Илиада

Ему хотелось ее ударить. Ему хотелось его убить. Сулейман хотел отвести взгляд, не смотреть на них –и не мог. И чтобы скрыть все то, что чувствовалось- он улыбался. Как всегда, последний. Ее ненавидели, наверное, все женщины дворца. Точно, как и знал весь мир. Единственная женщина Х султана великой Османской Империи. Султана Победителя, Султана Завоевателя, Султана Законодателя. Все, начиная с императоров и заканчивая крестьянами, говорили о Сулеймане Великолепном с уважением, восхищением и …страхом. И все-таки, везде, за каждым словом о нем, маячила она. Во все ночи, которые Хюррем Султан не проводила с ним, он звал наложниц. А утром они уже плавали на дне Босфора в больших холщовых мешках. Он не касался их. Только смотрел. И искал. Хоть что-то схожее, отдельно близкое, интересное. И не находил. Отворачивался, закрывал глаза, махал рукой и двое молчаливых стражников выполняли свою работу. Она знала- он верен лишь ей. Но он не хотел, чтобы даже тень сомнения закралась ей в голову, и поэтому они умирали. Таковы правила Гарема- никто не считает рабынь, ведь завтра прибудут новые. Но дело было не только в этом. Все, что заставляло ее грустить- должно было быть уничтожено. Ведь, если она не будет смеяться в этом дворце- то, кто будет? Здесь смеялась только она. И все знали одно негласное правило: если Хюррем Султан не смеется-жди беды. Он любил ее отчаянно, почти ненавидел. Все эти женщины в его покоях- почти отчаянная попытка найти от нее спасение, лекарство. И лишь с одного взгляда было понятно- это не то, не то, не то… Но Сулейман помнил другие времена. Во времена их юности она была совсем другой. Словно птичка- беззаботная и чистая. А потом что-то произошло. Что-то? Он знал что. И ненавидел ее из-за этого еще больше. Хюррем Султан дала ему все свое- и все чужое отобрала взамен. А теперь и последнее, что оставалось только его. И он не смог бы это не предотвратить, не остановить, даже, если бы заметил раньше. Стоял чудесный пасмурный день. Большие темные облака плыли над садом, скрывая его от горячих лучей солнца. Несмотря на то, что время было почти обеденное-жарко не было. А порывистый ветер без жалости гнул тонкие стебли цветов. Они стояли в саду. Они о чем-то говорили. Она весело смеялась. Он смотрел на нее. И Сулейман уже знал-он никогда не простит его за этот взгляд. - Госпожа, вы, наверное, уже слышали об успехах Шехзаде Мустафы? Он захватил очередной город и при этом на три дня раньше срока. Не считаете ли вы, что это большая удача для него? Она улыбается. - Ах, дорогой Ибрагим, удача- это такая необычная вещь. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Вам ли не знать об этом? Она накланяется к кусту красных роз. - Знаете, много лет назад, я уже стояла вот так в этом саду у этих роз. Тогда покойная Валиде пыталась избавиться от меня и выдать замуж за сына одного из Пашей. Но… Его казнили. За измену, - она поеживается, поправляет плащ и наклоняется еще ниже, пытаясь сорвать один из цветков. Ее голос глушится из-за их пышности. - Умная была женщина,- Хюррем криво усмехается, - но от судьбы не уйти. Ибрагим ухмыляется. -Чтобы уйти- для начала надо хотя бы пытаться идти. Вы же, Госпожа, всегда видели только одну дорогу и вела она вас к власти. -Ах… Она разгибается. Ибрагим видит, как кровь течет по ее руке. Он смотрит на нее. Она смотрит на цветы. Он смотрит на них. - Ты поранилась, - он почти делает шаг. - Да,- она неловко поправляет волосы, - вот видишь, Ибрагим, что бывает, когда пытаешься рвать те цветы, которые собственно не для тебя и росли. Не повторяй моей ошибки и не рви розы в этом саду. А то поранишься до крови. Прямо как я. Она обезоруживающе улыбается. Ибрагим смотрит на ее руки. Хюррем смотрит в даль. Сулейман смотрит на них. Хюррем поворачивает голову и внезапно замечает его. Доля секунды нужно этой удивительной женщине, чтобы прийти в себя и восторженно кинуться к Сулейману. Ибрагим стоит. И видит лишь одно- как сильно они любят друг друга. Сулейман оглушен. Хюррем ненавидит розы и никогда не прикасается к ним.

***

Но те, другие женщины, начались не тогда. Не в тот момент. Позже. Когда же? Наверное, когда он случайно узнает, что Хюррем Султан и Ибрагим частенько играют в шахматы в кабинете последнего. Точнее, на примыкающем к нему открытом балконе, который продувается всеми стамбульскими ветрами. Мраморный пол и стены, мягкие диваны и подушки, небольшой столик, множество служанок его жены, которые следуют за ней как безмолвные тени – там не было возможности спрятаться от него. Сулейман даже припоминал, что Хюррем Султан звала и его играть с ними. Но это было не важно, потому что он не сомневается в ее верности. Дело было не в этом. Нет. Дело в другом- она хочет провести с кем-то своем время. И этим “кем-то” был не он. Не Сулейман. Он заходит в свои покои. Зовет Агу и требует любую девушку. Потому что ему тоже не обязательно нужна она. Потому что ему может быть также хорошо и весело с любой девушкой, как ей с Ибрагимом. Входит наложница. Утром она плавает в Босфоре. А он идет длинными извилистыми коридорами. Он хочет сделать ей сюрприз. Он по-доброму улыбается и почти бесшумно проскальзывает в ее покои. Видя, что служанка собирается доложить о нем, прикладывает палец к губам. А потом он слышит голоса. Сразу два. А еще он слышит смех. Делает шаг- и видит. В фиолетовом платье, с высокой прической и убранными под платок волосами, Хюррем Султан весело заливается хохотом, смотря на шахматную доску. Он помнит- она смеялась так раньше. Не сейчас. - Как вы только что съели моего коня? Честно, не зная вас, решила бы, что вы просто жульничаете. Ибрагим усмехается. - Просто смиритесь, Султанша. Я всегда одерживаю над вами победы в этой игре. Хюррем сверкает на него глазами. - Но мы ведь оба знаем, что главное это не игра, а жизнь. Он обезоруживающе поднимает руки. - Конечно. В жизни простой ферзь не может нанести мат королю и выйграть партию, - и он кидает на шахматную доску странно-задумчивый взгляд. Хюррем тянется за шербетом, и ее рукав случайно сметает все фигуры с доски. Словно, никогда и не было. Стоящие неподалеку от них служанки и аги буквально подпрыгивают от стука их падения. Она смеется. Но Сулейман видит- она почему-то взбешена. Увы, он не слышит их разговора. - Ох, как я не аккуратна. Простите меня, Паша. Ибрагим не произвольно сжимает руки в кулаки. Многолетняя выручка война приучила его на все так реагировать. И на внезапный шум в том числе. Так ведь? - Простите, Паша. Я испортила нашу игру. А ведь вы почти победили. Как хорошо, что вы намного аккуратнее меня. И с вами никогда не происходит подобных оплошностей, - она улыбается, - Пожалуйста, всегда оставайтесь таким. Если ронять фигуры будете еще и вы, то, боюсь, мы никогда не сможем заканчивать наши партии. Ибрагим кивает, поворачивается, и случайно (?) роняет на пол шахматную доску. Они смотрят на нее. Он пожимает плечами. - Кажется, я заразился от вас этой неловкостью. И кажется, увы, это неизбежно- прерванная партия. Хюррем ненавидит его за упрямство.

***

Той ночью он понимает, что это неизбежно. Он не сможет победить. Не сможет избавиться. Утром весь гарем шепчется, не переставая: Султан сделал Хюррем незабываемый, удивительный подарок. Еще больший чем никях- он распускает гарем. А она вздрагивает лишь на секунду, когда слышит об этом в покоях Михримах. И затем бежит благодарить Султана. Вечером же, она без стука входит к нему. И почти с облегчением выдыхает. - А я-то думала, что ты уже уехал домой, - она бесцеремонно проходить внутрь его кабинета, - но раз ты здесь, то, Ибрагим, посоветуй мне какую-нибудь книгу. У меня не осталось ничего из того, что ты советовал мне прошлый раз. Она по домашнему, абсолютно не грациозно плюхается на диван. Ибрагим тяжело вздыхает и отрывается от документов. Работать в ее присутствие всегда невозможно. Удивленно присвистывает. - У тебя между твоими интригами остается время еще и читать? - Ооо.. Ты мне льстишь. Ведь остается оно у тебя? Ибрагим морщится. Встает со своего места, и открыв шкаф, достает оттуда старую потрепанную книгу в коричневом переплете. Подходит и подаёт Хюррем. Она даже привстаёт с места от нетерпения. Как ребенок. - Гомер? Илиада? Но я читала ее… - она почти надувается от обиды. Ибрагим тяжело вздыхает. - Я тоже когда-то. Но, видимо, увы, забыл. Стоило бы, конечно, перечитать, но не хватит времени. Перечитайте хотя бы вы, султанша. Забытые книги не приносят людям добра. Сулейман стоит и смотрит сквозь штору. Он помнит эту Хюррем. Он помнит ее такую. Но лишь помнит. А она оказывается живет и сейчас. Но не с ним. Он бесшумно опускает занавеску.

***

Ему хочется ударить ее. Ему хочется его убить. Он смотрит на них и улыбается каждому из них. Они улыбаются ему в ответ. Первый приказ Хюррем Султан на следующее утро – это уничтожить все кусты роз в саду. Вырвать с корнем. Сделать вид, что их здесь никогда и не существовало. Видите ли, они ей надоели. Но капризы Жены Султана- закон. Сулейман улыбается- он согласен с ее решением. Они вместе выходят прогуляться в саду. Он дарит ей новые серьги. Она целует его и восхищено смотрит в его глаза. Все вернулось на свои круги, в все виновные были наказаны. Еще прошлой ночью.

***

Все, что у нее осталось- маленькая потрепанная книжечка Илиады. Как признак, знак, и доказательство неотвратимости человеческих чувств. Правило открытое еще древними греками за долго до их рождения. И аккуратнее пометки, надписи, слова, послания и цифры, оставленные его рукой на полях этой книги. Сулейман никогда не прощал ошибок. Не простил он их и ему. Казалось, не осталось ничего, чтобы могло напоминать об Ибрагиме. Даже могилы. Сулейман как будто хотел стереть память о нем. Вырвать из земли с корнем, словно те самые розы. Ей было все равно. Но иногда она открывала эту самую книгу и перечитывала ее. А затем брала перо и писала. Также, прямо на полях. Вписывала, вписывала, вписывала. Все те хорошие дела, что она сделала: фонды, медресе, больницы, приюту; выданные по любви служанки или спасенные от утопления котята. Как когда-то делал и он. А еще улыбалась тому, как между сухими фактами его благотворительности мелькали ни к кому, но все-таки к ней, обращенные фразы: “Зимой стоит одеваться теплее. Шелк красив, но слишком холоден”, “Не стоит находить себе новых врагов, иногда стоит соглашаться с людьми”, “Махидевран все-таки может быть опасна”… Это был действительно удивительный подарок. Ей не нужна его могила. Она делает доброе дело- и каждый раз она вспоминает его.