This silence...

-Только не беси меня, пожалуйста, - рычит мужчина, потирая пальцами виски, и устало вздыхая. Зря, очень зря он начал разговор об Ожогине. А вернее разговоры. Всю эту неделю он только и делал, что расспрашивал Агату о его ближайших репетициях, и прочей ерунде. Поначалу девушка не придавала этому значения: мол, спрашивает и спрашивает, меня это не должно волновать. Но на третий день она не выдержала, рассмеялась и спросила: "Ты влюбился, что-ли?". На что Ростислав выкрикнул(именно выкрикнул), что-то очень язвительное, и Вавилова, сделав обиженное лицо и громко хлопнув дверью, покинула гримёрную. -Милый Генри, так злиться абсолютно ни к чему, - Агата, а вернее Люси, рассмеялась, и, послав Ростику воздушный поцелуй, покинула комнату. -Да я не... - выкрикнул мужчина, но поняв, что в помещении он теперь один, понизил голос, произнеся тихое: -...злюсь. Колпаков и сам не понимал, что им движет. Зачем он затевает все эти разговоры? Зачем по сто раз на дню обновляет страничку Ожогина, чёрт бы его побрал? Почему каждую секунду берёт телефон со стола, и нервно крутит его в руках? Так ведёт себя человек, который ждёт очень важного звонка. Но он-то не ждёт. Вернее ждёт, но всё это так напрасно. А ведь началось всё с одного пьяного поцелуя. Они что-то праздновали. Кажется, закрытие "Бала". Да...Праздновали хорошо. До того момента, пока в стельку пьяный Ожогин не зажал бедного Ростислава у стены в одном из коридоров. Иван ничего не говорил, только смотрел своими пронзительными синими глазами на Колпакова, и чуть улыбался. Если бы Ростик захотел, то с лёгкостью оттолкнул бы от себя пьяное тело. Но дело в том, что он не захотел. Не захотел и точка. Объяснять нечего. Ожогин, наверняка и не помнит этого поцелуя. Интересно, он вообще хоть что-нибудь помнит с того закрытия? Дело в том, что помнит. Смеётся над шутками, связанными с этим мероприятием, с улыбкой вспоминает пьяные выходки своих друзей, но абсолютно не хочет вспоминать свою пьяную выходку. Выходку, из-за которой Колпаков теперь мучается. Постойте, а мучается-ли? За дверью слышится голос: "А что, я теперь в этой гримёрке?" Молчание. А молчание, как известно - знак согласия. Дверная ручка медленно опускается. Благо, хоть не скрипит, а то Колпаков точно чем-нибудь да запустил бы в дверь. Дверь открывается, на пороге появляется запыхавшийся Ожогин. Мужчина удивлённо оглядывает Ростислава, и через несколько секунд произносит: -А что ты здесь делаешь? Ты ведь только вечером выступаешь. -Тебе какое дело? - недовольно спрашивает Ростислав, поднимаясь со стула, и подходя к двери. - А ты вообще сегодня не выступаешь. -Я на репетицию приехал. -А...Звёзды, оказывается, репетируют... -Да что с тобой, Ростик? - Ваня слегка нахмурился. - Я тебя чем-то обидел? -Да пошёл ты, - выплёвывает Колпаков, и выходит из гримёрки, оставляя недоумённого Ожогина наедине со своими мыслями. До вечернего выступления остаётся два часа. Колпаков аккуратно заглядывает в гримёрку. Ожогина уже и след простыл, и о том, что он был здесь, напоминает только запах его парфюма. Того самого, который был на нём на закрытии. Ростик тряхнул головой, отгоняя ненужные, но всё же очень приятные воспоминания. Мужчина нахмурился. На столе лежал чёрный смартфон, который Ростислав ни с одним другим не спутает. Да это же телефон самого Ожогина. Но заострять на нём внимание Ростик не стал, просто присел на стул, наблюдая за тем, как гримёрша раскладывает свои инструменты. До выступления остался час. Гримёрша уже давно ушла, а вот Колпаков так и остался сидеть. Времени ещё предостаточно. Мужчина улыбнулся. Из зеркала на него смотрел Генри Джекилл, из которого вот-вот вырвется Эдвард Хайд. Была бы у Ростика возможность хоть иногда выпускать своего внутреннего Хайда наружу...Нет, это было бы слишком хорошо для него, и слишком плохо для окружающих. -Я тут свой телефон не забывал? Эта так неожиданно и громко произнесённая фраза, заставляет Колпакова подпрыгнуть на стуле, и недовольно покоситься на дверь. Ну да, Ожогин собственной персоной. -Господи, Ожогин...Нельзя же так пугать. - мужчина встаёт со стула, беря в руки листы с текстами арий, чтобы хоть чуть-чуть создать иллюзию занятости. - На столе лежит. -Я стучал. - Иван взял телефон со стола, и кинул взгляд на Колпакова, не отводящего взгляда от листов. - Ты все арии наизусть знаешь. Что-то случилось? -Ничего не случилось. Может не будешь отвлекать? Мне скоро на сцену. - Ростислав откладывает листы в сторону, переводя взгляд на Ивана. Ваня пару секунд стоит неподвижно, а затем делает несколько шагов в сторону Колпакова. Тот же в свою очередь, начинает отступать назад. Ожогин делает ещё пару шагов, Ростислав тоже. Так бы они наверное и передвигались по комнате, если бы Ростик не столкнулся с таким препятствием, как: стена. Ростислав издаёт недовольное рычание, прожигая взглядом серых глаз Ивана. Вот он. Так близко, что можно почувствовать запах его парфюма. Ожогин победно улыбается, вжимает Колпакова в стену, и тихо шепчет: -Знакомая ситуация, не правда-ли? - губы Вани легко касаются уха Ростислава, а этот шёпот вызывает волну мурашек. -В-вань, я... Колпаков не успевает договорить. Иван затыкает его грубым и резким поцелуем, заставляет вжаться в стену ещё сильнее. Ростик впивается пальцами в плечи Ожогина, только вот отталкивать его совсем не хочется. Наоборот, хочется прижаться к нему всем телом, и не выпускать из объятий ни на миг. Но всё хорошее всегда заканчивается. Ваня резко отстраняется, опускает синие глаза в пол, тяжело дышит. В голову Ростику приходит только один вопрос: -И как мы теперь будем? Что будет дальше? Ожогин не произносит ни слова, лишь спешно покидает комнату, заставляя покрасневшего Колпакова сползти вниз по стене, и сесть на пол.