С привкусом текилы

— Я тебя всему научу, — пообещал Сережа, продолжая рыться в шкафу. — Просто повторяй за мной. Олег лишь скептически пожал плечами, мол, ладно, как скажешь. Если Разумовскому приходила какая-то идея в голову, то сопротивление было бесполезно. Так в их комнате появилась бутылка текилы. Пить Сережа не умел. Да и не особо любил: похмелье, головная боль, потраченные впустую пара дней на отходняк, которые можно было бы использовать более практично, программируя, например. Но для последнего экзамена после первой сессии он решил сделать исключение. Причем исключение не ради пива или дешевого вина в пакетах, которые так любили в общаге, а в пользу текилы. Когда Разумовский извлек из шкафа бутылку, Олег уважительно приствистнул. — Откуда такое сокровище? — Магия, — Разумовский пошевелил пальцами, довольно улыбаясь. — Эта магия, должно быть, стоит дохрена и больше. — Прилично, — согласно кивнул Сережа. — «Прилично» мы позволить себе не можем. — Мы и не позволяли, — Разумовский закатил глаза, поставив бутылку на стол. — Это подарок. — От кого? — От Деда Мороза. С опозданием на три недели, но все же. — Деда Мороза не существует, Сереж. — Да? — Разумовский широко распахнул глаза от удивления и прикрыл ладонью рот, изображая искренний ужас. — Тогда это все же был Юра. Просто я опознался, когда он завалился ко мне вчера в этой дурацкой красной шапке в тон его красному носу с мороза. Хотя, — Сережа задумчиво потер подбородок. — Возможно, нос у него был красный не из-за того, что на улице было минус двадцать пять. — Юра, которому ты с сайтом помогал? Разумовский иногда брал какую-нибудь мелочевку на подработку. Помочь с лабораторной, оформлением, покопаться в компьютере — без проблем, любой каприз за ваши деньги. Причем это никогда не мешало учебе самого Сережи. Как тот все успевал, оставалось для Олега, поражавшегося такой производительности, загадкой. — Он самый, — кивнул Сережа и, взяв в руки бутылку, попытался открутить крышку. — Я бы взял деньгами, но у нас вроде осталось еще кое-что в заначке. А попробовать что-нибудь новое — для разнообразия можно. — Почему именно текила? — увидев, что крышка не поддается, Олег поднялся с кровати, подошел к столу, у которого возился Сережа и забрал бутылку. Крышка отвинтилась в более сильных руках с первой же попытки. — Стало интересно попробовать новое. Да и к тому же, ты видел, как надо пить текилу? Я недавно наткнулся в кино, это же целый обряд, прям искусство. Олег хмыкнул. Такой выбор вполне в духе Разумовского. Тот всегда любил пробовать что-нибудь интересное. Во всем. А еще любил красивые и эффектные жесты. — И сейчас мы как в кино высушим эту бутылку? — Олеж, если она досталась нам бесплатно, это не значит, что надо ее пить сразу до дна, — перебил Разумовский. — К тому же я не потяну. И да, потратиться все же пришлось. Взял пару лаймов. Разумовский оставив Волкова наедине с текилой, метнулся из комнаты. Олег поднял бутылку, вдохнул терпкий аромат, прикрыв глаза. Крепкий алкоголь нравился ему всегда больше. Должно пойти хорошо. Но без Сережи пробовать не стал. Разумовский вернулся через пару минут, держа в руке два небольших лайма, нож и импровизированную солонку. Обычную Сережа случайно разбил в прошлом месяце, когда убирал со стола, так что соль теперь у них хранилась в небольшой розетке с дурацкими мелкими цветочками, которую отдала одна из соседок по этажу. Солонка была наполнена от души, прям до краев. — Так, лайм нарезается на дольки, — начал объяснять Сережа. Не дожидаясь команды, Олег взял из его рук нож. Разумовский и острые предметы — это что-то несовместимое. — Было бы еще на чем резать. — Момент, — подняв указательный палец вверх, Разумовский вновь метнулся из комнаты, вернувшись уже с блюдцем, которое подал Волкову, и двумя стопками. — Так вот, режешь на дольки, — он уселся на стул, облокотившись локтями на старенький обшарпанный стол. — А дальше повторяешь за мной. — Как скажешь, сенсей, — дорезав, Олег устроился напротив. Алкоголь по рюмкам разлил сам. С Сережи станется налить слишком много или мало. — Без закуски? — Да мы же всего пару рюмок, — отмахнулся Сережа. — Теперь смотри, — Разумовский поднес ладонь ко рту, провел языком по внешней стороне. Второй рукой взял щепотку соли из солонки и посыпал на влажную дорожку на коже. Волков повторил. — Готов? — спросил Разумовский. — А теперь… Вновь поднеся ладонь к губам, Сережа ловким движением слизал соленую дорожку с кожи и следом быстро опрокинул половину рюмки, после чего схватился за дольку лайма, закусывая и забавно жмурясь. Олег сделал то же самое, только с куда более нейтральным выражением лица. — Вроде неплохо пошло, — произнес Сережа, прислушиваясь к ощущениям и смакуя послевкусие. — Ну как? — Хорошо, — кивнул Олег, взяв еще одну дольку с тарелки. — Надо было бы только еще с тостом. — Например? — За твой последний экзамен на отлично? — Давай тогда за него. Взяв бутылку, Олег вновь долил себе, Сережа остановил его рукой. — У меня пока есть на второй заход. За мой экзамен? — За твой экзамен, — кивнул Олег. Лизнув ладонь, повторил ту же процедуру, что и в прошлый раз. Текила шла хорошо. Вкус горьковатый, но при этом мягкий, не резкий. Сережа был абсолютно прав, с солью и лаймом сочеталась отлично. После третьего захода Сережа сказал, что ему хватит. — Уже пьян? — усмехнулся Олег. Того алкоголь вообще почти никогда не брал. Сереже же давало в голову обычно уже после первой рюмки. — Не особо, — он растянул губы в довольной улыбке, облокачиваясь на стол. — Голова приятно кружится. — Значит бутылку убираю? — Олег вопросительно изогнул бровь. — Да нет, пусть пока стоит. — Как в прошлый раз, в октябре на моем дне рождении, пить я тебе не позволю. Ты выпил-то всего ничего, а потом тебе полночи плохо было. — Ты мне всю жизнь теперь об этом напоминать будешь? — поморщился Разумовский. — Тогда просто ситуация вышла из-под контроля. — Разумеется, — улыбаясь, кивнул Олег, тут же почувствовав, как его пнули под столом. Разумовский обиженно фыркнул, помолчал с пару секунд. А затем пододвинул к себе поближе солонку. Облизав указательный палец, обмакнул его в соль, после чего вытянул руку перед собой. — Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря, — вдруг процитировал он. — И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась. Трезвый Разумовский умел красиво читать стихи. Самое удивительно, что пьяный Разумовский тоже. По крайней мере, как решил Олег, звучало как стихотворение. — Откуда это? — спросил Олег, внимательно смотря на Сережу такого собранного и одновременно хмельного. — Из фильма, — ответил он, все также пристально смотря на кончик указательного пальца вытянутой руки. — Где пили текилу. — Что за фильм? — Достучаться до небес. — Как песня Боба Дилана? — С нее название и взяли, — кивнул Разумовский, наконец переводя взгляд со своей руки на сидящего напротив Олега. А затем добавил: — И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой, — выдержав паузу, Разумовский коварно улыбнулся, а потом поднес палец ко рту, все также не отрывая взгляда от Волкова и засунул его в рот. Олег замер. Медленно облизав палец, Сережа вытащил его изо рта, а затем вновь прошелся вдоль всего пальца, слизывая оставшиеся крупинки соли, не отрывая внимательного взгляда от Олега. У того по телу аж мурашки пробежали от удовольствия. Нервно сглотнув, он взял стопку, залпом прикончив остатки. Внезапно появилась срочная необходимость выпить еще. И не только. — Что там еще раз про поцелуй? — спросил он, не отрывая взгляда от губ Сережи. Таких близких и чертовски манящих. — Я не расслышал. — Лучше не слушать, а попробовать, — произнес Сережа, ловко скользнув языком по губам. А затем с наигранными обиженными интонациями выдал: — Ты меня сегодня еще ни разу не поцеловал, — попытался возмутиться он, но не удержавшись, рассмеялся. — Я тебя целовал вчера, — Олег кивнул на темное пятно на шее Разумовского. Тот, проследив за его взглядом, автоматически провел кончиками пальцев по засосу, довольно улыбаясь. — Ну это вчера же, — разочарованно выдохнул он. — Значит нужно поставить новый эксперимент и поцеловаться под текилой? — К этому и веду, — встав со стула и нетвердой походкой обойдя стол, Сережа уселся сверху, устраиваясь на бедрах у Олега. Поерзал, усаживаясь поудобнее, перекинул через Олега ногу и прижался вплотную, обвивая руками шею. — Я, между прочим, соскучился по тебе, пока ты весь день ходил по делам, — выдохнул он, утыкаясь Волкову в шею. Тот улыбнулся, приобняв правой рукой Сережу за талию, прижимая теснее, наслаждаясь близостью. Второй рукой ласково провел по волосам, заботливо убрал выбившуюся из хвоста прядь за ухо. — Я тоже, — произнес он, поглаживая. — Что ты там говорил про текилу и поцелуи? Разумовский довольно ухмыльнулся. Вместо ответа, Сережа взял его лицо в обе ладони, заглянул в эти всегда серьезные глаза, знакомые, родные. Безумно красивые. А затем мягко коснулся губ, на которых еще остались крупинки соли. Провел языком по нижней губе, облизывая. Протолкнул язык глубже, смакуя, тихонько простонал, когда Волков толкнулся навстречу, перенимая инициативу. Теперь голова действительно закружилась. Сережа выгнулся, когда рука Олега уверенно прошлась по спине, чуть надавливая, заставляя прижаться теснее. Вновь тихо простонал, когда тот скользнул по его языку, лаская, набирая темп. По телу прокатилась приятная волна тепла. В голове дурман, кончики пальцев подрагивают, и то ли в комнате и до этого было душно, то ли и впрямь стало нечем дышать. Сережа не отрывался, выжимая из этого горькоговатого поцелуя с привкусом соли и лайма все — жадно отвечал, сплетал их языки, кусал губы. Оторвался лишь, когда действительно стало нечем дышать. — Отличная текила, — выдохнул он, зарываясь носом в волосы Волкова и вдыхая уже почти выветрившийся запах сигарет. Сейчас бы закурить. — Отличная, — согласился Олег, поглаживая Сережу по спине. Тот всегда опьянял Волкова не хуже дорогого алкоголя. — В том фильме после нескольких стопок тоже все закончилось сексом? — Мы еще не трахаемся. — Ну как допьем, то будем, — рука Волкова скользнула ниже, поглаживая бедро Разумовского. — Разве нет? А то сегодня же у нас тоже секса еще не было. — Грех отказываться, — рассмеялся Сережа, поглаживая Волкова по волосам. А затем поцеловал в висок. — Завтра на трезвую голову будешь со мной смотреть этот фильм. — Ты так и не ответил на вопрос. — Какой? — В кино после текилы было тоже интересное продолжение? Разумовский завис на пару секунд, представляя перед собой лица главных актеров, а затем рассмеялся, все также утыкаясь носом в Олега. — Нет. После текилы они угнали машину мафиози, ограбили банк и проехали половину Европы, пытаясь скрыться от полиции и добраться до моря. — Звучит весело. — Не особо. На самом деле это очень грустный фильм, — Сережа наконец поднял голову, и провел рукой по лицу, откидывая упавшие на лоб пряди. — Почему? — Потому что главные герои смертельно больны, а поездка к морю — их последнее желание. Олег обдумывал эту мысль пару секунд, а затем вдруг спросил: — Почему именно море? — Как это почему? — удивленно поднял брови Разумовский, а затем удивительно четко в таком состоянии процитировал. — Пойми, на небесах только и говорят, что о море, — мягко произнес Сережа, поглаживая Олега по скуле. — Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты? — продолжил он, даже не сбиваясь и продолжая заботливо поглаживать Волкова ладонью по щеке. — Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море. Там наверху тебя окрестят лохом, — усмехнулся Сережа. Олег лишь удивленно выгнул брови. Память у Разумовского всегда была феноменальная. — Ну и что нам делать? Услышав фразу, Сережа начал вновь смеяться, так как не смотревший фильм Олег почти продолжил цитату, хоть и не дословно. — Копить на Италию, — мечтательно выдохнул Сережа. — Венеция, Адриатическое море. — Чтобы на небесах не окрестили лохом? — улыбнулся Олег. — И это тоже, — кивнул Сережа, а затем скользнул рукой вдоль шеи, оглаживая плечо, и провел ниже, вплоть до ремня. — Завтра как придешь с пар, фильм посмотрим. — Это метафора секса? — Да нет, в прямом смысле. Я про «Достучаться до небес», — пояснил Сережа, вырисовывая на пряжке ремня Олега какой-то замысловатый узор. — Секс будет после фильма, — пообещал он. А затем склонился ниже. — Поцелуй меня еще раз. А то я, кажется, не распробовал.