Не сегодня

"Не сегодня". Эти слова Адель, кажется, повторяла с самого детства, как молитву или тому подобные вещи. Когда было плохо, больно или одиноко. Или просто так. Перед сном и перед охотой, перед ссорой с Моссфелдами и прогулкой в Топях. Просто когда было нужно. Когда некому было поддержать или ободрить. "Не сегодня", - шептала она, обнимая мертвое тело Эми. "Не сегодня", - твердила она, оставляя позади Западную Гавань - свой дом и все, что она когда-либо знала. "Не сегодня", - повторяла она перед сном, словно это что-то могло изменить. Когда все родное и близкое летит к чертям, когда все, что ты знала всю жизнь - разрушено, не остается ничего, кроме надежды, неизменной улыбки и уже ставших привычными слов "не сегодня" - как будто этим можно что-то исправить, словно это - единственное, что помогает не пасть. Эти слова Адель начинает повторять все чаще в Невервинтере. Стражникам, разбойникам, ворам. И почти не перестает повторять про себя в Роднике Старого Филина - оркам, троллям и мертвецам. Наверное, если бы это было возможно - Адель прокричала эти слова всему миру - Невервинтеру и Лускану, друзьям и врагам. Но никто не понял бы, что означает это ее "не сегодня". Сама Адель тоже не всегда понимает. Но каждый раз, проговорив про себя два надоевших до зелени в глазах слова, Адель становится не так страшно. "Не сегодня" - это значит, что надо сражаться, и повторить эти же слова завтра, а потом на следующий день, и еще на следующий... не выпускать из рук свою судьбу, которая так опасно накренилась над бездонной пропастью. "Не сегодня", - Зиэйри в своем сияющем портале, осколкам и давно отгремевшему прошлому. "Не сегодня", - Лорну Старлингу, который отбросил ее ударом своего меча - изломанную и окровавленную, но еще способную сражаться за свою жизнь. "Не сегодня", - Черному Гариусу в Крепости-на-Перекрестке. Это ее молитва богам, в которых Адель никогда не верила, слова, способные вселить веру, когда, кажется, ничего больше не осталось. "Не сегодня",- слабый, но уверенный луч надежды на то, что завтра Адель все еще будет дышать, смотреть и любить. Просто жить. Это позволяло не забывать, кто она есть на самом деле. Не Носительница Осколка, не Калак-Ча, не стражница и не рыцарь-капитан. Просто Адель Фарлонг, девочка из Топей. Ничего больше. Или все-таки нет? Руины Арвана, в которых пахнет вековой пылью, призраки с глазами, полными скорби, и шелестящие голоса, которые говорят о давно минувшем - это место было полно магии. Старой, темной и светлой, которая вызывала нервную дрожь. Один рассказ здесь, далекие воспоминания - там, и Адель стало действительно страшно, когда в ее руке задрожал возрожденный серебряный клинок. Каждую ночь после она задавалась вопросом - что есть оружие - меч или она сама? Ей хотелось верить, что все-таки клинок. Но чья рука управляет им? - Мисс Адель! - Гробнар. Сияющие глаза и невинная улыбка. Взрослое лицо и беззаботный, детский взгляд. - Вы выглядите усталой, мисс Адель! Хотите, я спою вам песню? Я сочинил замечательную песню о наших приключениях! Почему бы и нет? Адель слушала Гробнара, но не понимала половины слов. Гробнар пел что-то про геройство и "гибель от длани врага", и Адель улыбнулась. "Все может быть. Но не сегодня". Когда улыбка обернулась лезвиями клинков, когда друг и любовник стал предателем, когда над головой взвился источающий черноту ятаган Короля Теней, а клинок Гит с невыносимым скрежетом ответил на удар, Адель показалось, что она балансирует на острие ножа. Неверный шаг - смерть, дрогнувшая рука - разрушенные надежды. Она держалась - ради себя и ради всего того, что дорого, хотя пот застилал глаза, и от яркого света серебряного меча тошнило и кружилась голова. Когда потолок руин опасно накренился и с душераздирающим скрежетом рухнул вниз, Адель побежала, не разбирая дороги. - Гробнар! Маленький бард вцепился в ее протянутую руку, словно ребенок. Впервые за все время, что Адель знала его, Гробнар не улыбался. "Мы ведь умрем здесь, верно?" - читалось в васильковых глазах барда. Но руины остались позади, и, кашляя пылью и кровью, Адель нашла в себе силы улыбнуться. "Не сегодня". Адель не вернулась в Крепость. Ее ничего больше там не держало. Женщина ушла тихо и незаметно. Ее провожал только один Гробнар - и то только потому, что Адель взяла с него честное-пречестное слово, что бард никому ничего не расскажет. - Куда вы теперь? - грустно спросил бард, когда пришло время расставаться. Адель пожала плечами. - Не знаю. "Да и не все ли равно?" Гробнар вздохнул. - А я хотел написать про вас еще одну балладу. - Скажи сразу - я умру в конце? Гробнар широко улыбнулся. - А как бы вам хотелось? Адель подавила смех. - Я предпочла бы пожить еще немного. Бард лукаво подмигнул. - Удачи вам! А я вернусь к моей славной танцовщице-Джой, и буду смотреть, как она пляшет. Я говорил, что она танцует, как богиня? - Много раз, дорогой. Они обнялись и простились. Гробнар ушел назад, а Адель - вперед. Адель было немного грустно. Слишком она привязалась к Гробнару, да и к остальным тоже. Ей было нелегко уходить. Но оставаться тоже не хотелось. Адель улыбнулась, представив себе лицо Нашера и Нивалля, когда они поймут, что их спасительница просто испарилась. И некому будет разгребать вечные проблемы, некому будет снова восстановить крепость. "Все равно никогда не любила политику". Может быть, она вернется - через год, через два, через десять лет. Но сейчас, именно в этот самый момент, она понимала, что поступает правильно.