Вязаное платье

      Кацуки Юри любит интернет, правда. Любит честно и верно. В свое время японец зависал в мировой сети буквально сутками. Наверное, если бы Виктор не вытащил его снова на лед, то он бы всю оставшуюся жизнь так и провел в виртуальном мире. Однако, привычка — вторая натура, и сейчас даже рядом с мирно спящим Никифоровым под боком Юри все равно просматривает разную информацию о муже и не только..       Когда парень жил в Японии, весь поиск чего-то новенького о Викторе Никифорове сужался до новых фото и сплетен на форумах. Ну и периодически на глаза попадались арты, но Юри дышал к ним достаточно ровно, тогда во всяком случае. И стоило ему переехать в Россию, как мировая паутина оказалась намного больше, чем он мог себе представить. Когда ты проводишь двадцать четыре часа в сутки со звездой фигурного катания — инстаграм и сплетни уже не кажутся такими интересными. Зато любопытными становятся арты и, спасибо Плисецкому за наводку, — фанфики. После первой истории с высоким рейтингом японец долго охлаждал пылающее лицо замороженной курицей из морозилки. Но победившее любопытство заставило и дальше продолжить погружение в современное русское творчество. Ну а там, как говорится: «Чем дальше в лес...»       Юри всегда знал, что особой популярностью он не пользуется. Вот есть, допустим, Виктор Никифоров, который умудряется круто выглядеть, даже выходя выносить мусор. А есть Юри Кацуки, и здесь вообще без комментариев. Парень умел честно оценивать свою внешность: лишний вес, круглое лицо, скрытое всегда за массивными очками и, да, он категорически не переносил линзы, и еще много-много всего. И какого было его удивление, когда его видение совершенно не совпало с видением людей из интернета. Там его периодически представляли чуть ли не сексуальным божеством. И, черт возьми, это льстило!       Однако Кацуки понимал, что все, что есть в интернете, не более чем выдумка. Его хотят таким видеть. Да, у него был «Эрос», который по словам некоторых комментаторов был самим воплощением эротики. У Никифорова же уверенно возникала эрекция, стоило Юри только надеть костюм для этой программы. Верно, он начал потихоньку открываться перед собственным мужем. Но этого все равно было мало. И между Юри и эротичностью находилась все еще огромная пропасть.       Чуть позже в интернете появилось оно — вязаное платье… и тогда японец пропал. Сначала все было относительно легко и мило, но потом шерстяная тряпка захватила почти все виртуальное пространство. Брюнет видел его во всех социальных сетях как арты, так и реальные фотографии. Крис даже устроил себе целую фотосессию в этом платье.       И, возможно, не было в нем ничего особого, однако, такую популярность обычного предмета гардероба Кацуки не видел, наверное, никогда. И для него это было странно. А то, что странно, в том нужно разбираться.       И это стало уже делом принципа.       Со временем он понял, что Гугл не даст ему нужного ответа, ни сегодня, ни когда-либо, а от количества с каждым днем появляющихся картинок и фото начинала кружиться голова. Фанфики с этим самым платьем он мог бы читать еще лет семь точно.       В конце концов секрет так секретом и остался. И как итог, парень постепенно остыл к вязаному платью.              Телефон звонко пиликнул в момент, когда Юри только зашел в квартиру после утренней пробежки вместе с Маккачином. По идее, Виктор должен был еще спать, но краем уха он услышал тихий гул телевизора. Устало облокотившись о дверь, брюнет достал телефон из кармана штанов, сообщение от Пхичита:       «ТЫ ВИДЕЛ?»       Кацуки опустил взгляд на прикрепленную внизу картинку и замер. На ней был изображен красивый брюнет в том самом шерстяном платье. Оно прекрасно отображалось красивым глубоким синем цветом. Нарисован некто был спиной, стоя на коленях. Мужчина эротично обхватывал свои ягодицы руками, и ткань этого недоплатья совсем ничего не скрывала. Рядом с ним, на кровати, лежали очки, в тон платью и по форме очень походили на очки самого Кацуки. Фигурист усмехнулся: «Хах, ощущение, будто меня нарисовали».       Он бы так и оставил этот арт в покое, если бы взгляд не наткнулся на едва заметную надпись в левом углу картинки — Юри Кацуки. Парень медленно перевел взгляд на зеркало, стоящее в прихожей, критически себя осматривая. Он даже как-то неуклюже повернулся спиной к зеркалу, выпятив задницу.       — У кого-то слишком богатая фантазия, — немного грустно улыбнулся брюнет и снова вернулся взглядом к арту. Теперь уже он и заметил мелкие детали: пластыри на натертых ступнях, и прическа казалась именно его, и даже очки резко стали до боли похожими.       Нет, автор рисунка явно преувеличил сексуальность Кацуки. Конечно, Юри не видел себя прям вот совсем не сексуальным, нет. Но мужчина на рисунке выглядит почти идеальным, коим фигурист себя не считал. В конце концов, Юри — это обычный, ничем не примечательный японец. Что бы там кто ни говорил... Да и такую тряпку он никогда бы на себя не надел, слишком открыто: голая спина, короткий фасон не прикрывающий ровным счетом ничего. Даже если дома. Даже если никто не видит.       И тут до Кацуки дошло. Если Пхичит перешлет, а он точно перешлет, этот арт Виктору, то тот определенно попросит его купить это платье. Этого Юри допустить не мог. Быстро, насколько это возможно, он начал набирать сообщение другу.       «Не смей пересылать это Виктору!»       Но было поздно, брюнет не успел даже навести палец на клавишу «отправить», как на телефоне Никифорова заиграла мелодия, оповещающая о приходе сообщения.       — Нет, — только и успел прошептать Кацуки.       Из комнаты послышался восхитительный свист, а затем шлепанье босых ног по полу.       — Ю-юри! — Никифоров протянул имя мужа, — мы обязаны купить эту замечательную штуку! — русский пулей вылетел в коридор, тут же тыкая в лицо брюнета телефон с тем самым артом.       — О Боже... — Кацуки только и сталось, что смущенно тереть переносицу.       Как только Виктор узнал про платье, он действительно начал упрашивать своего мужа купить его. И интерес японца снова проснулся.Внутренние терзания Юри испытывал ровно четыре дня. Затем, психанув и плюнув на все, он заказал-таки этот предмет гардероба. Цвет решил выбрать синий, как на рисунке. Все же хотелось сравнить оригинал с артом. Виктору про заказ парень решил не говорить, так как тот определено выкинет все его вещи и заставит ходить дома исключительно в этом платье.       Где-то в глубине души, зная проблемы почты России, Юри хотел верить, что заказ придет не ранее, чем через пару месяцев. Однако, уже через неделю он расплачивался с курьером и забирал небольшую коробку. Тогда он понадеялся, что еще не скоро Никифорову понадобится уйти куда-то из квартиры. Но и здесь ждал облом, ровно через три дня позвонил Джакометти и сказал, что прилетает в Питер. Вроде по делам, но со старым другом в лице русского фигуриста он встретиться просто обязан.       Весь мир как будто намекал, что Юри нужно как можно скорее примерить вязаное платье.       И вот в день «х», когда Виктор ушел на встречу с швейцарцем, Кацуки быстро выудил коробку с заказанной одеждой из закромов шкафа. На ощупь ткань оказалась шершавой и неприятной. Надев платье, Юри неприятно поморщился, но отступать не решился. Парень подошел к зеркалу в их с Никифоровым спальне. С брюками смотрелось, конечно, не очень. Японец еще раз критически осмотрел себя и, обреченно вздохнув, снял штаны вместе с нижним бельем. Да, так стало намного лучше, хоть и резко Юри сделалось как-то стыдно. Кацуки пододвинул зеркало ближе к кровати и,взяв свой телефон, принялся искать тот самый арт.       — Это только ради эксперимента, — прошептал он себе под нос и залез на постель.       Принять нарисованную позу оказалось достаточно легко, тяжело при этом было посмотреть на себя в зеркало, не свернув шею. Снять очки брюнет не решился, так как иначе ничего четкого не увидел бы.       Он также немного расставил ноги, также просунул руки под резинку платья, обхватывая ягодицы руками, сжимая их. И, в общем-то, это действительно выглядело сексуально. Японец однозначно от себя такого не ожидал и даже немного удивился. И как-то резко все это стало очень интересным, захотелось поиграться с этим платьем. Юри неожиданно поймал себя на мысли, что начал возбуждаться.       Виктор пришел домой внезапно, встреча с Джакометти отменилась, и мужчине ничего не осталось как вернуться обратно. В квартире было подозрительно тихо, обычно Юри тут же выходил его встречать, ну или хотя бы Маккачин. Первое место, которое пришло на ум проверить, была спальня, и русский отправился туда, готовясь выдать целую тираду о том, почему его такого любимого и желанного никто не встречает. Только вот так и остался на пороге с невысказанным вопросом и открытым ртом, как только увидел своего мужа.       Никифоров готов поклясться, что не видел ничего более эротичного в жизни. Оттого как Кацуки соблазнительно сжимал собственные ягодицы, как прогибал спину и облизывал пухлые губки. Блондин был готов кончить только от одного вида.       Юри... Он всегда был и будет прекрасен. Взмокший и красный в мокрой от пота футболке на тренировках. Слегка располневший в моменты отпуска и поедающий кацудон. Сонный, помятый и взъерошенный по утрам. Кацуки Юри восхитителен в любом своем образе. Всегда. Однако, сейчас блондин и правда не мог подобрать синоним для описания своего мужа. Слишком.       Внизу живота разлилось приятное тепло, член напрягся, начиная неприятно давить на классические штаны. Японец же в это время попробовал новую позу: встав на четвереньки он, словно кошка, прогнул спину, отчего платье еще больше задралось, оголяя такие аппетитные части тела. Никифоров очертил взглядом идеально округлые ягодицы, скользнул взглядом вниз, из-за задранного платья площадь обзора стала намного больше. Как только взор наткнулся на уже хорошо стоящий член партнера у самого мужчины задрожали колени.       «Маленький негодник, что же ты со мной делаешь?» — заполошно подумал русский и громко сглотнул.       Как оказалось, слишком громко, так как Юри тут же с ужасом повернулся на источник шума. Японец резко весь покрылся краской, но это только придало его образу очаровательность.       — Не шевелись... — видя замешательство возлюбленного, Никифоров сразу пресек любые попытки к бегству.       Русский медленно (и слава Богу, что Кацуки не знает, каких усилий ему стоит держаться сдержанно) сделал пару шагов к возлюбленному. Тот, кажется, и вовсе перестал дышать, весь как-то сжался и покраснел еще больше.       Но это ненадолго, парочка умелых движений и Юри раскроется. Эту странную, но от этого не менее обожаемую особенность русский знал слишком хорошо.       — В-Виктор?! — голос фигуриста сорвался на высокие ноты.       — Ты прекрасен, Юри, — на выдохе сказал мужчина, — вернись, пожалуйста, в изначальную позу.       Японец немного поколебался, природная японская стеснительность боролась с «Эросом», что открыл в нем муж. Под пристальным, похотливым взглядом ледяных глаз победило второе, и брюнет покорно принял позу, слизанную с арта. Когда парень вернулся в исходное положение, сзади послышался резкий выдох — Виктор практически на грани.       — Ты же не хотел покупать это, — русский с силой вцепился в угол комода, стоящий рядом с ним. Собственный стояк болезненно пульсировал, грозясь вот-вот порвать брюки. Кацуки, хорошо пристроившись, принялся играть с собственными ягодицами: сжимая поочередно каждую и немного раздвигая половинки — дразня.       И вот это была обратная сторона Юри Кацуки. И если хоть кто-то увидит его возлюбленного таким, даже если случайно, — Виктор начнет избавляется от свидетелей, честно.       Никифоров медленно, на самом деле из-за трясущихся ног, пошел в сторону своего такого сейчас развратного мужа. Японец напрягся, все еще не до конца веря в правильность происходящего. Брюнет сидел спиной к возлюбленному и смотреть, повернув голову, долго не получилось, так как банально затекла шея. Парень вернул голову в нормальное положение и принялся покорно дожидаться своего приговора от Виктора Никифорова.       — Зачем ты такой? — тихо сказал русский, мягко пройдясь подушечками пальцев по открытому позвоночнику любовника.       — Какой? — слегка нервно из-за побежавших по спине мурашек спросил Юри.       — Идеальный? — это действительно был вопрос, так как даже с помощью великого и могучего русского языка мужчина не мог достаточно четко описать своего мужа.       Никифоров кончиками пальцев подцепил ленту, завязанную на воротнике платья, пропустил через пальцы слегка холодящий кожу атлас — приятно. Виктор поставил одно колено на кровать, матрас под ним немного прогнулся. От Кацуки послышался порывистый вздох. Мужчина еще раз любовно огладил спину мужа и как бы нечаянно нырнул рукой вниз, прошелся по ложбинке между ягодицами и опустился еще ниже к подрагивающим яичкам, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как японца затрясло. Сам Юри в ответ на такую ласку лишь ближе придвинулся к мужчине, заставляя того обнять его одной рукой, так для равновесия.       Брюнет прикусил губу и шумно выдохнул, когда Виктор отодвинул воротник платья и припал губами к шее: вылизывая, кусая, ощущая, как под губами бьется чужой пульс. Одной рукой он сильнее стиснул в объятиях любовника, второй, поднимаясь, сжал соски, играя с ними, выбивая из мужа новые, более громкие стоны. И в завершении оставил багровый засос на бледной из-за недостатка солнца коже.       Вообще вся вот эта история с метками-засосами была из одной больных для Никифорова. Да что там — он был фанатиком в этом плане. И руководился, казалось бы, взрослый мужчина логикой из серии: «Все должны знать, что ты мой». Только вот как по отметине на шее можно узнать ее автора, японец так и не понял. Однажды, сильно психанув, Юри предложил поставить засос прямо на лбу, ну чтобы прям наверняка. И да, Виктор моментально согласился. Впрочем, сейчас не об этом.       Юри жарко. Жарко от прикосновений любимого. Жарко от этого платья. И Кацуки готов поклясться, что еще чуть-чуть и он просто-напросто сгорит. Вспыхнет ярким пламенем, как спичка, в любимых руках, а после погаснет, оставляя за собой сизую дымку. Нужен хоть глоток воздуха, хоть один. Фигурист машинально потянулся к краю платья в надежде его снять. Однако, его резко и немного грубо прервала рука мужа.       — Не снимай его, пожалуйста, — даже для шепота это было произнесено слишком тихо.       И, ох, Юри и правда не смог ему отказать.       Русский легонько толкнул брюнета, заставляя его лечь. Он мягко огладил бедра японца, а затем смачно ударил, завороженно смотря на расползающееся красное пятно. Брюнет понял намек и послушно поднял задницу. Никифоров довольно ухмыльнулся.       Кацуки «в слепую» принялся искать тюбик со смазкой под подушками. Виктор в это время спустился рукой к яичкам, легонько массируя их, ощущая, как фигурист начал мелко трястись. Это завело еще сильнее, это почти уже грань, после которой нет конца. От прокатившейся по телу волны возбуждения Юри на секунду потерял ориентацию в пространстве. Когда же он нашел заветный тюбик, то завел руку назад, отдавая его мужу, но тот,неспешно забрав лубрикант из рук возлюбленного,зацеловал руку, оставляя небольшой укус на нежной коже запястья.       Смазка пахла цитрусом, что еще больше пьянило японца. Он с силой прикусил губу, силясь не потерять контроль над собой, — тщетно. Когда умелые пальцы проникли внутрь, слегка царапая чуть подрагивающие стенки ануса, Юри принялся ловить звезды глазами. Когда Виктор начал разводить их и, возможно, нечаянно задевать простату, — Юри уже готов был вырубиться.       Виктор вошел сразу, одним глубоким толчком. Юри подавился стоном, с силой сжимая руками простынь. Это слишком хорошо для него. Новая, более жаркая волна удовольствия прокатилась по телу японца, сломала ребра и осела где-то в легких, выбивая из него громкий стон.       Никифоров сделал первый толчок, сразу же задевая заветную точку, и, кажется, выбил из брюнета весь дух. Тот, предусмотрительно притянув к себе подушку, уткнулся в нее. Русский приступил медленно толкаться, пока медленно, ведь все в этой комнате знают, как сносит крышу блондину перед оргазмом.       Виктор, понявший, что возлюбленный не то чтобы привык, а сам уже потихоньку насаживается на его член, сорвался. Вонзил пальцы в мягкие ягодицы до белых отметин и начал быстро двигаться. Юри только громко вскликнул, потом еще и еще, что в итоге превратилось в нескончаемый концерт стонов. Мужчина еще сильнее вцепился в задницу мужа, уже практически оставляя царапины, но это только больше заводило. Дальнейшие вбивания в податливое тело заставили японца выгнуться и заскулить.       Отлично, значит Никифоров делает все правильно.       С дальнейшими толчками он снова и снова задевал ту самую точку, и Юри выгибался дугой, протяжно уже не стонал — кричал. И да, Юри и правда снесло крышу. Он чувствовал, как нарастающий ком возбуждения двигался к его паху. Японец потянулся рукой к собственному члену, но рука русского резко и больно ударила его: «Нет, не сам», — утробно зарычал Виктор и сделал настолько глубокий толчок, что рука Кацуки больно прошлась по своему же подбородку.       И вот тот самый момент, Юри не чувствовал — знал, когда у русского окончательно сорвет крышу: он, царапнув ягодицы партнера до крови, принялся вдалбливаться в Кацуки,теперь уже на самом деле выбивая из него душу. Брюнет громко всхлипнул, укусил подушку, свою руку, но это совсем не помогало, Никифоров с каждым новым глубоким толчком заставлял его кричать громче и громче, как по нарастающей.       Виктор перевернул своего мужа на спину резко, отчего тот вскрикнул. Юри, представший перед ним лицом: взмокший, раскрасневшийся и оттого эротичный. Никифоров сразу понял — второму раунду быть. Муж лежал под ним, не зная, куда деть свои руки, которые так и тянулись к подрагивающему от возбуждения члену. Последний рывок, и русский с животным рыком кончил.       Виктор, оперившись на руки, полез к Юри со страстно вытянувшими губами. Поцелуй поучился рваный, жадный, русский попеременно покусывал губы партнера, иногда язык. Он спустился, оставив еще один засос, но дельнейшее исследование тела помешало вязаное платье. А уж к счастью или горю — неизвестно. Мужчина аккуратно, насколько позволяли дрожащие руки, поднял низ платья возлюбленного. Юри от этого принялся тяжело дышать, чувствуя немного свободы. Никифоров спустился вниз, слегка прикусил тазобедренные косточки, прошелся языком по внутренней стороне бедер, смачно засосал яички и резко полностью заглотил возбужденный член мужа. Кацуки от этого выгнулся ровным мостиком, взвыв в голос. Виктор медленно поднял голову вверх, поигрался языком с головкой и снова полностью заглотил орган. Японец уже не стонал, тихо хныкал, хватаясь дрожащими руками за платиновые волосы. Надолго брюнета не хватило, и через пару умелых движений русского Юри с громким ахом излился в рот мужа.       Кацуки потерялся после оргазма. Потолок комнаты неприятно заплясал перед глазами, и стоит закрыть глаза, как казалось, что Юри куда-то падает. Никифоров ждал, пока его возлюбленный придет в себя, мягко оглаживая острые коленки мужа, и откровенно тащился от вида, открывающегося перед ним. Собственный член, казалось, напрягался еще сильнее, стоило только окинуть японца мимолетным взглядом. Русский шире развел ноги любовника, сразу же нырнув рукой в разработанный анус.       В Юри сейчас хорошо, его собственная сперма смешалась со смазкой, делая японца таким... готовым. Виктор не выдержал, закинув ноги мужа себе на плечи, он одним плавным движением вошел в него. Кацуки лишь охнул и закусил нижнюю губу. Этот раз получился более плавный и нежный. Никифоров качался бедрами медленно, периодически задерживая себя, когда собственный член касался простаты японца, и тот протяжно стонал.       Мужчине и правда хочется держаться как можно дольше, но, когда Юри под ним так сладко стонет, когда мечется на подушках и тянет руки к своему члену. Сдержаться не получается, вот вообще никак.       Русский опустил руку на пульсирующий в предвкушении развязки орган и начал дрочить ему, стараясь попадать в такт собственным толчкам. Получалось не очень хорошо, но Кацуки, который вцепился ему в плечи и царапал их, как бы намекал, что и так нормально. Никифоров действительно старался оттянуть момент развязки, но как только Юри сам приступил насаживаться на его член, у русского слетели тормоза.       Снова. Всегда.       Он приступил сильнее и быстрее вколачиваться в податливое тело, еще больше заводясь от пошлых хлопков, соприкасающихся тел. Юри начал практически задыхаться от нарастающего возбуждения вперемешку с чувством приближающегося оргазма.       Каждый их секс был для Кацуки как новинка. Пусть и позы они повторяли, да, но Никифоров ни разу еще не повторился в ощущениях. Сегодня этот раз для него оказался буквально на грани понимания.       Виктор сделал еще пару мощных толчков вместе с надрачиванием члена брюнета. И это было прекрасно для обоих, правда. Юри был на грани потери сознания, Виктор, в общем-то, тоже. Оргазм вышел оглушительным, Никифоров в последнюю секунду припал губами к шее возлюбленного, кусая до кровавых отметин. Юри, несколько раз всхлипнув, кончил следом, затем незамедлительно отрубился.       Юри пришел в себя медленно. Вязкие остатки сна никак не хотели выпускать японца из своих объятий, но назойливый шум в комнате в буквальном смысле заставлял разлепить глаза. Кацуки чувствовал, что наконец-то его избавили от шерстяного платья и сейчас дышать стало совсем легче.       На улице уже темнело, и в комнате стоял легкий полумрак. Настойчивое копошение только усилилось, сейчас он слышал его намного четче. Юри сел на кровати, простонав от легкой ломки в теле.       — О, милый, ты уже проснулся? — голос мужа был чересчур громким, что заставило брюнета поморщиться.       Расплывчатым без очков взглядом он отыскал Виктора около зеркала и, кажется, в том самом платье. Когда же Юри нашел очки, он убедился, что Никифоров действительно решил примерить этот предмет гардероба.       Сейчас русский, как и зеркало, стояли боком к Кацуки, из-за чего парень не мог полностью разглядеть, как сидит на его муже платье. Виктор еще раз придирчиво осмотрел себя, зачем-то отряхнулся и резко повернулся к мужу.       — Юри, мне идет?       О, шло это слабо сказано. На мужчине данная вещь сидела просто восхитительно. Синий цвет платья красиво оттенял его глаза, фасон идеально подчеркивал все то, что можно подчеркнуть. Будь у Никифорова сейчас длинные волосы, японец бы просто умер на месте. Но все же одно «но», так как Виктор по определению выше Юри, то и платье на нем сидело совсем по-другому. Из чего вытекает, что...       — Виктор, — брюнет упал на подушки и закрыл лицо руками, — ради всего святого, надень штаны!