ударом для почитателей Элуны, окончательно потерявших надежду. А потом появился великан. Закованный в черную броню, защищенный от любой опасности самой Элуной, он обрушил благородный гнев на всех врагов калдорай. Приспешники Легиона падали перед ним, сраженные оглушительными взрывами его пистолета или разрубленные ужасающими вращающимися лезвиями необыкновенного меча. Его натиском были сломлены и сатиры, и стражи гнева в Астранааре, и нага, это ужасающее существо, ничем уже не напоминающее своих предков — Высокорожденных. Великан был героем, бросившим себя прямо в пламя войны и триумфально вышедшим из него невредимым. Даже более важно, что с его приходом среди ночных эльфов, уже совершенно подавленных, заструилась прекрасная, воодушевляющая надежда — это и стало причиной оживленных празднований. Дело было не в том, что враг пал или была выиграна какая-то битва, но в том, что сыновья и дочери Элуны буквально возродились. И многие собрались здесь, чтобы это отметить. Кейна со счастливой улыбкой кивнула Шейе, командиру часовых из Аубердина. Еще во время тяжелых тренировок они стали близкими подругами, но потом получили звания командующих и разделились. На лице Шейи загорелась дружелюбная улыбка, после чего она вновь повернулась к прибывающим на гиппогрифах жителях: летающие животные работали сегодня вдвойне усердно, и некоторые от усталости даже отказывались возвращаться. Эту проблему часовые упорно пытались решить. Видя, что подруга занята, Кейна бросила быстрый взгляд на великана, грозно возвышающегося над толпой поклонников. Заметив выражение лица мужчины, эльфийка почувствовала, как ее радость тает: Авариан, сжав губы в тонкую безжизненную линию, созерцал толпу эльфов с таким видом, будто наткнулся на тараканье гнездо. Зажав шлем под мышкой, бог излучал уверенность, но, глядя на его лицо, можно было понять, что в основном это ощущение собственного превосходства. Командир часовых нахмурилась. Великан для нее был загадкой, которую еще предстояло разгадать. Ночных эльфов недолюбливали многие в Альянсе, открещиваясь от предложений сотрудничества, но Авариан перенес эту неприязнь на совершенно новый уровень, упиваясь ей, наслаждаясь. Все его слова произносились едко, заносчиво. Он смотрел на всех вокруг, как на низших созданий, совершенно ничего не стоящих и уж тем более не заслуживающих. Он часто говорил о загадочных «Императоре» и «Империуме», но ни разу не объяснил значения этих слов, и ночной эльфийке оставалось только предполагать, что его поведение связано с ними напрямую. Но если так будет продолжаться, Авариан отвратит от себя всех вокруг. Кейна медленно покачала головой. Кто она такая, чтобы критиковать этого мужчину, когда она сама только-только совершила при нем ужасную ошибку? Вспоминая свой набег в купальню, капитан калдорай слегка покраснела. А ведь она лишь хотела остановить эльфийку крови… Кстати о Варисе, где она? Хотелось бы надеяться, что не готовит очередной план по совращению божества. В конце концов, недавняя ее попытка с треском провалилась. Размышления эльфийки были прерваны опущенной на плечо ладонью. Она повернулась и увидела тепло улыбающуюся Шейю. — Элуна-адоре, Кейна, надеюсь, у тебя все в порядке? — спросила капитан из Аубердина, глядя на подругу со счастливыми огоньками в глазах. — Элуна-адоре, Шейя, да, знаешь, все как-то по-старому. — Правда? Я слышала совсем иное, — завороженный взгляд Шейи переместился к божеству. — Новости так быстро распространяются? — О да. Мы отправились в Астранаар в качестве подкрепления, но по прибытии обнаружили, что все уже… улажено. — Правда? Я тебя не видела. — Мы прибыли как раз тогда, когда вы с ним отбыли в этой уродливой машине. — Жаль. — Потом нам пришлось закапывать мертвых сатиров — вот это и правда жаль. Обе рассмеялись. Было приятно сбросить с себя постоянное для командира часовых напряжение. — Так значит, это правда? — часовая из Аубердина выразительно посмотрела на Кейну. — Что именно? — Что у вас с этим богом было небольшое свидание в Непроглядной Пучине? — Вообще-то, у него есть имя. — Вот как, — восторженно протянула Шейя. — Может быть, ты представишь меня ему? — Может быть, даже раньше, чем ты думаешь, — обеспокоенно ответила Кейна, наблюдая, как великан с трудом вылез из толпы ночных эльфов. Ослепительно-синие глаза смотрели на нее, почти не мигая, и командир часовых слегка вздрогнула. Она пока еще не придумала, как извиниться за свой поступок, а учитывая, что божество пребывало не в лучшем расположении духа, она искренне сомневалась, что сейчас есть шанс хоть как-то изменить его мнение о ней. Не то чтобы ее это волновало. Тяжелая поступь замерла, и Авариан остановился напротив часовых. — Ксенос Кейна. Объясни мне… происходящее, — даже без шлема его голос звучал громко. — Это празднования, лорд Авариан. Великан сжал губы. — В честь чего? — В честь ваших героических свершений. В честь ваших боевых подвигов, в честь спасенных жизней калдорай. В честь надежды, которую вы нам даровали, — мягко произнес торжественный голос Тиранды Шелест Ветра.

***

— Люди Штормграда примут вас с распростертыми объятиями, лорд Авариан, если вы почтите нас визитом. — Вы думаете, дренеи не сумеют оказать ему должный прием? — Конечно, я так не думаю. Я лишь хочу сказать, что комфортнее было бы остаться со своими сородичами. — Ха! В Штормграде и смотреть не на что — только занюханные трактиры и мерзкая еда. Лучше отправиться в Стальгорн. — Очевидно, лорд Авариан останется здесь, в Дарнасе. Он ведь никуда не уходит. — Он не уходит, потому что вы повисли на нем со своими надуманными проблемами. — Следи за языком, человек! Сожжение Астранаара — надуманное? Сумеречный Молот, обосновавшийся в Непроглядной Пучине — надуманный? — Не преувеличивай, эльф. У всех есть трудности, с которыми нужно разобраться. — И ты нас будешь поучать? Ваш король не может даже дать отпор Братству Справедливости, которое спокойно разбойничает прямо у него под носом. — Конечно, не может! Как? Мы отправляем всех солдат в Нордскол и Запределье! Нам нужна помощь! — А с чего вы решили, что этого заслуживаете? У нас вообще война с Ордой в Альтеракской долине! — Не забывайте о гномах! Нам нужно вернуть Гномреган! Мы просили Альянс о припасах и воинах, но нам никто не ответил! — Вы потеряли свою столицу по собственной глупости, мы тут ни при чем. Разбирайтесь сами. — Именно поэтому нам и нужно ненадолго позаимствовать лорда Авариана. И раз уж мы все равно пока обустроились в Стальгорне с дворфами, он может помочь и им тоже! Убьем двух зайцев одним Эрнестуэйем! Наблюдая, как почти дюжина дипломатов Альянса кричат друг на друга и размахивают руками за праздничным столом, Вариса едва подавила смешок. А ведь так хорошо все начиналось. На столах водрузили огромные деревянные блюда с дымящейся едой и прекрасным вином, и эльфийка крови, радуясь всей душой, самозабвенно приступила к трапезе. Большую часть времени она проводила на заданиях, где пропитание, которое удавалось добыть, было весьма скудным. Накрывающие на стол ночные эльфы не преминули выразить неудовольствие, презрительно поглядывая на нее и ругаясь себе под нос. Как там у людей говорится? «Хоть горшком назови, только в печку не ставь». От любой печки разбойница могла защититься с помощью великана — разумеется, покуда Авариан считал ее полезной — так что мелкие оскорбления разбойницу не задевали. Но ее недавние действия стали чудовищным промахом, и Вариса намеревалась не повторять больше своих ошибок, хотя так и не поняла, почему этот мужчина не поддался на ее соблазнение. Син’дорай взглянула на божество. Он казался безразличным, но она понимала, что это лишь видимость. Один из обязательных навыков воина тени — уметь «раскусить» противника, и, хотя Авариан был ей не врагом, Вариса прекрасно видела, что холодная отстраненность на его лице — всего лишь маска. Он был раздражен: это выдавали слегка нахмуренные брови, изредка кривящиеся губы. Восхищение эльфийки нарастало. Многие бы уже, не выдержав, ринулись в гущу шумного спора, но у великана была потрясающая выдержка, а уж это она уважала. Предводители ночных эльфов вели себя совсем иначе. Верховная жрица Тиранда напряженно потирала виски, отчаянно борясь с головной болью, вызванной спором дипломатов. Старый друид Танавар безуспешно пытался призвать всех к порядку, а вот его сородич Фэндрал Олений Шлем одним из первых включился в дискуссию. Командиры часовых усиливали крещендо голосов, перечисляя бесчисленные места сражений, где нужна была помощь. Только Кейна мрачно смотрела в изучающие глаза Варисы. Может, она все еще была расстроена тем, что произошло в купальне? Что ж, она порушила планы Варисы, а в ответ и сама была раскрыта. В любви и на войне все средства хороши. — Почему бы нам не спросить, куда ОН хотел бы отправиться? Вариса была изумлена голосом разума, пронесшимся над столом спустя полчаса бессмысленных криков. Разбойница почувствовала, что это ее шанс реабилитироваться в глазах великана. Затея была рискованной, но, если все получится, их отношения с Аварианом вмиг наладятся. — Он уже решил, — слова эльфийки заструились, как шелк. Сидящие за столом удивленно повернулись. — Мы с лордом Аварианом говорили об этом, и он согласился, что ему нужно побывать в Луносвете, — закончила Вариса, бросая на великана быстрый взгляд, ищущий одобрения. Почти полсотни голов с тревожными лицами повернулись к мужчине, который встретил их взгляды, как обычно, без эмоций. Здесь таилось самое слабое звено ее плана. Если Авариан не согласится, она будет выглядеть полной дурой, да еще и полностью подорвет его доверие к ней, если оно вообще существует. Но бог смерти кивнул. Вариса почувствовала облегчение. Видимо, соблазн расстроить все планы Альянса оказался слишком велик. Великан мельком кинул на нее упрекающий взгляд, но син’дорай не приняла это близко к сердцу, поскольку, смешанная с порицанием, в этом взгляде все же чувствовалась признательность. Реакция дипломатов была бесценна. Человек из Штормграда, явно совершенно сбитый с толку, смотрел на Авариана с выражением крайнего ужаса и ловил ртом воздух. Дреней, шевеля щупальцами на лице, переживал, очевидно, те же эмоции, попеременно глядя то на эльфийку, то на великана. Дворф, который в тот момент как раз опрокидывал в себя кружку эля, большую часть выплюнул в лицо сидящему рядом дипломату. Гном… Гном свалился со стула. Ночные эльфы, самые многочисленные за столом, выглядели не менее удивленными, но, будучи самой спокойной расой из присутствующих, отчаянно пытались скрыть эмоции. Единственными, кто не купился на уловку эльфийки крови, были Танавар и Тиранда Шелест Ветра. Пользуясь внезапной паузой, верховная жрица Элуны решила высказать свои соображения. — Раз порядок восстановлен, мне бы тоже хотелось предложить вариант вашего дальнейшего маршрута, лорд Авариан. — И какой же? Предводительница калдорай мягко улыбнулась. — Остров Терамор.

***

— ОБЪЯСНИ СВОЙ ПРОМАХ, КОЛДУН!!! Азекрал Искаженный моргнул, с трудом выстояв под обрушившимся потоком негодования повелителя. — О, Магистр Веры, Темный Апостол Несущих Слово, Великий Просвященный… — ВЫНЬ ЯЗЫК ИЗ МОЕЙ ЗАДНИЦЫ, АЗЕКРАЛ! Я НЕ ДЛЯ ТОГО ПОЖЕРТВОВАЛ ДВУМЯ ТЫСЯЧАМИ ЛУЧШИХ ПСАЙКЕРОВ, ЧТОБЫ ТЫ ПРОДОЛЖАЛ МЕНЯ ПОДВОДИТЬ! — Разумеется, Темный Апостол… Я всего лишь хотел перечислить ваши титулы… — ГРОКСОВО ОТРОДЬЕ! У МЕНЯ ДОСТАТОЧНО ПРИСПЕШНИКОВ, КОТОРЫЕ ЗАНИМАЮТСЯ ЭТИМ ЦЕЛЫМИ ДНЯМИ! ОБЪЯСНИ МНЕ СМЕРТЬ МОЕГО ПИТОМЦА И ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ОБЛАЖАЛСЯ! — Мой повелитель… На самом деле, это был не совсем провал. Я ожидал такого исхода. Можно назвать это экспериментом… — тихо прошептал колдун. — Экспериментом? Ты пожертвовал одним из лучших моих созданий, чтобы провести какой-то непонятный эксперимент? — магистр Несущих Слово сбавил тон, хотя в его голосе все еще чувствовалась ярость. — Смерть Аку’мая трагична, повелитель, но она была предсказуема… Вы ведь согласитесь, что эта жертва… послужит высшей цели? — Мне не нужны напоминания о наших целях ОТ ТЕБЯ! — Да, разумеется… Отвечая на ваш вопрос, Апостол: я проводил эксперимент, чтобы понять, насколько хорошо местные обитатели впитывают силы Хаоса. — И? — О, они летят к нему, как мотыльки на свет. — Это все еще не оправдывает твой промах с демоническим порталом! — Мой повелитель, Варп крайне слабо влияет на этот мир… Вы ведь не думаете, что жалкая сотня культистов сможет создать такую мощную сущность? — Ты оскорбляешь мой разум, колдун?! — Что вы, повелитель, я бы не посмел… Я только хочу сказать, что для демонического портала нам нужно гораздо, гораздо больше… последователей. — И я так понимаю, ты знаешь, как нам их заполучить? — Конечно, мой повелитель… В этом мире есть весьма влиятельная персона, которая обязательно станет надежным союзником… Если только указать ей верный путь. — И кто же этот несчастный? За искаженным шлемом губы — вернее, зубы — сложились в бритвенно-острую улыбку. — Король Вариан Ринн из Штормграда.