Знаешь

- Хомураби, смотри, смотри! В озере золотая рыбка промелькнула! Шисуи – как всегда жизнерадостный, так и пышущий энергией – дёргал сина за рукав, пытаясь привлечь его внимание и то и дело восхищённо смотря на плавающую в прозрачной воде рыбку. Её золотистая чешуя сверкала на солнце, играясь бликами на поверхности любимого озера принцев. Рей радостными глазами следил за передвижениями маленькой юркой рыбки, даже рот приоткрыв от любопытства, однако Хомураби ни на что не реагировал, погрузившись в свои мысли, которые, казалось, напрочь отрезали его от внешнего мира. Шисуи это явно не устраивало, и он обиженно надулся, а затем снова попытался привлечь его внимание. - Хомураби, там та черноволосая служанка, которая тебе так понравилась! В ответ принц лишь неопределённо хмыкнул, уткнувшись в свои колени. Шисуи закатил глаза и, сложив руки на груди, отодвинулся от сина, напоследок показав тому язык. Впрочем, этот полный обиды жест также остался незамеченным, отчего рей просто переполнился праведным возмущением и начал продумывать план мести. Лицо Шисуи посветлело, когда его взгляд снова упал на озерцо, и тогда он замахнулся рукой и шлёпнул по поверхности воды, посылая целую армию блистающих в ярком свете солнца брызг в лицо хмурого Хомураби. Ответом послужило настолько обескураженное лицо – широко раскрытые от шока глаза и приоткрытый рот, - что Шисуи зашёлся искренним смехом и не мог остановиться, пока на глазах не выступили слёзы, и живот не начало сводить от колик. - Выглядишь так, словно на тебя ведро холодной воды опрокинули, Хомураби, - и снова засмеялся, умудряясь утирать глаза и держаться за живот одновременно. - Это. Что. Сейчас. Было?! – Хомураби обернулся к бессовестно веселящемуся рею, пытаясь подобрать наиболее цензурное слово из всех, относящихся к Шисуи, которые крутились сейчас в его голове. Тот лишь в который раз бесцеремонно рассмеялся ему в лицо, не выдержав комичности открывшегося вида. - Ах ты, маленький… - син очень вовремя вспомнил безотказное средство усмирения разошедшегося принца реев, когда тот чересчур увлекался шалостями, и начал щекотать его бока, злорадно сверкая изумрудными глазами. Шисуи весь извивался в его руках, хохоча и пытаясь перехватить руки принца. - Нет, нет, не надо, я прекратил, всё, не щекочи, Хомураби!.. – Рей уже начал задыхаться от смеха, в лёгких не хватало воздуха, а тело ослабело от щекотки. Син, решив, что месть исполнена, привстал и победно осмотрел Шисуи, невольно отмечая румянец, покрывший его щёки. Отчего-то это заставило улыбнуться – настолько милым сейчас был принц – и всю злость как рукой сняло. - Зато ты, наконец, отвлёкся от грустных мыслей, - широко улыбнулся Шисуи, переводя дыхание и утерев слезинки с ресниц. Хомураби снова удивлённо раскрыл глаза, а затем потупился, уперев взгляд в яркую зелень травы – нестерпимо яркую для его глаз, привыкших к унылым серым краскам родного королевства. И тут почувствовал приятную прохладу на щеке – нежные пальцы Шисуи провели по коже, стирая капли воды, завели пряди волос за ухо, продолжая ненавязчиво водить самыми кончиками по скуле. Хомураби даже не надо было оборачиваться, он знал наверняка, что рей снова улыбался своей мягкой и доброй улыбкой, которая тушила любой огонь страстей в его душе – агрессию, злость, ненависть – оставляя после себя лишь умиротворение и спокойствие. Шисуи улыбался так всем без разбора, безвозмездно даря каждому частичку своего света, и тогда сину хотелось выколоть им всем глаза. Ведь ни один из этих жалких созданий был не в состоянии постигнуть всю бесценность дара принца реев. Шисуи не спрашивал, что произошло, ожидая, пока син сам не начнёт говорить. Он всегда так делал, понимая, что навязчивость раздражала Хомураби. Но в этот раз принц, не выдержав всепонимающего взгляда рея, резко развернулся и прижал Шисуи к себе, крепко обнимая, обхватывая руками, словно заключая в клетку из своих объятий. Уткнулся в плечо рея, закрывая глаза, и глубоко вдохнул его неуловимый солнечный запах, который словно следовал за Хомураби по пятам даже в родном замке. - Хомураби, что случилось? – раздался голос Шисуи прямо над ухом, обдавая тёплым дыханием и посылая мелкие мурашки вдоль позвоночника. Син вздрогнул, а затем усмехнулся. - Знаешь, ты впервые проявляешь такую заботу. Шисуи непонимающе моргнул: - Неправда, я всегда о тебе беспокоюсь! Ты же мой друг, Хомураби! - А ещё ты всегда зовёшь меня по имени, - син чуть отстранился, несильно щёлкнув пальцами по носу рея, - но ты и не представляешь, насколько мне это нравится. Рей потёр свой нос, растерянно посмотрев на принца, и заметил мечтательную улыбку на тонких губах. - А ты всегда так улыбаешься, смотря на меня, - неожиданно серьёзно произнёс он, - но ты и не представляешь, насколько мне это нравится. Хомураби казалось, что он уже устал шокироваться за сегодняшний день, но, как выяснилось, это было только начало. Шисуи накрыл ладонями щёки сина, подался вперёд, приближаясь к нему, и несильно прижался губами к губам. Прикрыл глаза, целуя коротко и почти невесомо, но Хомураби этот миг показался бесконечностью. Его личной бесконечностью. Он успел рассмотреть каждую светлую веснушку на носу рея. Каждую ресничку и их тонкие острые тени на бледной коже щёк. По новой вспыхнувший румянец и капельку воды, прочертившую висок. Он успел прочувствовать еле заметные трещинки на губах. Тёплое дыхание, слегка неровное от смущения. Нервно подрагивающие кончики пальцев и мягкие ладони, которые стали ещё прохладнее. Рассмотреть, прочувствовать и отпечатать в памяти. А потом бесконечность кончилась. Шисуи отстранился, кажется, сам не веря в произошедшее. И отвернулся, краснея… ну, прямо как любимые ярко-алые цветы его мамы – мэхроны, стоящие на подоконнике её с королём спальни. - Я… Х-хомураби… это не… прости… - Рей начал мять край рубашки, как всегда делал, когда чувствовал себя виноватым. Син медленно выдохнул. Затем также медленно вдохнул. А потом вновь обнял не знающего, куда провалиться от смущения и вины, Шисуи и фыркнул. - Целоваться ты совсем не умеешь. Где-то сбоку раздалось возмущённое пыхтение. - Это был мой первый раз, между прочим! - О, я польщён. Нежные руки вдруг крепко обняли в ответ, холодный нос уткнулся куда-то Хомураби в шею, и рей снова спросил: - Так что случилось, Хомураби? Принц устало выдохнул, провёл ладонью по малахитовым волосам, бездумно перебирая в пальцах пряди. - Знаешь, ты никогда раньше не задавал мне этот вопрос, всегда ожидал, пока я сам расскажу. - Ты хочешь, чтобы я и впредь его задавал? - Безумно. Как иначе я пойму, что ты волнуешься за меня? - Я не могу о тебе не волноваться, дурак. - Не спорю… Хомураби обернулся на озерцо, смотря, как лучи заходящего солнца играются бликами на его поверхности, обвёл взглядом буйство зелени вокруг, глубокую синеву неба, уже потемневшего в сумерках, жадно впитывая эту атмосферу, цвета и запахи, а затем вновь обернулся к своему маленькому принцу. - Отец настаивает на женитьбе. Он даже невесту мне уже подобрал. Но, Шисуи, я не могу… на свете для меня никогда не будет никого дороже, чем ты. Рей притих на мгновение, а затем прижался ещё ближе, мотая головой. - Не отдам! Я никому не отдам моего Хомураби! Ни за что! Шисуи коротко всхлипнул, но не проронил ни слезинки, только продолжая утыкаться в шею сину и сжимать кулаки на его одежде. - Знаешь, ты впервые назвал меня своим… - Как будто это неправда, - буркнул принц реев. Хомураби умиротворённо улыбнулся, прикрывая глаза. - Служанка, кстати, мне совсем не нравится. А та золотая рыбка цветом похожа на твои глаза.