Tear me apart (Книга I)

      Тогда я не стала ссориться. Потому что понимала – Драко отчасти прав. Я бы не хотела, чтобы моего младшего брата учила бухающая тетка, которая предсказывает лишь смерть и страдания. Или полувеликан, обожающий смертельно опасных тварей. Возможно, если бы Трелони уволилась сама, без лишней показухи, я бы ничуть не расстроилась. Но тот факт, что Амбридж пытается установить в школе свои порядки, бесил всех – не только меня. Увольнение Трелони – начало того, чего мы боялись.       Поэтому члены ОД с нетерпением ждали следующее собрание. И заветные монетки, оповещающие о дате и времени собрания, нагрелись утром через два дня после увольнения Трелони.       - Небось жалеешь, что отказалась от прорицаний, а, Гермиона? – спросила Парвати, с ухмылкой разглядывая себя в зеркальце.       - Не особо, - сказала Гермиона равнодушно. – Никогда не любила лошадей.       - Это не лошадь! – возмутилась Лаванда, стукнув по столу. – А кентавр.       - И какой кентавр… - восторженно вздохнула Парвати.       - Че-то вы быстро отошли, - хмыкнула я. – Больше всех из-за Трелони ревели. Все? Отпустило?       - Ничего подобного! – фыркнула Лаванда. – Мы ее навестили, принесли цветы.       - И как она? – спросил Гарри.       - О, она очень огорчена, - сказала Парвати. – Плачет , говорит, что не хочет оставаться в одном замке с Амбридж, что ей лучше навсегда уйти… И мы ее не виним. Амбридж обошлась с ней просто ужасно.       - И это только начало, - сказала Гермиона.       - По-моему, - начала Рон, отправив в рот кусок яичницы, - она вряд ли сможет вести себя еще хуже, чем теперь.       - Да ладно! – закатила глаза я. – Вы видели ее рожу, когда зашел этот Ф… Ф…       - Флоренц! – в один голос сказали Парвати и Лаванда.       - Да все равно. Эта мымра еще наворотит дел. По-любому захочет отомстить Дамблдору. Как так? Лошадь – новый учитель! Это же вообще скандал!       - Ох, - протянул Рон, - не нравится мне все это.       - А ты думаешь, кому-то нравится? – сказал Гарри мрачно.       - Ну слизеринцам так точно, - хмыкнула Парвати. – Мне кажется, они больше всех радуются новым порядкам.       Я усмехнулась и закатила глаза.       - А что, Амелия, скажешь не так? – ехидно сказала Лаванда. – Разве Малфой не радовался больше всех, когда Амбридж начала ходить с инспекциями? Что? Нечего сказать?       - Ох, Лаванда, если бы я сказала тебе все, что хочу, твои маленькие ушки отвалились бы к чертям собачьим. А вообще, у Малфоя свое мнение на этот счет, с которым я, как бы это странно не звучало, согласна.       С самого начала я знала, что мои отношения с Драко вызовут некий общественный резонанс. Гриффиндорцы со слизеринцами даже не дружат. Что уж тут о любви говорить? Косые взгляды будут всегда. Правда, они меня не сильно и заботили. Но теперь некоторые начинают ставить под сомнение мою преданность ОД, считают, что, если я в чем-то согласна с Драко, то стала змеиной подстилкой и уже мечу в Пожиратели. Да, Малфой на многое мне открывает глаза, учит видеть не одну грань происходящего. А это умение важно, учитывая мою любовь бросаться во что-то очертя голову. Но разве кому-то это объяснишь?       Почему-то я полностью верила Драко. Верила в то, что он даже не знает о темных делах своего отца. Но я до последнего не говорила ему про ОД. Наверное, боялась оказаться с ним по разные стороны баррикад.       - Значит, ты, Поттер, Грейнджер и Уизли практикуете защитную магию? – подытожил Драко. Я не стала рассказывать ему всего, а только в общих чертах. Как однажды сказала Гермиона: разболтаешь – тебе же хуже. Как-то не хотелось проверять, что будет. – Проблем захотели? Или ты веришь сказкам Поттера?       - Плевать мне на проблемы, - хмыкнула я. – И да, я верю Гарри. – Драко усмехнулся. – Кто-то же убил мою маму. Да и Седрик все видел. Может, война и не скоро наступит, но мы хотим быть готовы. Я хочу быть готова биться и победить. Я, как никто другой, знаю, какие твари прячутся в темноте.       Слизеринец, сидевший напротив, провел пальцем по моему шраму. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Наверное, одним из моих главных страхов было то, что тот, кого я полюблю, будет ненавидеть мой шрам, считать его отвратительным, гадким. Но у Драко был такой взгляд, будто он считал его прекрасным. Парень водил пальцами по изуродованной коже осторожно, будто боялся причинить мне боль.       - Конечно, - сказал он, продолжая водить пальцами по моей щеке. – Ты знаешь.       - А что думаешь ты?       - Ну, уметь защищать себя важно и…       - Если хочешь, пошли со мной, - воодушевленно сказала я, взяв Драко за руки. – Я поговорю с Гарри. Идем!       И я потащила слизеринца по коридору, но он вырвал руку и остановился.       - Амелия! Мне это не нужно. Я и сам всему могу научиться. Если захочу. – Он сложил на груди руки. – Эти ваши собрания – знак того, что вам есть что защищать, что вы готовы отдать жизнь ради чего-то, ради какой-то цели. Но я не готов. Это не моя война.       - А как же твоя семья? – нахмурилась я. – Ты бы не хотел их защитить?       Малфой хмыкнул и прислонился к стене.       - Конечно я бы защитил их, но предпочел бы отсидеться всем вместе в каком-то безопасном месте. Пойми, я – не герой.       - Ну, значит, я буду героем за нас двоих.       На собрании ОД все только и делали, что поливали грязью Амбридж. Я молча слушала все это, хотя могла спокойно влезть в спор. Но разве кто-то поддержит меня? После какой-то фразы я усмехнулась. Седрик, сидевший рядом, вопросительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Все занятие я была увлечена своими мыслями и не могла сосредоточиться. Естественно, это не осталось незамеченным.       - Ты какая-то странная, - сказал Седрик, когда тренировка закончилась, и мы приводили комнату в порядок. – Что-то случилось?       - Нет, все хорошо, - улыбнулась я.       - Точно? Амелия, ты всегда можешь мне довериться.       - Я знаю, Седрик. Просто… Сейчас я очень сомневаюсь в правильности того, во что я верю.       - О чем ты? – нахмурился он. – Это из-за Малфоя?       - Да, Амелия, - сказала Гермиона, подойдя к нам, - в чем ты там согласна с Малфоем?       Я помедлила. Мои слова могут… нет, точно им не понравятся. Но разве я должна скрывать то, что думаю на самом деле? Разве теперь я должна притворяться?       - В том, - начала я, - что не все действия Амбридж так ужасны.       - Чего? – возмутился Гарри.       - Ты о чем вообще? – сказал Седрик.       - Ну и ну… - сказал Рон, почесав затылок.       - Амелия, ты совсем рехнулась? Эта старая жаба отстранила меня и близнецов от квиддича, не разрешила играть пуффендуйцам, ведет себя так, будто она тут главная, а Дамблдор – никто! Ты вообще себя слышишь? Или Малфой тебе совсем мозги промыл?       - Я не говорю, то Амбридж права во всем и я поддерживаю ее! – громко сказала я. – Да, она мерзкая министерская подстилка. Да, ее послали сюда, чтобы в Хогвартсе стало так, как хочет этот чмошник министр. Да, хреново, что она издевается над учениками. Но я согласна с тем, что таким, как Трелони, здесь не место. – Я была готова к новой волне возмущений, но все молча ждали, что же еще я скажу. – Я бы не хотела, чтобы Энди… или моего ребенка учила эта сумасшедшая алкашка. Да и чему она учит? А этот Бинс? – усмехнулась я. – Кто-нибудь вообще любит его уроки? А Локонс, про которого вы мне рассказывали? Такие люди, как они, и как, уж простите меня, Хагрид, не могут быть преподавателями. Если бы Энди сказал мне, что хочет на уроки Хагрида, я бы сделала все возможное, чтобы он передумал.       - Ты не имеешь права так говорить, - процедил Гарри сквозь зубы. – Хагрид – самый добрый и безобидный из всех, кого я знаю. Он никого никогда не обидит.       - Он – нет. А его питомцы – очень даже. Давай смотреть на все здраво, Гарри. Ты бы так не защищал Хагрида, если бы он не был твоим другом. Если учителя от министерства реально будут знания, а не заниматься херней, как Трелони, я всеми руками «за» них.       Гарри смотрел на меня со злобой во взгляде, кулаки его были сжаты.       - Простите, если я вас обидела. Но это мое мнение. Но меньше ненавидеть Амбридж я не стала.       - Это пока, - сказал Рон. – Сегодня ты говоришь это, а завтра сдашь всех членов ОД с потрохами.       - Не неси херню, Рон, - нахмурилась я. – Признайтесь: если бы Малфой не был Малфоем, вы бы так не говорили. Или если бы это было мнение Седрика. Вы возмущены не из-за слов, а из-за того, кто именно меня переубедил. Ведь так оно и есть. А если вы считаете, что я могу похерить все это, - я обвела рукой комнату, - значит, вы меня очень плохо знаете.       Я вышла из Выручай-комнаты обиженная до такой степени, что хотелось плакать. Плакать от того, что отношения с Малфоем сродни предательству. Все считают его засранцем, и я понимаю почему. Да, Драко и близко не идеален, но относиться к нему, будто к заклятому врагу, - полный идиотизм. Никто никогда не пытался понять его, почему он ведет себя так, как ведет. Но я понимала. И была готова защищать от каждого, кто без причины назовет его мудаком.       После того, что случилось в Выручай-комнате, Гарри со мной не разговаривал. Он все еще дулся из-за моих слов про Хагрида. Да и пусть дуется дальше. От своего мнения я не откажусь, и извиняться не буду. Хоть Гермиона и говорила, что так будет лучше, я не слушала ее и не считала себя в чем-то виноватой.       Через несколько дней Гарри сам подошел ко мне поговорить. Видимо, Грейнджер отправила. Мы с Драко сидели в библиотеке и занимались «домашкой». Гарри и Гермиона тоже были здесь. В какой-то момент они начали о чем-то яростно шептаться, а потом Поттер, опустив голову, подошел к столу, за которым мы с Драко сидели.       - Привет, Гарри, - сказала я. – Ты что-то хотел?       - Да, я хотел… хотел извиниться, - сказал он, косясь на Гермиону. – За то, что сказал про него. – Он кивнул на Малфоя. – Я был не прав. Прости.       Поттер развернулся на пятках и зашагал обратно к Гермионе.       - И что это было? – сказал Драко, выгнув бровь.       - Ну, - протянула я, - весь Гриффиндор считает меня самой ужасной предательницей из-за того, что я встречаюсь с Малфоем. А тут еще оказалось, что я согласна с ним по поводу некоторых действий Амбридж. Ты бы знал, как мне надоело со всеми ругаться.       Драко обнял меня за плечи.       - Разве не плевать, что они думают?       - С каких пор тебя перестало волновать, что думают другие? – вскинула я бровь.       - С тех пор, как я влюбился в тебя.       Жизнь в Хогвартсе шла своим чередом с заботами и проблемами. Многие погрязли в «домашке» и подготовке к экзаменам – поэтому с Драко мы вделись крайне редко. По вечерам гостиная Гриффиндора превращалась в один большой сгусток стресса и переживаний, где мне совершенно нечего было делать. Хотя, у этого был плюс – я стала чаще видеться с Энди. Единственным, кто никогда не осуждал мои отношения с Малфоем. Энди, как настоящий брат, сказал лишь, что набьет самовлюбленную слизеринскую морду, если тот обидит меня.       В гриффиндорской гостиной переживали не только из-за предстоящих экзаменов. Оказывается, Керк, который был нашим загонщиком, ушел из команды, потому что на прошлой игре его посадили на скамейку запасных. Теперь у нас не хватало одного игрока, и Анджелина очень из-за этого переживала, а вкупе с надвигающимися экзаменами она стала крайне раздражительна и, я думаю, уже была близка к нервному срыву.       Как-то вечером Джонсон подошла ко мне прямо за ужином. Я сразу поняла, что ей надо.       - Винчестер, ну пожалуйста! – взмолилась девушка. - Сейчас мы просто в такой жопе, что я рыдать готова!       - А ты не можешь провести отборочные? Не верю, что ну совсем никого нет! – сказала я, оглядев гриффиндорцев.       - На еще одни отборочные у меня точно нервов не хватит. Да ладно, Амелия, тебе же понравилось!       Я закрыла лицо руками готовая просто взвыть. Ну почему все так и хотят, чтобы я была у всех на виду? Это что, какой-то заговор? И Кроули совсем стало скучно в своем аду? Может, кто-то думает, что я люблю, когда на меня смотрят, люблю быть в центре внимания, чтобы меня обсуждали. Да ни хрена это не так. Я так долго была той, в кого тычут пальцами. Одно мое существование было поводом для обсуждения. Я – один большой повод для обсуждения. Никому никогда было неважно, кто я. Даже мое имя никого не интересовала. Просто Девочка-Со-Шрамом, та черноволосая… Как угодно. Уже все равно. Но Анджелина смотрела на меня с такой надеждой. Будто ее интересовала я сама, а не то, что обо мне говорили. Ей нужен был просто игрок, а не даже Амелия Винчестер.       - Блять, я тебя ненавижу! Вот хотела отдохнуть. Но нет!       - Так ты согласна? – осторожно сказала Анджелина.       - Да, черт возьми.       - Винчестер, я тебя обожаю! – Анджелина широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. – Я скажу, когда будет тренировка. Ты просто супер! – и она куда-то убежала.       - Ну что ж, Винчестер, - сказал Фред самодовольно ухмыльнувшись, будто это он уговорил меня вступить в команду, - поздравляю! Надеюсь, с Амбридж проблем не будет.       - Вот черт, - выругалась я. – Я совсем не подумала о ней! Жаба найдет к чему прикопаться, точно вам говорю!       - Не переживай, - сказал Драко после ужина, - Амбридж против не будет.       - Это почему же?       - Ну, - протянул он, прислонившись спиной к парапету башни Астрономии, - ты уже давно ведешь себя… спокойно, не ввязываешься в конфликты. Даже, вроде, не дерзишь ей. Так что, проблем нет.       - С чего такая уверенность? – не унималась я.       - Скажем так… - Малфой убрал мне за ухо выбившуюся прядь волос. – Амбридж держит меня при себе и считает, что я на тебя хорошо влияю. Говорит, что обожает моего отца, а я – ну просто милашка!       Я рассмеялась.       - Ты? Милашка? Она, видимо совсем ослепла.       - Ну и мерзкая же ты, - скривился Драко.       В мягком серебристом свете полной луны слизеринец был особенно красив. Его серые глаза казались черными, как и небо над нашими головами. Глаза Драко мерцали множеством звезд, подобно тем, что утопали в небесной черноте. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд.       - Да ладно, - сказала я, закатив глаза, - ты какой угодно, но только не милый.       Драко приблизился вплотную к моему лицу, я почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Я уже ждала, что он меня поцелует, но он сказал серьезно:       - Я – самый милый на свете. Ясно тебе?       Как и сказал Драко, упыриха без проблем позволила мне играть за гриффиндорскую команду. Гарри чуть со скамейки не свалился, как узнал. Седрик, надеясь, что горгулья подобрела, отправился к ней просить разрешения его команде хоть еще раз выйти на поле. Но та лишь ухмыльнулась и сказала то, что говорила раньше: Седрик должен покинуть команду. И, как всегда, пуффендуйцы решительно не хотели отпускать своего капитана, предпочтя сидеть на скамейке всем вместе, чем играть без него.       А моя жизнь с тренировками и встречами ОД стала почти не скучной. Анджелина гоняла нас всех до тех пор, пока мы не упадем, а Гарри перед самой пасхой начал учить нас Патронусам, которых обещал уже очень давно.       Хоть Поттер и говорил, что это одно из самых сложных заклинаний, у большинства начало получаться почти сразу.       - Да, в спокойной обстановке это проще сделать, - сказал он, - чем при встрече с дементорами. Нам бы боггарта сюда или типа того.       - Ой, это было бы очень страшно! – сказала Лаванда, серебристая дымка из палочки которой тут же исчезла. – У меня до сих пор не поучается! А ты говоришь боггарта.       - А у меня вроде получается! Посмотри, Гарри!       - И у меня, Гарри!       По Выручай-комнате носились разные животные, отливающие серебром. Зрелище было таким завораживающим, что я тупо стояла, раскрыв рот, и смотрела, как собака бегает за зайцем, как грациозная лошадь с длинным хвостом и гривой скачет под потолком, как юркая выдра будто плывет по серебристым дымчатым волнам. До меня не сразу дошло, что нужно тоже что-то делать.       - Думай о чем-нибудь хорошем, - сказала я себе.       Все мои счастливые воспоминания неотрывно были связаны с мамой. Я думала о ней, вспоминала ее смех, голос, отвратительную готовку, но за всем этим, вызывающим улыбку, следовало убийство, и думать о хорошем уже не получалось.       - Давай, ты сможешь! - снова сказала себе я.       Я вспомнила, как мы громко пели песни, игравшие по радио, когда ехали домой из супермаркета. Как вместе с Энди, папой и Дином извалялись в муке. Как мы учили Энди плавать. Как мама целовала меня в макушку. Образы, картинки и голоса смешались в едином водовороте, который уже никогда не вернуть. Но это было самое счастливое время в моей жизни.       - Экспекто патронум, - сказала я, направив все свои чувства в волшебную палочку.       Сквозь меня будто что-то прошло, а из палочки вырвались не клубы дыма, а серебристая птица. Это был прекрасный лебедь с большими крыльями и длинной шеей. Он кружил под самым потолком Выручай-комнаты, а я стояла и смотрела на величественную птицу. По моей щеке скатилась одинокая слеза.       «Она стала звездой», - сказала я как-то Энди.       И да, моя мама – звезда, ярко сияющая высоко в небе. А мы – здесь. Смотрим на нее и дико скучаем.       За моей спиной громко хлопнула дверь. Обернувшись, я увидела ушастое существо, с которым познакомилась на кухне.       - Добби! – вспомнила я. – Привет!       - Привет, Добби, - сказал Гарри, увидев домовика. – Что случилось?       Огромные глаза эльфа стали еще больше от испуга, его маленькое тельце и большие уши дрожали. Все, кто находился в комнате, молча следили за Добби.       - Гарри Поттер, сэр, - пропищал он. – Добби пришел вас предупредить… Но всем велели молчать…       Эльф было ринулся головой в стену, но Гарри успел поймать его за крошечную руку.       - Добби, что случилось? – спросил Гарри снова.       - Гарри Поттер! Она… она… - Свободной рукой Добби со всей силы ударил себя о носу. Гарри схватил и ее тоже.       - Кто «она»? – Но и все и так поняли, кто поверг эльфа в такой ужас. – Амбридж?       Добби кивнул и ударился головой о колени Поттера. Видеть это было невыносимо.       - И что она? – Гарри отодвинул домовика на расстояние вытянутой руки. – Неужели, она узнала про это? Про ОД?       Лицо Добби исказилось от страха. По комнате прошла волна вздохов и восклицаний.       - Она идет сюда?       - Да, Гарри Поттер! – взвыл Добби. – Она скоро будет здесь!       Гарри выпрямился и оглядел нас, застывших и ждущих каких-то указаний.       - Чего вы ждете? – заорал он. – Бегите!       Все тут же бросились к двери, у которой образовалась пробка. По одному-два человека выскакивали в коридор и бежали, кто куда. Никто не хотел попасться Амбридж. Каждый из нас прекрасно понимал, что будет с тем, кому не посчастливиться оказаться пойманным. Я выскочила в коридор прямо за Седриком, растерявшись, бросила бежать за ним, но кто-то схватил меня за руку и затащил в мужской туалет, что был недалеко от Выручай-комнаты. Кто-то грубо прижал меня к стене и зажал рот рукой. Я же хотела закричать, начать отбиваться, но разглядела в темноте лицо Малфоя.       - Будь здесь, - сказал он тихо. – Ни звука. Ясно?       Не дождавшись от меня ответа, он вышел в коридор, где почти сразу раздался крик и такой звук, будто кто-то со всего размаху шлепнулся на каменный пол.       - Профессор! Профессор! – закричал Малфой.       - Прекрасно, Драко! – воскликнула Амбридж. – Прекрасно! Встать, Поттер!       О нет… Неужели, все это время Драко готовился нас сдать? Я не могла в это поверить. Не могла поверить, что погубила все собственными руками. Нет, это просто не может быть. Я медленно сползла по стене и расплакалась, спрятав лицо в ладони. Уже было плевать, услышит меня кто или нет. Там, перед Амбридж, должна быть я, а не Гарри. И как после этого я буду смотреть им в глаза?       В коридоре послышались шаги, дверь туалета открылась.       - Амелия, - сказал Малфой тихо, - пошли. Тебе нужно уходить.       - Съебись отсюда, Малфой, - прошипела я. – Иначе я тебе убью собственными руками.       - Чего? Ты с ума сошла? Тебе валить отсюда надо! – Он попытался взять меня за руку, но я отдернула ее. – Да что с тобой?       - Со мной что? Со мной? А то, - начала я, поднявшись на ноги, - что ты сдал нас со всеми потрохами! Я тебе доверяла, а ты меня предал. – Слезы брызнули из глаз и полились по щекам. Стало как-то слишком одиноко и больно, что я даже не могла злиться. – Ты предал все, что между нами было. Ублюдок. Видеть тебя не хочу.       - Во-первых, - начал Драко, прижав меня к стене, когда я попыталась уйти, - прекрати орать. Во-вторых, я бы никогда… никогда, слышишь? – Он обхватил мое лицо руками и заставил посмотреть на него, - не предал тебя.       - Откуда тогда Амбридж узнала? А? Никто не знал, кроме тебя.       - У вас завелась крыса, Амелия. Вас сдала одна из ваших.       - Что? Но… но кто?       - Кудрявая с Когтеврана. Марианна… Мариэтта… Хрен знает, как ее зовут. – Драко устало потер лоб и взъерошил волосы. – Она пришла к Амбридж сегодня. Я был там, в ее кабинете. Эта девчонка чуть ли не в истерике билась – ее еле успокоили. В общем, она сказала, что некий Отряд Дамблдора собирается здесь, на восьмом этаже, и сейчас они как раз там. А потом ее лицо покрылось отвратительными прыщами. Меня чуть не стошнило! Амбридж приказала собрать людей, сидеть здесь и ждать. – Я вновь расплакалась. Так стыдно было перед Драко, но слова извинений никак не шли из моего рта. – Амелия, если бы я мог предупредить вас, я бы это делал, правда. Но все так быстро произошло. Я… я просто не успел ничего придумать.       Не переставая плакать, я обняла слизеринца и уткнулась ему в плечо.       - Мне жаль, правда, - проговорил он, гладя меня по спине.       - Драко, прости меня, - сказала я тихо. – Я такого тебе наговорила.       - Эй, - он поцеловал меня в губы, - я понимаю. Любой бы так отреагировал. Не переживай. Главное, с тобой все хорошо.       - А как же Гарри? Амбридж его живьем сожрет!       Драко нахмурился и задумчиво произнес:       - Не думаю. Она повела его к Дамблдору, а он-то уже точно защитит своего любимчика. Главное, что с тобой все хорошо. – Он поцеловал меня в соленые от слез губы и крепко обнял.