Tear me apart (Книга I)

      Проснулась я рано, ещё до будильника. Бархатные шторы на окне плотно задернуты, не давая солнечному свету проникнуть в комнату. Сразу почувствовала, как стены начали давить, как кислорода стало меньше. Я встала с кровати и подошла к окну. Резким движением раздвинула шторы, позволяя солнечному свету залить комнату. Мои соседки недовольно замычали, заворочались и затихли.       Башня Гриффиндора — одна из самых высоких башен замка, и отсюда открывается поистине невероятный вид. Запретный лес простирается на сотню километров. Я не видела, где он заканчивается. Конца ему будто не существовало. Я видела хижину, одиноко стоящую на самой границе леса. Она кажется забытой, покинутой.       Я долго стояла, глядя в окно. Гермиона, Лаванда, Парвати и Фэй уже встали и собирались на завтрак.       — Амелия, всё хорошо? — спросила Фэй.       — Да, всё нормально.       В гостиную мы спустились вместе с Гермионой. Она, как староста, вызвалась проводить меня в Большой зал. В гостиной её уже ждали Гарри и Рон.       — Что случилось, Гарри? — спросила девушка. — У тебя такой вид… А это ещё что такое?       На доске объявлений красовался большой лист: «Греби галеоны граблями! Приток карманный денег отстаёт от твоих расходов? Хочешь немного разжиться золотишком? Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днём (всю ответственность, однако, несёт нанимающийся).»       — Это уже ни в какие ворота! — заявила Гермиона, срывая лист с доски. — Рон, надо с ними поговорить.       — Почему это? — всполошился долговязый.       — Потому что мы старосты! — воскликнула девушка, вылезая через портретный проём. — Кому, как не нам, останавливать это безобразие?       Рон ничего не ответил. По его виду было понятно, что связываться с близнецами ему совершенно не хотелось.       — А чем Фред и Джордж занимаются? — спросила я.       Мы начали спускаться по лестнице.       — Они изобретают, — просто ответил Рон. — Всякие разные штуки, которые позволяют не ходить на занятия. Очень прибыльное дело.       — Не смей защищать их, Рональд! — Гермиона грозно зыркнула на долговязого. — Они испытывают свои изобретения на других! Это отвратительно.       Вот так новость. Нужно использовать это увлечение близнецов в своих целях.       — И всё-таки, что с тобой, Гарри? — спросила Гермиона. Я уже и забыла, что этот паренёк тоже здесь. — Ты страшно зол на кого-то.       — Симус считает, что Гарри врёт про Сама-Знаешь-Кого, — ответил за друга Рон.       Гермиона тяжело вздохнула и сказала:       — Лаванда тоже так думает.       - Ах вот как! Вчера вы мило поболтали о том, какой я гнусный врунишка и охотник до дешёвой славы, да? – громко спросил Гарри.       — Нет, - спокойно ответила девушка. — Я посоветовала ей не разевать по твоему поводу свой большой трепливый рот. И было бы очень мило, если бы ты перестал кидаться на нас с Роном. Не знаю, заметил ты или нет, но мы — на твоей стороне.       — Извини, — тихо сказал Гарри.       — Эту маленькую сучку Лаванду давно пора поставить на место, — громко сказала я. Гермиона недовольно поморщилась. — Что?       — Не выражайся. Хотя бы при мне.       — А что в этом такого? Что плохого в правде?       — Это можно выразить другими словами.       — Да, но «сучка» Лаванде подходит больше, — на лице Гарри промелькнула тень улыбки.       — Гарри! — воскликнула Гермиона.       — Прости.       Гермиона тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Тем временем мы дошли до подножия мраморной лестницы. Здесь стояли папа, Дин и Энди. Увидев меня, они приветственно замахали.       — Кто это? — спросил Гарри. — Я видел их вчера в Зале.       — Мои папа и дядя, — ответила я, улыбаясь.       — Я думал, маглы не могут попасть в Хогвартс, — сказал Рон, разглядывая моих родных.       — Да, но для моего дяди не существует правил. — Я улыбнулась долговязому. — Увидимся, — бросила я напоследок и заспешила к родным.       — Доброе утро, солнышко, — поздоровался Дин и обнял меня.       — Как ты? Устроилась? — спросил отец, обнимая меня.       — Всё хорошо. Правда, одна из соседок конченая су…       — Амелия! — остановил меня отец.       — Прости. А ты как, Энди?       — Это просто восхитительно! Гостиная такая большая, а сколько там цветов!       Пока мы шли до наших столов, Энди чуть ли ни с пеной у рта рассказывал о том, какая замечательная у них гостиная и какие все добрые и отзывчивые.       Договорившись пойти погулять после уроков, мы разошлись к своим столам. Я села рядом с Роном.       — …вместо Оливера, — говорила чернокожая девушка с длинными косичками. — Отборочные испытания в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда — надо посмотреть, как впишется новичок.       — Хорошо, — сказал Гарри, девушка улыбнулась и отошла.       — Я и забыла, что Вуд окончил школу, — проговорила Гермиона немного грустно, сев рядом с Роном, но с другой стороны. — Для команды, наверное, большая потеря.       — Что за команда? — спросила я. — Квиддич?       — Знаешь о квиддиче? — удивлённо спросил Рон. — Ты же из семьи маглов.       — Знаю немного. Моя мама волшебница. Она училась в Хогвартсе.       — Как ее зовут? — спросила Гермиона.       — Кестрель. Кестрель Кэрроу. Что? — спросила я, увидев изумление на лицах ребят.       — Ничего, просто… — начала девушка. — Кэрроу служат Сама-Знаешь-Кому.       — Волдеморту? Может быть, остальные Кэрроу и служат ему, но не моя мама. Она не такая. — Я повысила голос. — Она сражалась с ним и погибла от рук его приспешников! И никто не смеет называть мою маму Пожирателем!       — Прости, Амелия, я… я не хотела обидеть тебя, — тихим голосом произнесла Гермиона.       Возникшее напряжение разрядило хлопанье крыльев влетевших в верхние окна сов. В лапках и клювах они держали письма, посылки. Каждая опустилась к своему хозяину, окропив всех дождевыми каплями. Видимо, солнечная погода сменилась ливнем.       — Привет, Оззи, — на стол опустилась моя сова. — Голоден? — Сипуха аккуратно взяла из моих рук кусочек тоста.       — Зачем тебе это, Гермиона? — раздражённо спросил Гарри, увидев в руках девушки газету. — Мне эта фигня даром не нужна!       Гермиона быстро глянула на меня и ответила:       — Надо знать, что пишет противник. — Она развернула газету и скрылась за ней.       Оззи съел ещё несколько кусочков тоста, ласково клюнул меня в руку и улетел.       — Ничего нет, — сообщила Гермиона через какое-то время. — Ни про тебя, ни про Дамблдора, ни про что.       Профессор МакГонагалл шла вдоль стола и раздавала расписания занятий.       — Ну и денёк сегодня! — простонал Рон и начал перечислять свои уроки. — Хорошо бы Фред и Джордж поторопились со своими Забастовочными Завтраками…       — Что я слышу? Не обманывают ли меня уши? — спросил Фред, появившийся в Зале вместе с Джорджем. Если сильно приглядеться, то можно различить близнецов. Я считаю Фреда симпатичнее Джорджа. — Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки?       Фред втиснулся на скамейку рядом с Гарри и сказал:       — Доброе утро, Амелия. Как первая ночь? Не убила ещё Лаванду?       — Она, конечно, та еще дрянь, но убить её — ниже моего достоинства.       — Ребят, она ничего не знает? — спросил Джордж.       — О чём ты? — спросила я, оглядывая Рона, Гарри и Гермиону. Они выглядели так, будто слышат обо всём впервые.       — Сегодня утром Лаванда сказала, что ты, Амелия, сумасшедшая. Что ты говорила вчера о каких-то виндиго, демонах, ангелах, и ещё у тебя чемодан полный разного магловского оружия. Мы сказали ей, чтобы держала свой поганый рот закрытым и не выдумывала всякий бред.       — Ну-у, — протянула я, — это не совсем бред. Я действительно вчера говорила обо всём этом, и у меня действительно есть чемодан, набитый оружием. Но я не сумасшедшая. Просто… я пока не могу об этом рассказать.       Ребята смотрели на меня с некой опаской. Не каждый день встретишь пятнадцатилетнюю девчонку, у которой под кроватью — целый арсенал, которым можно перебить всю школу. Конечно, я могла бы рассказать им о деле моей семьи, но зачем это? Просто затем, чтобы меня не считали сумасшедшей? Чтобы не шептались на спиной, не обходили стороной? Плевать я хотела.       — Это будет худший понедельник в моей жизни! — хмуро заявил Рон.       — Могу по дешёвке уступить тебе Кровопролитную конфету.       — И почему же по дешёвке? — спросил Рон с подозрением.       — У нас ещё нет противоядия, — объяснил Джордж.       — Нет уж, спасибо. Я лучше на уроках посижу.       — Кстати, о ваших Забастовочных Завтраках, — сказала Гермиона, сверля близнецов взглядом. — Чтобы больше на доске я не видела вашего объявления.       — Ого, — изумился Фред. — Малышка Грейнджер смеет нам указывать. Скоро ты по-другому заговоришь. — Парень намазал тост джемом. — Пятый курс, экзамены… Скоро сама будешь выпрашивать у нас Забастовочные Завтраки.       — СОВ — не так уж и страшно, — важным тоном ответила Гермиона.       — Это ты сейчас так говоришь, — сказал Джордж. — Посмотрим, что будет с тобой, когда вас нагрузят так, что напрочь забудешь, что такое сон.       — Но мы с Джорджем не унывали. Нас не волновали результаты экзаменов.       — Ну и что вышло? По три балла каждому, — напомнил ему Рон.       — И что? — ухмыльнувшись, сказал Фред. — Всё равно наша жизнь не будет связана с миром академических достижений.       — Да, мы всерьёз думали над тем, учиться ли нам на седьмом курсе, — бодро сообщил Джордж. — Зачем нам ЖАБА, когда у нас есть СОВ? Да еще и… — он осёкся, — столько идей для наших изобретений, — продолжил он. — Но мы решили, что наш уход из школы станет для мамы настоящим ударом. Особенно когда Перси оказался самым вонючим дерьмом на свете!       — Но мы не собираемся тратить этот год зря, — сообщил Фред, с нежностью оглядывая Большой зал. — Мы будем исследовать рынок. Выясним, что хочет средний ученик Хогвартса от магазина волшебных фокусов и трюков, обработаем результаты и постараемся предложить соответствующий товар.       — Где вы возьмёте начальный капитал? — спросила Гермиона скептическим тоном. — Вам нужны будут всякие ингредиенты, материалы, помещение…       — Не беспокойся, Гермиона. У нас всё схвачено. Пошли, Джордж. Может, успеем перед травологией поторговать Удлинителями Ушей.       — Думаете, из-за экзаменов и правда будет трудный год? — спросил Гарри.       — Ещё бы, — откликнулся Рон. — Это уж наверняка. СОВ — важная штука. А ты, Амелия, будешь учиться на первом курсе?       — Пока да, — ответила я. — Дамблдор сказал, что я смогу экстерном сдавать экзамены и переходить с курса на курс, но не думаю, что мне это вообще понадобится. Я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Так, думаю, нужно идти в класс. Где кабинет заклинаний?       — Пойдём, я провожу, — сказал Рон, чем вызвал изумлённые взгляды со стороны Гарри и Гермионы.       В Хогвартсе было дохрена лестниц! Широкие, узкие, красивые, шаткие, с проваливающимися ступеньками. Некоторые пару часов назад вели в одно место, а сейчас — в совершенно другое.       Некоторые двери не открывались, пока их вежливо не попросишь, некоторые — скрывали за собой стену. Запомнить расположение всех лестниц, дверей, кабинетов, коридоров было невероятно сложно. Сложилось впечатление, что Хогвартс меняется несколько раз в день.       Но самое ужасное для меня — это приведения. Стоило мне увидеть их, как я начинала искать что-то железное. У Дина была такая же проблема.       Дамблдор позволил папе и Дину остаться в Хогвартсе на неделю. Жили они в специально отведённых для них гостевых комнатах. Папа большинство времени проводил в библиотеке. Что он там читал, я не знала. Дин же, вооружившись детектором ЭМП, ходил по замку, исследовал его комнаты и коридоры. Такое его поведение вызывало смех у других учеников и порождало разные шуточки, которые многие — особенно слизеринцы — отпускали в мою и Энди сторону. Дин даже попытался избавиться от Пивза, — школьного полтергейста — который пакостил всем и вся. Но, как и следовало ожидать, у него ничего не вышло. Я же брала шалости Пивза себе на заметку.       Но Пивз — ещё не самый ужасный персонаж. Все боялись школьного завхоза Филча. Старикашка только и делал, что выслеживал нарушителей. Передвигался он по замку бесшумно, по потайным ходам и коридорам. У него была кошка по имени Миссис Норрис. Она была очень тощей, с грязной шерстью и выпученными глазами. Ночами она одна патрулировала школьные коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила, она тут же исчезала, а через секунду появлялся ворчавший Филч. Все ненавидели эту сладкую парочку, а мне в своё время они окажутся очень полезными.       Занятия оказались достаточно интересными и пока не вызывали у меня желания прогуливать. Конечно, у меня не всегда всё получалось с первого — и даже с пятого — раза, как и у всех первокурсников. Первое время мне было плевать на это, а ближе к концу недели я заметила, что стараюсь делать всё хорошо и правильно.       Раз в неделю нам нужно ходить на урок астрономии, который проходил, естественно, ночью. Три раза в неделю — урок травологии. Этот предмет, как по мне, был самым дурацким и бесполезным. Все эти растения, их свойства и прочая дребедень никак не откладывались у меня в голове.       Самым нелюбимым у всех учеников, как и у меня, был урок истории магии. Этот предмет вёл призрак. Профессор Бинс умер прямо в своем кресле, а на следующий день пришёл на урок уже в виде приведения. Он говорил ужасно нудно, монотонно. Никто не успевал записывать за ним, и все просто занимались своими делами.       Заклинания преподавал профессор Флитвик. Он был такого низкого роста, что вставал на стопку книг, чтобы всех видеть.       Самым сложным был урок трансфигурации. Профессор МакГонагалл была строгой и суровой. Ещё, в придачу, она была деканом Гриффиндора. Она одним взмахом палочки превратила свой стул в кенгуру и обратно. Все захотели поскорее научиться этому искусству, но оказалось, что это совсем непросто. На первом уроке мы превращали спички в иголки, но ни у кого из нас ничего не получилось, а моя спичка вообще разлетелась на мелкие щепочки.       С нетерпением я ждала урок защиты от тёмных искусств, который вела профессор Амбридж. На первом уроке она прочитала нам лекцию о том, что теоретические знания важнее практических и что знания по защите не понадобятся нам в реальной жизни. Все ученики, кроме меня, заметно расслабились, услыхав это. Я-то знала, какая реальная жизнь на самом деле, что монстры подстерегают нас на каждом углу.       — Мисс Винчестер, — противным высоким голосом обратилась ко мне Амбридж, жеманно улыбаясь, — вы не согласны с этим?       — Нет, не согласна, — громко ответила я.       — И с чего у вас такая уверенность? Почему вы уверены, что кто-то станет нападать на детей?       — Ну не знаю. Вампирам, например, всё равно, чью кровь пить, а оборотни особенно любят есть детей. Да и вообще в мире достаточно разных тварей, готовых пойти на всё, чтобы…       — Прекратите нести чепуху, — перебила меня Амбридж, — моя дорогая. Что-то я не могу представить себе ситуацию, когда вам понадобится применять защитную магию в жизни. Не думаю, что вампиры будут разгуливать по городу, полному людей.       — Поверьте мне, они так и делают. А защитная магия может понадобится, когда тебя окружают полдюжины виндиго, все твои друзья убиты, и ты остаёшься совершенно один. Эти твари у тебя на глазах едят тела тех, кого ты любишь. И как напоминание об этом у тебя остаётся шрам на пол лица. Вот тогда защитное заклинание было бы кстати.       — Это всё ложь, — большой рот Амбридж растянулся в противной улыбке. — А за ваше враньё, мисс Винчестер, я отнимаю у факультета Гриффиндор пять очков. По мнению Министерства, — ее голос звучал громко в полной тишине класса, — теоретических знаний будет достаточно, чтобы вы успешно сдали экзамены. На это, в конечном счёте, и нацелено школьное обучение.       — Разве…       — Ваша рука не поднята, мисс Винчестер! — Я подняла руку, и Амбридж отвернулась от меня.       — Разве на экзамене мы не будем показывать практические знания?       — При хорошем владении теорией не будет никаких проблем с использованием защитных заклинаний, — Амбридж теряла терпение.       — Но…       — Хватит! — воскликнула она. — Ещё одно слово, мисс Винчестер, и вы получите наказание. Не знаю, где вы нахватались всех этих глупостей о монстрах, но, если вы чем-то обеспокоены, приходите ко мне в неурочное время. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг.       Амбридж села за свой стол. Потребовалось много сил, чтобы сдержать себя. Я сжала кулаки так, что костяшки побелели, ногти впились в кожу. Боль успокаивала.       Весь день я ходила на взводе, кидаясь абсолютно на всех: на профессоров, учеников, папу, Дина. Я не рассказала им о том, что произошло, но слухи по школе разносятся быстро, и вскоре мои родные обо всём узнали. Я кое-как отговорила Дина пойти к Амбридж и оторвать ей голову. Я не должна принимать слова этой старой жабы близко к сердцу. Она не знает того, что знаю я, она не видела того, что видела я. Она просто министерская жаба с промытыми мозгами.       В пятницу я проснулась, как и всегда, без настроения. Сегодня у меня всего два занятия по зельеварению, а потом прогулка с Дином, папой и Энди. Наша последняя прогулка в ближайшее время.       Стоило мне появиться в Большом зале, как взгляды сотни глаз обратились на меня. Сумасшедшая. Вот как меня называла вся школа. Плевать. Плевать на их чёртово мнение. Они не знают правды, а я знаю.       — Привет, Амелия, — поздоровался со мной Рон.       — Привет.       Я села на свободное место в конце стола. Рядом со мной никого не было. Только шепотки, косые взгляды были моими спутниками.       Позавтракав, я отправилась на зельеварение, которое проходило в одном из кабинетов подземелья. Урок зельеварения вёл профессор Снейп. Это был высокий, худой мужчина с чёрными сальными волосами и длинным крючковатым носом. Это он первого сентября провожал Дина и папу до замка. Профессор Снейп влетел в класс, подобно огромной чёрной летучей мыши, и начал занятие с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Дойдя до моей фамилии, он остановился и посмотрел на меня.       — Мисс Винчестер, — негромко произнёс он, — по поводу вас и вашего брата было столько шумихи. Да и сейчас вы породили множество слухов и разговоров. Докажите, что вас не зря взяли в школу. Ваш брат этого доказать не смог.       — Не волнуйтесь, профессор, докажу.       — Посмотрим, — сказал он с вызовом.       Снейп обвёл класс внимательным взглядом. У него чёрные, холодные глаза, от взгляда которых по коже начинали бегать мурашки.       — Вы здесь для того, чтобы изучать науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Науку очень точную и тонкую, — начал он.       Говорил Снейп почти шёпотом, но все слышали каждое его слово. Никто не решался даже пошевелиться.       — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и поэтому многие из вас сочтут мой предмет глупым и неважным. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или силу жидкостей, которые пробираются по телу человека, околдовывая его разум. Я могу научить вас, как разлить известность по флаконам, как сварить удачу и даже, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это — только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит в этот класс.       Тишина в классе стала абсолютной.       — Ингредиенты в шкафу, задание — на доске, — сказал Снейп, и все приступили к работе.       «Зелье для исцеления от фурункулов» — было написано на доске.       Снейп кружил по классу, шурша своей длинной мантией, и следил, как и что мы делаем.       Приготовление зелья доставляло мне удовольствие. Сосредоточенность успокаивала, позволяла ни о чём не думать, кроме как о зелье. Я старательно измельчала змеиные зубы, следила за огнём, горевшим под котлом. Снейп раскритиковал в пух и прах всех, кроме парочки слизеринцев и… меня. Он остановился, посмотрел на моё зелье и, ничего не сказав, пошёл дальше. Как мне сказали, молчание — главная похвала.       Час спустя я вышла из подземелий. Моё настроение немного улучшилось. Хоть что-то у меня получается.       С папой и Дином мы договорились встретиться сразу после обеда.       Было довольно пасмурно, и слабые солнечные лучи с трудом пробивались сквозь серые тяжёлые тучи.       — Ты чего такая грустная? — спросил папа, когда мы подходили к полю для квиддича. Энди и Дин играли в догонялки, громко хохоча.       — Всё хорошо, — ответила я.       — До сих пор переживаешь из-за Амбридж? — Я не ответила. — Не обращай на неё внимания. Она не знает, кто ты на самом деле. Она не знает о том, что существует прямо у неё под носом. Из-за таких скептиков и слепцов не стоит расстраиваться. Просто не обращай на неё внимания и не нарывайся на неприятности, — закончил отец.       — Я всё это понимаю. Но… чертовски тяжело слышать, как тебя называют вруньей, когда отказываются даже выслушать, просто пугая идиотским наказанием! Может, вызвать Кроули? Пусть покажет этой старой жабе, где зимуют её сородичи.       Папа слабо улыбнулся и сказал:       — Нет, милая. Думаю, нам тогда всем не избежать проблем. Мы в долгу у Дамблдора и не можем его подвести, — закончил он серьёзно.       Больше мы об этом не говорили и какое-то время шли молча.       Холодный ветер шумел в листве деревьев, доносил до нас крики и шум с квиддичного поля. Интересно, что там происходит? Точно это не матч.       — Как вообще занятия? — спросил отец.       — Неплохо. Есть, конечно, некоторые проблемы, но… в целом, неплохо.       — Какие проблемы? — папа устремил на меня строгий взгляд.       — Ничего особенного. Мне просто сложно. Сложно контролировать магию. Она либо слишком сильная и приводит к взрыву, либо слишком слабая и ничего не происходит. МакГонагалл говорит, что это из-за того, что мою магию сдерживали слишком долго, и я не научилась жить с ней, контролировать её. Мне просто нужно больше практиковаться. Единственное, что у меня получается, — зельеварение. — Я улыбнулась. — Действительно, интересный предмет. Хоть здесь не надо махать дурацкой волшебной палочкой.       Папа усмехнулся.       — Ну, я рад, что…       — А ещё меня профессора бесят. Смотрят постоянно оценивающим взглядом, будто ждут от меня чего-то невероятного! Флитвик даже несколько раз назвал меня «Кестрель». Как же мне хотелось тогда шандарахнуть его посильнее! Как они не понимают — я не она. Я — не моя мать и никогда ей не буду! Даже не хочу быть!       Я и не заметила, как перешла на крик. Злость, скопившаяся за всю неделю, выплеснулась из меня бурлящим потоком и накрыла человека, который этого никак не заслужил.       Папа подошёл ко мне, трясущейся от злости, и взял мои руки в свои. Он не злился на меня, не был огорчен. Он просто очень сильно беспокоился за меня.       — Милая, поверь мне, я понимаю, каково это, когда тебя постоянно с кем-то сравнивают. Прекрасно понимаю. Мой отец всегда это делал. Он постоянно сравнивал меня с Дином, говорил: «Ты должен быть, как твой брат. Должен посвятить свою жизнь охоте, как он». Но я не хотел этого, а он не понимал, как вообще такое возможно. Мне не нужно, чтобы ты была похожа на Кестрель, чтобы любила магию, это место. Я хочу, чтобы ты была самой собой, чтобы сама выбирала, сама решала. Это твоя жизнь. Не моя. Я просто приму любой твой выбор. Но сейчас мне нужно, чтобы ты оставалась здесь. Пока всё не успокоится, пока там не станет безопасно. Хорошо?       Я кивнула, но не согласилась.       Отец слабо улыбнулся.       — Вот и умница.       Он обнял меня, и мы зашагали дальше. Энди и Дин ждали нас у поля для квиддича.       — Чего так долго? — спросил дядя.       — Да так, разговаривали. А вы чего тут?       — Энди хочет зайти посмотреть, — ответил Дин. Я усмехнулась. Только Энди хотел посмотреть? — Что? Мне это не интересно!       — Пап, ну можно? — начал упрашивать отца Энди. — Ну пожа-а-алуйста! Это не долго. Ура! — воскликнул мальчик, когда отец с улыбкой кивнул.       Как оказалось, сегодня проходил отбор в факультетские команды по квиддичу. Трибуны, располагавшиеся куда выше, чем на обычном стадионе, занимали многочисленные ученики. В воздухе носились люди, одетые в алую форму. Гриффиндорцы. Я заметила Фреда, Джорджа и Рона. Старшие Уизли летали высоко в воздухе, а Рон завис возле трёх высоких шестов с кольцами. Игроки пытались забросить мяч в одно из колец, а Рон защищал их, но делал это не очень хорошо. Я видела, как он нервничает, как сильно напряжён.       — Здорово! — воскликнул Энди. — Вот бы и мне попасть в команду! Я стану лучшим игроком школы!       — Попадёшь, — приободрил его отец, — обязательно попадёшь.       — Интересно, как они не падают с мётел, — задумчиво произнёс Дин, не сводя взгляда с игроков. — Как думаете, они разрешат мне попробовать?       — Дин, не веди себя как ребёнок, — серьёзно сказал отец. — Мы-то сегодня уедем, а Амелии и Энди выслушивать всякие шуточки о их непутёвом дяде. Разве ты этого хочешь?       — Да ладно тебе, Сэмми! Я не собираюсь позориться. Просто хочу попробовать полетать. Что в этом такого?       Переубедить Дина отец не смог. Да и Энди был на стороне дяди, что являлось весомым аргументом. Я была тоже не прочь посмотреть, как Дин будет управляться с метлой. Уверена, это будет весело. А насмешки… Ну а что насмешки? Может, какая-нибудь будет удачной и спровоцирует меня набить шутнику морду.       Когда тренировка закончилась, Дин рванул с места за игроками, что-то крича. Они услыхали его и остановились. Нам же ничего не оставалось, кроме как следовать за Дином.       — …аю, я ничего не испорчу, — сказал Дин.       — Да я не за метлу переживаю, — темнокожая девушка прижала метлу к себе, — а за вас.       — Не стоит, — широко улыбнулся Дин. — Падение с пары метров я точно выдержу, уж поверьте.       Девушка не соглашалась, но и не отказывала. Её взгляд метался от одного игрока к другому.       — Да ладно, Анжелина, — сказал Фред, — пусть попробует. Ничего страшного не случится.       — Ну хорошо, — согласилась Анжелина, — только не поднимайтесь слишком высоко.       Девушка показала Дину, как садиться на метлу, чтобы не упасть, объяснила, как поворачивать, тормозить и приземляться.       — Понял, — сообщил Дин, когда Анжелина закончила объяснение.       Он сел на метлу, крепко зажав её ногами, оттолкнулся, но ничего не произошло. Он просто завалился на бок. Но Дина это не огорчило, а наоборот — подстегнуло. Он стал пробовать снова и снова, но ничего не получалось.       — Не понимаю, — сказала Анжелина. — У всех получается. Каждый волшебник может взлететь. Хоть на пару метров, но может.       — Волшебник, может, и может, — Дин уже начинал раздражаться, — но я-то не волшебник.       — А, тогда всё ясно! Почему вы сразу не сказали? — Дин пожал плечами. — Ладно, слезайте с метлы.       — Может, ещё раз попробуем?       — А какой смысл? Вы не волшебник. У вас не получится взлететь.       — Без нас точно не получится. — Фред и Джордж подошли к Дину. — Если вы так хотите полетать, мы это устроим. — Дин посмотрел на парней с недоверием. — Да ладно вам. Неужто испугались?       Дин возмущённо хмыкнул и сел на метлу позади Джорджа.       — А ты, Амелия? Прокатишься? — спросил Фред.       — Воздержусь, — я натянуто улыбнулась.       — Очень зря, поверь мне. Готовы? — спросил Фред Дина.       — Всегда, — ответил тот.       Близнецы оттолкнулись от земли, и мётлы взмыли в воздух. Сначала они летали вокруг квиддичного поля, а потом вылетели за его пределы и исчезли из вида. Стало уже совсем темно. Только окна замка светились жёлтым светом. Больше ничего. Сплошная темнота.       — Что-то их долго нет, — взволнованно сказала я.       — Не переживай, — сказала другая девушка, не Анжелина. — Фред и Джордж отлично летают. С ними ничего не случится.       Через пару минут, которые были словно в вечность длиной, на поле приземлились близнецы. Они с легкостью спрыгнули с мётел, но стоило Дину оказаться на земле, как ноги его затряслись, зубы застучали, но он говорил с таким восторгом, с таким счастьем, что и словами не передать.       — Э…т-то, — запинаясь, начал он, — было… оч… очешуенно! Пр…просто словами не п…передать!       — Рады, что вам понравилось, — сказали близнецы.       — З…ря ты не согласилась, Амелия. Это б…было круто!       — О, я переживу.       — Может, передумаешь? — заговорчески ухмыльнувшись, сказал Джордж. — Мы же видим, что тебе хочется. Не бойся, мы не позволим тебе упасть.       — Я не боюсь, — сказала я, глядя прямо Джорджу в глаза.       — Докажи, — сказал Фред и оседлал метлу.       Я хмыкнула. Доказать? А какой в этом смысл? Потешить своё самолюбие? А самолюбие ли…       — Так-то лучше, — улыбнулся Фред, когда я села на метлу позади него. — Обними меня.       — Что?       — Обними. Меня. Так ты не свалишься. Да не покусаю я тебя! — Я положила руки Фреду на талию. Парень усмехнулся, но ничего не сказал.       — А я? — тонким голосом произнёс Энди. — Возьмите меня.       — Если папа разрешит, — сказал Джордж, улыбаясь.       — Папа, пожалуйста! Прошу, пожалуйста!       — Ладно, только осторожно.       Энди радостно воскликнул и забрался на метлу впереди Джорджа.       Парни оттолкнулись, и вот мы уже в воздухе, высоко над землей. Ветер развевал волосы, слезы заливали лицо, но так прекрасно лететь, так приятно чувствовать свободу.       Фред начал разгонять метлу. Чтобы не упасть, я сильнее прижалась к парню.       — Ты как?! — крикнул он.       — Отлично!       Казалось, ещё чуть-чуть и я смогу дотронуться до звёзд. Ещё немного и они бы запутались в моих волосах. И я бы стала сама ночным небом. Я упивалась холодным ветром, ощущением пустоты под своими ногами. Хотелось разжать руки и лететь, лететь… вниз по прямой. Лететь на огромной скорости без возможности остановиться.       Джордж держался в паре метрах от нас. Энди сидел впереди него и громко хохотал, что-то кричал. Его голос разносился на многие километры, и впервые мне не хотелось сказать ему, чтобы замолчал. Мне хотелось кричать вместе с ним, визжать, хохотать, но я не могла и слова вымолвить. Я просто смотрела на тёмное небо, которое казалось густым, словно нефть. Запусти пальцы, и они увязнут в нём.       Мы пролетели над Запретным лесом, макушки деревьев которого щекотали нам ноги. Мы пролетели над Чёрным озером, вода в котором была невероятно холодной. Мы пролетели над башней Гриффиндора, в гостиной которой, как и всегда, кто-то был. Так не хотелось возвращаться на землю, но мы были вынуждены это сделать.       — Ну как? Понравилось? — спросил Дин, видя восторг, написанный на моём лице.       — Да, это было невероятно, — улыбнулась я.       — Дин, нам пора, — сказал папа грустным голосом.       — Уезжаете? — спросил Джордж.       — Да, к сожалению, — с горькой улыбкой ответил отец.       — Мы проводим, если вы не против.       — Нет, не против. Да и Амелии и Энди не придётся возвращаться одним.       Близнецы попрощались с командой, и мы зашагали туда, где нас должна была ждать карета, на которой мы поедем до станции.       Всю дорогу никто не решался заговорить. Только Энди спросил, что за существо тянет карету, но никто ему не ответил. Уизли не видели его, как и папа с Дином, а я не знала, кто это. Оно было похоже на лошадиный скелет, обтянутый чёрной шкурой, его крылья были похожи на крылья летучих мышей, а взгляд его глаз словно прожигал насквозь. Рядом с этой странной лошадью Энди начало трясти, а меня словно тянуло к ней, хотелось гладить её по чёрной бархатной шкуре. Нужно узнать, что это за существо. Обязательно.       На станции, естественно, было пусто. Только машинист стоял на платформе, держа в руке фонарь. Алый паровоз выпускал клубы дыма, которые терялись где-то в черноте неба.       Не верю, что пришло время прощаться. Не верю, что они уезжают. Без длинных речей прощаний мы просто обнялись, сказали, что будем скучать и пообещали писать каждый день. Раздался свисток машиниста, папа и Дин залезли в вагон, двери которого тут же закрылись. Поезд тронулся с места и вскоре исчез в густой темноте.