Фокус

      Меня зовут Клара Девис, и я уже два года нахожусь в психушке.       Как я туда попала? Черт, такое чувство, что я впервые попала сюда несколько дней назад, а не три года назад.       Я хорошо помню тот день. Меня забрали из колледжа, в котором я училась. Мои волосы были в крови, голова болела, а я вся дрожала и отчаянно кричала: «Оставь меня в покое! Оставь меня в покое!». Тогда я впервые увидела галлюцинации, из-за которых стала биться головой об стену, лишь бы только больше этого не видеть.       «Шизофрения». Это слово выведено в моей карте аккуратным почерком и словно стало моим клеймом, которое мне раз за разом напоминают врачи и санитары. Словно я и без них не знала, что меня считают девчонкой, которая сошла с ума и чуть не пробила себе череп из-за галлюцинаций.       Вот только я никогда не была сумасшедшей. Вот только окружающие меня люди никогда не слушали меня. А я со временем перестала пытаться доказать свое мнение. Ведь зачем пытаться что-то доказать людям, которые не хотят замечать очевидного?       Я никогда не была сумасшедшей. Тогда я была в своем уме да и сейчас меня трудно назвать девчонкой, которая сошла с ума.       Просто один [не] человек решил развеселить себя, издеваясь надо мной.       Меня зовут Клара Девис, и я уже два года нахожусь в психушке.       Старая Клара умерла три года назад, когда впервые увидела его.       Сейчас я больше похожа на жалкую пародию прежней себя. Я лишь отражение в зеркале, которое лишь похоже на оригинал.       Старая Клара умерла три года назад, когда я узнала о сверхъестественных существах.       Я расскажу вам свою историю, и начну с того момента, когда я впервые увидела агентов ФБР, пришедших за мной.       Устаивайтесь поудобнее и слушайте внимательно. Возможно, то, что вы услышите, однажды спасет вам жизнь.

***

      — Ты отказываешься принимать таблетки, — говорит доктор, записывая что-то в блокнот. — Дерешься с санитарами, кричишь на других пациентов. Как ты можешь объяснить свое поведение, Клара? Почему ты не хочешь идти на контакт?       «„Я сумасшедшая“. Всего лишь два слова, сладкая. Скажи их, Клара. Скажи!».       Морщусь, когда мужской голос эхом проносится в моей голове. Черт, я слышу его уже не в первый раз, но никак не могу к нему привыкнуть.       Мужчина внимательно смотрит на меня, иногда заглядывая в свой блокнот, а я…       Я смотрела на [не] человека, который стоял прямо за ним. Он ближе подходит к врачу и слегка поднимает руку вверх, чтобы я увидела нож, который он крепко сжимает.       А я продолжаю сидеть на стуле и со страхом наблюдаю за его движениями, едва слышно произнося его имя.       Габриэль.       Мой личный Люцифер, который всего за несколько минут довел меня до истерики в колледже. Именно из-за него я билась головой об стену. Именно его голос я слышала и не раз видела, как он убивает людей прямо на моих глазах.       Вот только эти люди через пару минут снова были живыми. Или он их никогда не убивал?       Черт.       Я снова запуталась. Перестала отличать реальность от иллюзий. Но одно я знаю точно: доктор Джонс — настоящий, а Габриэль — очередная галлюцинация.       Или я вновь ошибаюсь?       Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Голова болит, я чувствую слабость, которая растекается по всему телу, и вижу Габриэля.       Боже.       Именно так все и начиналось тогда. Именно с этих ощущений начался самый худший день. День, когда меня увезли в психушку.       Я всегда старалась верить в лучшее. Думала, что мысли материальны и удача обязательно придет ко мне, если я буду о ней часто думать. А окружающие люди лишь смеялись надо мной, говорили, что я глупая.       Но никто никогда не говорил мне, что розовые очки бьются стеклами внутрь.       Очки разбиты, а осколки, застрявшие в глазах, приносят жуткую боль, от которой хотеться кричать. Но я уже давно сорвала голос, и из груди вырывается лишь хрип. Кричать от боли уже нет сил.       Реальность оказалась слишком жестокой. А я не была к ней готова.       — Скажи это, сладкая, — вновь говорит Габриэль. — Всего два слова. Иначе я убью его. Ты же этого не хочешь?       Чертов Габриэль.       Именно из-за него разбились мои розовые очки, чьи осколки даже сейчас причиняют мне жуткую боль, не давая нормально смотреть на реальность. Именно из-за него мне хочется кричать от боли, но я уже давно сорвала голос.       Именно он был причиной всех моих бед, но я не должна выглядеть слабой.       Не должна показывать, что он смог испугать меня, сломать. Я не буду говорить то, что он хочет.       Я — живой человек, а не марионетка, чьими действиями можно ловко управлять.       Вот только он думает по другому.       Габриэль раз за разом ломает меня. Словно я не живой человек, а лишь игрушка, с которой можно делать все, что только захочешь.       Вот только меня нельзя растягивать в разные стороны, бросать в стены. Я из плоти и крови, а не из пластмассы.       Но ему действительно плевать на это.       Он усмехается, подходит ближе к доктору Джонсу, покручивая в руке нож. Он все равно не порежется.       Я однажды пыталась покончить со всем этим, а Габриэль лишь рассмеялся и вытащил нож из шеи, а после исчез.       Словно его и не было в комнате.       — Скажи это, сладкая, — вновь произносит он, — Я жду. Не испытывай мое терпение, Клара. Последствия тебе явно не понравятся.       А я молчу. Не говорю не слова. Даже закрываю рот рукой, чтобы ничего не произнести.       А доктор Джонс смотрит на меня, как на сумасшедшую, и что-то записывает в свой блокнот.       Плевать.       Пусть думает и пишет, что хочет. Меня все равно так рано отсюда не выпустят.       Теперь я — девушка, которая свихнулась.       Очередная сумасшедшая, которая твердит всем, что с ней все в порядке, она ничем не больна. Вот только кто поверит психу?       Правильно, никто.       Всем плевать не меня: врачи прописывают очередные лекарства, а санитары заставляют их пить. Родственникам все равно, что со мной будет. А мои друзья, если их можно так назвать, уже забыли про меня, я в этом уверена.       Всем плевать на меня, и никто не сможет мне помочь.       — Время вышло, сладкая, — произнес Габриэль, — Пора учиться отвечать за свои действия.       Всего одно движение, и нож, который держал [не] человек, теперь торчит в шее врача. Доктор Джонс хрипит, а из его рта начинает идти кровь. Он подает на пол, а я начинаю кричать.       Кричу так громко, как только могу. Чувствую, как по моим щекам текут слезы.       — Больной ублюдок! — кричу Габриэлю, который смеется надо мной.       Крепко сжимаю рукой волосы, а после снова кричу.       — Ты такая невнимательная, Клара, — произносит он, — Посмотри внимательнее, сладкая. Ты никогда не замечала очевидное.       Габриэль щелкает пальцами, и картина меняется.       Доктор, который пару секунд назад лежал в луже собственной крови, стоит возле двери и что-то говорит мужчинам, которые стоят возле него.       Я не слышала, что он им говорил, но краем уха я расслышала одну фразу: «Я же вам говорил, Клара Девис — невменяемая!».       Они что-то отвечают ему, а после подходят ко мне. А я смотрю на клоки волос в своем кулаке.       Черт.       Снова вырвала их. Хорошо, что в этот раз вырвала не так много, как в прошлый. Так можно и без волос остаться.       — Агент Мосби и агент Стинсон, ФБР, — говорит один из них, показывая мне удостоверение, — Мы хотим поговорить с вами о том дне, когда вы впервые увидели галлюцинации.       — Зачем ФБР нужна сумасшедшая девчонка? — спрашиваю я, — От меня не будет никакой пользы, я же невменяемая.       — Мы так не думаем, мисс Девис, — произносит другой мужчина, — И мы бы очень хотели с вами поговорить.       Я лишь пожимаю плечами и ничего не говорю. Просто потому, что не знаю, что ответить. Да это и не нужно.       Если ФБР действительно что-то нужно от меня, они этого добьются. Поэтому лучше пойти на контакт. Так будет лучше.       — Я не могу вам запретить говорить со мной, — произношу я, закидывая ногу на ногу, — Что вы хотите знать?       — Ты видела в тот день что-то необычный? — начинает спрашивать мужчина, пока второй обходит помещение, что-то высматривая, — Может лампочки мигали, или ты видела людей с черными глаза? Или, скажем, чувствовала запах серы?       Я не на долго задумалась, вспоминая тот злосчастный день. День, который изменил мою жизнь.       Одногруппники, лекция по биологии, тетрадь…       Ничего необычного. Ничего из того, что перечислил агент, я не помню.       Был только мужской смех, а после появился сам Габриэль, который на моих глазах «убил» девушку, как и доктора Джонса пару минут назад.       — Нет, ничего такого не было, — покачала головой я, — Я слышала смех, а после появился мужчина.       — Что за мужчина? — вдруг спрашивает другой мужчина, а после поворачивается у своему напарнику и говорит:       — Здесь ничего нет.       — Он сказал, что его зовут Габриэль, и ему скучно, — отвечаю я, а после слышу смех в своей голове.       «Ты все еще не замечаешь очевидное, сладкая».