Выходные. День первый

Месяц был тем еще. Иван буквально валился с ног из-за работы. Шоу за шоу, "Бал" в Москве, "Онегин" в Питере, промежуточные концерты в других городах, а не только в столицах, вскоре планировался "Джекил и Хайд", и Иван уже был не рад такой своей популярности. Деньги это конечно замечательно, но иногда хотелось лечь и проспать неделю, чтобы никого рядом, тишина, без поклонников и партнеров по театру, без назойливых журналистов с их тупыми, одинаковыми вопросами. Тишина, вакуум, забвение хоть на неделю. Иван завел машину, откинулся на спинку сидения закрыв глаза. От усталости он видел цветные мушки, что разбивали темноту. Всё, кажется, он закончился. Пора что-то менять, только бы понять, что именно? Ожогин аккуратно выехал со стоянки, голова нещадно гудела, боль мешала сосредоточится на дороге. И, конечно же, поворот не туда, еще один, - кто придумал эти новые ебучие развязки?! - и вот, Иван Геннадьевич уже где-то в Измайлово. Он чертыхнулся. За окном стемнело, а он, как дурак, оказался совершенно не там, где планировал. Матюгнувшись, Иван вышел из авто, достал прежде из бардачка пачку сигарет. Курил он редко - слишком сильно это дерьмо влияло на голос -, но сейчас было просто необходимо. Необходимо было хоть немного расслабиться, успокоить нервы, чтобы добраться без происшествий до дома. Который был не так уж далеко, но это обстоятельство нихера не грело. Иван оперся бедром о машину и жадно втянул сигаретный дым, закашлявшись с непривычки. - Курение вредит твоему здоровью. Голос был смутно знаком, и только поэтому Иван не послал козла, что влез в его мысли со своими нравоучениями, куда обычно посылают советчиков не слишком трезвые и не слишком культурные люди. Окинув говорящего раздраженным взглядом, он бросил окурок себе под ноги, затушил носком ботинка. Уже залезая в машину, Иван сообразил, где и при каких обстоятельствах встречал этого молодого человека. Давешний любовник криво ухмыльнулся, когда Иван вылез обратно из авто и уставился на него. - Скину все на то, что сейчас слишком темно, а не то, что ты меня забыл, – рассмеялся тот по-мальчишески задорно. - Что ты тут делаешь? - Общага моя недалеко, – указывая подбородком в сторону многоэтажного дома. - Студент? - Можно подумать ты им не был, – пожал плечами парень. Ожогин стоял и смотрел на любовника. Не изменился, все такой же любопытный, живой взгляд, чуть кривая улыбка на обычном, но сейчас таком симпатичном лице. Мальчишка облизнулся, и Иван перевел жадный взгляд на его губы. Точно! Весь последний месяц он ни с кем не спускал пар. Вот в чем разгадка его паршивого настроения! Как все банально и просто - ему всего лишь надо было потрахаться. Но когда? С таким графиком хорошо если успеваешь пожрать и поспать в лучшем случае 4-5 часов в сутки. Ожогин вновь посмотрел парню в глаза и увидел там понимание. Видимо, взгляд Ивана был слишком красноречивым и голодным - Может, сядем в машину? Холодно. Предложение Ожогину понравилось. Он кивнул и сел на свое место, раздумывая, что делать дальше. Казалось весьма неудобным предложить парню минет в тачке возле его же общаги. А вдруг кто увидит? Хотелось до звона в яйцах. У Ивана уже крепко стояло и ему надо было совсем немного, чтобы его чутка приласкали вот этим самым ртом - он помнил, парень весьма неплохо сосет. Но как попросить? Не умел Ожогин просить. Обычно это его просили, умоляли и подставлялись. Но, оказалось, паренёк попался крайне сообразительный. Только захлопнул дверь автомобиля и тут же накрыл своей ладонью пах музыканта. - Мне приятна твоя реакция, серьезно, – он сжал пальцы, гипнотизируя своим взглядом Ивана. – Как давно не трахался? – расстегивая пояс, а затем и зиппер с пуговицей, склоняясь все ближе и ближе к промежности. - Месяц или около того, – Иван откинул голову на подголовник сидения, руку запустил в вихры любовника. Сейчас он был готов предоставить тому самому решать, как он будет ему отсасывать. Контроль это хорошо, но Ожогин понимал, что сейчас этого самого контроля у него как раз-таки и нет. Парень нырнул рукой за ткань белья и вытащил стоящий член. Облизав ладонь, он обхватил ею плоть и чуть подул на влажную головку. Сверху раздался стон одобрения, пальцы в волосах чуть напряглись, но вновь расслабились, давая мальчишке самому решать что и как делать дальше. - Сильно же тебя приперло, – улыбнулся тот и обхватил головку губами, чуть посасывая ее. Парень погрузил член неглубоко в рот, языком обводя головку по кругу, мягко проводя под ней, по уздечке. Затем выпустил член изо рта, продолжая дрочить рукой. Иван повернул голову и посмотрел в окно. На противоположной стороне дороги, как раз там, где находились дома, ходили люди. Он понимал, если кто-то сейчас подойдет ближе, к своей припаркованной машине, то ему не составит труда понять, что же происходит. От возможности быть застуканными удовольствие возросло во сто крат. То, как ему отсасывали, как хорошо и глубоко любовник пускал его член в глотку, как правильно он водил рукой по его стволу, как умело играл с уздечкой языком и какими звуками это все сопровождалось, вынесло мозг Ивана окончательно, спуская все предохранители. Неожиданный любовник проглотил все до капли. Он сыто смотрел на певца, откинувшись на спинку пассажирского кресла, и мягко улыбался. Иван взглянул на него, потянулся и стер пару капель своей спермы в уголке рта. - Как тебя хоть звать, спаситель? Парень вновь звонко рассмеялся, а потом дернул за ручку, открывая дверь и вываливаясь на улицу. В салоне сразу стало свежо и чуть зябко, Ожогин повел плечами, чувствуя небольшой озноб. Не май месяц, однако. - Павел я, – мальчишка захлопнул дверь и, смотря по сторонам, побежал через дорогу. Парня кто-то окликнул, судя по тому, как он затормозил при входе в общежитие. Друг или приятель, решил про себя Иван. Ребята поздоровались и вместе скрылись за дверьми здания. Пора было ехать домой, но Иван продолжал смотреть на здание и терзаться вопросом, может стоило взять телефончик? Прошла неделя, и она была значительно лучше предыдущей. Даже за кулисами народ заметил, что у Ивана Геннадьевича явно закончился ПМС и он снова стал вести себя как цивилизованный человек, больше не рычал, не язвил на самые безобидные высказывания в свой адрес. Иван понимал, с чем связан такой подъем духа, но при этом невероятно сложно было признаваться самому себе, что он бы не отказался от этого Павла еще пару раз, от его податливой задницы и умелого рта. Такого горячего, влажного, от глотки, что пускала член в себя на всю длину. - Блядь, – Иван сжал свой пах. Сейчас не время думать о сексе - скоро его выход. Он несколько раз вздохнул и выдохнул полной грудью, успокаиваясь. Все же телефон надо было взять. Не каждый день тебе так качественно сосут, да и потом, задница у мальчишки тоже была весьма хороша. И, главное, никаких залетов, истерик и требований. Пару раз Иван приезжал к тому самому общежитию, торчал там вечером какое-то время, а потом сваливал, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительным. Разумеется Павла он так ни разу и не встретил. Мальчишка словно испарился. А может и наврал, что живет там. Может просто приходил к кому-то в гости? Артист накручивал себя почем зря и вновь возвращался в то поганое настроение, в котором пребывал перед памятной встречей на стоянке. Но когда Иван наконец-то взялся за генеральную уборку в своей квартире и обнаружил под кроватью плаг, с которым впервые любовник попал к нему домой, у него сорвало все тормоза разом. Он отшвырнул игрушку в сторону, обулся, схватил ключи и куртку, и вылетел из дома. Машина мчалась на предельно допустимой в этом районе скорости. Добравшись до общаги, он припарковался на том самом месте, где останавливался впервые, и принялся ждать. Что-то, возможно проведение, подсказывало, что сегодня он-таки будет вознагражден за все свои волнения и терпение. Или он кого-нибудь покалечит. Ну, в самом деле, не снимать же шлюху, чтобы спустить пар. Да и потом, Иван ясно понимал, что хочет конкретного человека. - Павел, блядь, – вцепившись в руль и барабаня по нему большими пальцами, рычал себе под нос музыкант. – Где тебя носит, Павел? От стука в стекло водительской двери, его аж подбросило. Иван медленно повернул голову и почти со стоном выдохнул от облегчения - нужный мальчишка стоял там, на улице, перед его машиной. - И? – вопросительно глядя на Ожогина, спросил тот, когда Иван опустил стекло. - Садись. Павел пожал плечами, но сделал как было велено, машину обошел и забрался в салон. - Твое появление здесь в первый раз я мог спустить на совпадение, но когда я увидел твою машину опять, а потом снова и снова, меня это начало напрягать. - Так ты видел, что я приезжал, и не вышел? – Иван недобро взглянул на парня. - А с хрена ли я должен был выходить? Мало ли, может это был и не ты вовсе? - парень выдержал паузу. - Что тебе надо, Иван Геннадьевич? Ожогин не стал отвечать. Да и зачем слова, когда по его взгляду и так было все понятно. Не понятным было самому Ивану, какого рожна этот сопляк не рад его вниманию? Певец ухватил мальчишку за шею и притянул к себе жадно целуя, почти вгрызаясь в рот студента. Павел повырывался для проформы, но потом обмяк и принялся отвечать на агрессивный поцелуй, постанывая мужчине в рот. - Хочу тебя в свою постель. Сегодня и на все выходные. - Ага. То есть, пока ты там дерешь глотку на своих спектаклях, я, как примерная жена или хуже - наложница, буду ждать тебя дома в полной готовности? - Именно - почти не размыкая губ, сквозь зубы прорычал иван. – Имеешь что-то против? - Есть парочка возражений, но мне почему-то кажется, ты их не примешь. - Понятливый, –очередной поцелуй, но уже более мягкий. - Мне надо взять кое-какие вещи из комнаты. Подождешь? - Не сомневайся, – Иван наконец-то отпустил паренька. – Без тебя не уеду. Кажется, это были самые долгие двадцать минут в жизни Ожогина. Он закрыл глаза и принялся нетерпеливо ждать, когда вернётся любовник. Не хотелось думать, что парень просто его обманул, лишь бы только вырваться из лап чокнутого, каким Иван видел себя сейчас со стороны. И что только случилось с его выдержкой? Он же всегда и всё контролировал, а тут срывается лишь потому что какой-то парень сделал ему пару раз хорошо? Всегда и во всём Иван прекрасно осознавал свои действия, анализировал их, брал на контроль и делал всё так, чтобы потом не было мучительно стыдно или больно. Но сейчас он не мог с полной уверенностью сказать, что не совершает ошибки. Его тянуло к пареньку. Нет, это не была любовь или что-то еще такое по-женски ванильное и романтичное. Ему хотелось секса именно с этим человеком. Даже не с человеком, а с этим телом - человека-то он не знал, да было и не особо интересно, если уж говорить откровенно. Павел сел рядом и, пристегиваясь, еще раз взглянул на Ивана. - Странный ты, Иван Геннадьевич, но я не против провести выходные под тобой. Может это и срывало предохранители, хер его знает. Но то как парень с ним говорил, как смотрел и как себя вел, всё это вместе пробуждало в Иване самое низменное, самое темное, самое поганое, что он так умело контролировал на людях. - Почему так долго? – заводя автомобиль и выводя его на дорогу. - Да уверен, что ты трахнешь меня как только за нами закроется дверь в квартиру. А у меня давно никого не было, не хочу, чтобы ты меня порвал. Как же он был прав. Иван не стал церемонится, он просто уткнул парня лицом в дверь и стащил с него штаны. Задница реально была растянута и смазана, что несказанно порадовало. Ожогину казалось, что у него в штанах все полыхает. Джинса давила на пах причиняя боль, поскорее хотелось воткнуть свой член в задницу Павлу - туда, где давить уже будет приятно, хорошо, горячо. Дырка поддалась не сразу. Ивану пришлось несколько раз толкнуться, чтобы преодолеть сопротивление мышц ануса, но он это сделал. Правда, пришлось заткнуть парню рот ладонью, чтобы на лестнице не особо было слышно, чем тут занимается представительный мужчина, известный артист Иван Ожогин. Павел стонал и вертел задом. Из-за разницы в росте ему приходилось стоять буквально на носочках, чтобы Ожогину было удобнее его брать. Тот опять был резок, трахал жестко, до упора, до звучных шлепков меж их телами, он буквально впечатывал свой пах в ягодицы любовника. Кончил Иван быстро, слишком быстро по его мнению, но сказывалось сильное возбуждение и отсутствие секса неделю. Павел буквально сполз по двери, когда член партнера перестал таранить его дырку и с пошлым звуком вышел из его зада. - Чувствую, словно меня распяли. Иван заправил член и застегнул брюки. - Вставай, – он протянул любовнику руку. – Нечего сидеть на полу, зад застудишь. - Ну да, он же у нас такой ценный. - Еще какой, – помогая подняться и притягивая в объятия. – Ты не представляешь какой, – шепотом, утыкаясь носом мальчишке в волосы, а потом резко отпуская. – Голоден, студент? Пока Иван хозяйничал на кухне, Павел отнес вещи в спальню. - Кажется, я понял, что тебя подвигло найти меня, – он стоял привалившись к дверному проему и держал в руках свою анальную пробку. – Не, серьезно? Ожогин пожал плечами. Он уже не мальчик, чтобы оправдываться, тем более перед каким-то малолеткой. И не важно, что парнишке чуть больше двадцати, по сравнению с самим Иваном, Павел был совсем сопляк. - Ты не ответил. - Я не собираюсь как-то комментировать произошедшее. Да и потом, – Иван выставил тарелки на стол, – ты и сам не против. Павел согласно хмыкнул и принялся за еду. - Я хотел тебя с момента, как услышал. Мне было интересно, такой ли ты темпераментный в постели, как и на сцене, - парень неторопливо жевал овощной салат, – Знаешь, а я был уверен в твоей натуральности. Пока не заметил, что ты разглядываешь не только девиц, но и парней. Надо быть более аккуратным, господин Ожогин, а то вдруг еще кто-то догадается. Иван на это только хмыкнул, но сделал мысленную пометку, действительно более тщательно следить за вырывающимися на поверхность эмоциями. Слухи ему были не нужны, особенно такого интимного характера. Он, конечно, подумывал о разводе, но не сейчас. Вначале надо было подготовить почву, пути отхода, как-то подготовить не только жену к этому известию, но и детей. Детей Иван любил, относился как к маленьким личностям. Наверное, если бы не они, он бы уже давно был свободным мужчиной в поиске новых приключений. С другой стороны, кольцо на его безымянном пальце никогда не мешало приключениям. Вечер хоть и обещал быть томным, но таковым не становился. После того, как они с любовником закончили ужинать, Ивану хотелось только одного – секса. Грубого, жесткого, страстного секса. Ему хотелось скрутить парня в бараний рог и трахать до звезд перед глазами, до подламывающихся коленей, до сиплых стонов. Жаль только, звукоизоляция этой квартиры не могла позволить совершить все то, чего так хотелось Ожогину. - Не смотри так плотоядно, а то я начну думать, что ты вегетарианец только по отношению к животным, но жрешь человеческое мясо. - Раздевайся. - Вот так сразу? Без шампанского и конфет? Где романтика, Иван Геннадьевич? Не удивительно, что у тебя недоебит, если у тебя такой же подход к женщинам. - Учить меня будешь, как с дамами обращаться? - Упаси Боги, – Павел рассмеялся, поднимаясь из-за стола и подходя к музыканту, склонился над ним, рукой уперся в стол, а второй - Ивану в колено. – Запомни, я тут по своей воле. Командуй, я не против, но я уйду в любой момент, если меня что-то не устроит. Иван на это только улыбнулся и, да, мальчик был прав, улыбка его была плотоядной. - Не пугай меня, мальчик, – артист погладил паренька по щеке. – Тут я царь и Бог... впрочем, как и везде. Он резко поднялся и ухватил парня за запястье, потащил его, словно на буксире, в спальню. - Хочу тебя, – расстегивая пуговицы на рубашке. Пальцы не слушались, возбуждение било по нервам, вызывая дрожь предвкушения во всем теле. Иван быстро разделся и убрал с постели покрывало, откидывая его в сторону вместе с одеялом. Павел не заставил себя долго ждать, он уселся мужчине на бедра и поцеловал, ерзая и потираясь задом о стоящий член. - Хочу быть сверху, отдашь контроль? – он смотрел шалыми глазами, зрачок почти затопил радужку. – Весь, полностью? Я веду, а ты подчиняешься? Иван лишь кивнул, завороженный этим парнем. Он смотрел ему в лицо, пытался найти хоть что-то, что так влекло его, хоть каплю красоты, которая могла возбуждать и побуждать на безумства, которыми Ожогин страдал последнюю неделю, но ничего такого не было. Но ведь влекло, ведь срывало крышу, стоило только увидеть на горизонте. Иван дернулся, желая сбросить со своих бедер, подмять под себя, вытрахать всю дурь из дерзкого мальчишки, но замер, а после расслабился и улегся на постель, закидывая руки за голову. Пусть, если так хочет, то пусть покомандует. Иван еще свое возьмет. Павел провел ладонями по бокам Ожогина, огладил его живот, царапнул ногтями соски, склонился и жадно втянул один из них в свой рот. Иван застонал, чуть ерзая. Было приятно, острое удовольствие прошило до самых кончиков пальцев на ногах. Было хорошо, руки гладили и щипали кожу на его груди и боках, язык мягко охаживал то один сосок, то другой. Ожогин чувствовал член партнера, влажный, горячий, он терся о его собственный. Было в этом что-то пошлое и одновременно нежное. - Руки держи при себе, сегодня веду я. - Сейчас. - Что, прости? – парень чуть приподнялся, схватил Ивана за член, направляя в свою дырку. - Сейчас ведешь ты, – выстонал тот, стараясь удержать себя на месте, не толкаться бедрами, не поддать ими вверх, не вставить сразу и до конца. - Как скажешь, – хмыкнул Павел и принялся насаживаться на член мужчины. Он делал все медленно, запрокинув голову и выставив беззащитное горло. Дышал тяжело, опускаясь с каждой секундой всё ниже, впуская всё глубже, пока не уселся Ивану на бедра. Задницу пекло, растягивало так шикарно, что хотелось ухватиться за свой член и парой резких движений довести себя до разрядки, но в то же время хотелось растянуть удовольствие и объездить этого мужика как следует. Мальчишка открыл глаза, взглянул на любовника под собой, чуть повел задом, вырывая из глотки Ожогина сиплый, животный рык. Уперся ладонями ему в грудь и чуть приподнялся. По лицу любовника было видно, что он готов прямо сейчас ухватить мальчишку за бедра и хорошенько втрахать в постель, но еще держался. Пальцы нервно сжимались и на руках и на ногах, но Иван не позволял себя, пока что. - Я столько раз дрочил, когда смотрел твои записи, – Павел поднимался и опускался. Медленно, томно, прогибаясь в пояснице. Он полностью впускал в свое тело, до упора. – Ты такой сексуальный, когда поешь, – он буквально выстанывал эти слова. - Еще, – Ожогин положил ему руки на бедра, он все еще не двигался, и только пальцы сжимались сильнее на бледной коже. - Еще? – прозвучало бы с сарказмом, но когда в твоей заднице член, как-то глупо смеяться над тем, кому этот самый член принадлежит. – Хотел тебя. Дрочил. Думал, до мозолей, до кости сотру кожу нахер. Мечтал, а потом увидел как ты смотришь на какого-то парня. Не знаю, артист он или просто рядом постоять пришел, – всё больше наращивая темп и более резко двигая бедрами. Вверх-вниз, вверх-вниз, – увидел и понял, что есть шанс, – Павел распахнул глаза и посмотрел на Ивана. – И не прогадал, нехило так тебя зацепило, – рассмеялся в голос. Вновь запрокинул голову, вновь показал горло, в которое сейчас хотелось вцепиться зубами и рвать его, чувствуя, как рот наполняется горячей, солоноватой, с привкусом металла, кровью. Павел остановился так же резко, как и трахал до этого Ожогина собой. Он, не отпуская бешеного взгляда мужчины, не вынимая член из своей задницы, развернулся к тому спиной. - Смотрит, Иван Геннадьеви. Вдруг больше никто такое не покажет, – он уперся руками Ожогину в ноги и вновь принялся скакать на нем. Теперь музыкант ясно видел, как его член скользит из дырки и обратно. Блестящий от смазки, увитый венами, он таранил эту прекрасную дырку, почти до конца, до самого кончика головки наружу и опять внутрь до самого корня. Это было действительно прекрасное зрелище. Иван положил ладони парню на ягодицы, разводя их в стороны для лучшего обзора. Скорость, которую выбрал Павел, была не быстрая, а Ивану хотелось немного резче и жестче. Он ударил ладонью по ягодице. От неожиданности партнер вскрикнул и сжался, что подстегнуло Ивана ударить еще раз. При каждом шлепке член туго сжимался задом любовника, что доставляло дикое наслаждение. Но не руководить процессом и отдать бразды правления, так сказать, в чужие руки? Надолго Ивана не хватило. Парень вскрикнул, когда его резко впечатали лицом в постель и, как в первый их раз, просто топя в простыне, Иван двигался яростно и резко, наплевав на то, что чувствует партнер, пытаясь достичь кульминации как можно быстрее. Он был эгоистом, он не скрывал этого, но только с женщиной в постели он выверял каждое движение, каждый угол проникновения, стараясь ублажить в первую очередь ее, дабы «не ударить в грязь лицом», так сказать. А с мужиками, о, как это было горячо с мужиками! Павел под ним задергался, ему явно не хватало кислорода, Иван милостиво убрал руку с его макушки, но ухватил за шею. Он склонился к самому уху партнера и зашипел-зашептал: - Если я слегка придушу тебя, ты же не будешь против? - Да вы извращенец, Иван Геннадьевич, – выстонал парень, но Иван понял, что тот на всё согласен. - В следующий наш заход. Хочу посмотреть, как ты беспомощно будешь хватать меня за руки, раскрывая свой блядский рот, как рыба, выброшенная на берег. Обожаю контроль, – целуя в висок. Любовник не ответил, он только слабо простонал и, кончил, пачкая свежую простынь. Ожогин продолжил трахать его не сбавляя темпа, он кусал и лизал плечи мальчишки, шею, оставляя следы не только от пальцев, но и от зубов. Хотелось прокусить до крови, почувствовать тот вкус, которым наслаждается его "Граф". Кто бы и что бы не говорил, а персонаж врастает в тебя или же ты врастаешь в персонажа. Иван не мог бы сейчас с уверенностью сказать, перенял ли он что-то от графа или же привнес в роль что-то от себя. Ему было важно, чтобы всё было так, как хотел он, чтобы все были под ним, чтобы он был главным и никто другой, чтобы было хорошо вот как сейчас и было так вечно. И если для этого надо причинить немного боли, а Павел под ним вскрикивал уже явно не от удовольствия, то это была приемлемая плата для Ивана. - Ты как? – спросил мужчина, скатываясь с партнера и мягко целуя того в плечо в благодарность. - Ты чудовище, – Павел перевернулся на спину и уставился в потолок. – Задница болит. Как я завтра ходить буду? - Ты собрался куда-то идти? – спокойный голос. Им можно резать, такой холодной, металлической была интонация. - А ты собрался держать меня все выходные в койке? – Павел повернул голову и смотрел на мужчину. - Если будет надо, то я тебя к ней привяжу, – все так же ровно, Иван внимательно следил за реакцией партнера. - Пф, – фыркнул тот словно кошак, и вновь уставился в потолок. – Не волнуйся, Иван Геннадьевич, не сбегу. Ты, конечно, тот еще извращенец, но пока мне все нравится. Ожогин хотел было что-то на это ответить, но решил не кидать слов в пустую. Если паренек думает, что он тут только потому, что сам этого хочет, что ж, кто Иван такой, чтобы разубеждать его в этом? - Ты не против, я немного подремлю? Для старикашки ты весьма прыток в постели, я утомился, – Павел прищурился, вновь глядя на Ивана, ожидая реакции. И она последовала. Ожогин перекатился на него, раздвигая резко его ноги, устраиваясь меж ними. - Толи еще будет, мальчик, – тихо произнес он, глядя в глаза партнера. – Толи еще будет. Спи, – мягко поцеловал в приоткрытый рот. – Набирайся сил. Для меня. На удивление самого Павла, глаза действительно начали слипаться почти мгновенно, тяжесть чужого тела, его тепло, даже жар, успокаивали, утягивали во владения Морфея. - Старикашка, – пробурчал Иван и поднялся, как только понял, что мальчишка уснул. Он подошел к зеркалу, встроенному в дверь шкафа-купе от потолка до пола, и внимательно осмотрел себя со всех сторон. Почему-то слова этого паренька задели. Да, Иван понимал, что не молодеет, что основательно слава пришла к нему не в двадцать, а когда уже было за тридцатник, но это еще не повод переживать из-за своей внешности. Или же у него реально кризис среднего возраста, а такие вот малолетки в его койке - лишь попытка доказать самому себе, что не стар, что еще годен, что его еще желают до стоящих членов и мокрых трусиков? - Щенок, – поворачиваясь и рассматривая молодого любовника. Было в нем что-то, что цепляло, что позволяло словам добиться цели, пробивая все блоки и все стены, что Иван так умело выстроил за все эти годы работы в шоу-бизнесе.