Отравленные сказки

Жил однажды в далекой земле Странник. Волосы и глаза его были белы, как цветы у реки времен, кожа темна, словно крылья мотылька, а имени никто не ведал. Он переходил из страны в страну, бредя в длинном плаще до пят, и говорил еще меньше, чем искал людских компаний: о нем знали только, что он всегда начинает путь на перекрестках и дальше выбирает бездорожье. Дети считали его слепым, но его глаза не походили на бельма, а светились странным опаловым светом, и он прятал их под низким капюшоном даже в жару, чтобы не пугать таким взглядом. При нем ничего не было, кроме торбы из старой кожи, полной пергамента и диковинных вещей, и посоха, и еще плаща, когда-то дорогого и прочного, но с истрепавшемся подолом и пустой перевязью. Короли искали его совета, но Странник избегал их, если они не нуждались в Слове. Он не казался ни стар, ни молод, только высок ростом и бесстрастен, как сам Закон и Мера - но те, что вхожи в чертоги Судеб, обычно не странствуют по земле, ища людские судьбы, а пребывают высеченными на обелисках и камнях, что стоят на площадях и в храмах, и в тайных местах без имени. Странник появлялся нежданно и уходил без спроса. Когда он гневался, а это случалось лишь тогда, когда Мир искажался по злой воле или недоразумению, то плоть его иссыхала до пергамента и кости, и он мог подняться в небо или спуститься под землю или в глубины морские, но Слово его было горько, ибо звучало в тишине: ни единому звуку или движению не позволялось его избегнуть, и весь мир застывал, когда Слово слетало с уст. Говорят, когда-то давно родили Странника земля и огонь, и сердце его было - лава, не умеющая остыть, а плоть - камень и зола, и птичьи кости, потому что птицы гнездятся в скалах и одни не боятся их, кроме еще горных козлов и безымянных существ. И была война на небе и на земле; и был Воин, дух воздуха с кудрями темнее ночи и глазами, что трава по весне, с сияющей росою на солнце, изменчивый и живой, служивший одному из двух последних Королей, затеявших свергнуть друг друга. Странник видел его в своих путешествиях; до войны тот был Музыкантом, и лечил сердца людские песнями и звуками столь прекрасными, что они заставляли умолкнуть печали и солнцу позволяли заглядывать во все уголки душ, где таились кошмары, и рассеивать их. Но в песнях не было ничего о Мере, и Странник проходил мимо ярких костров, если не нуждался в ночлеге, а если нужен был отдых, слушал из тени за чертою круга. Воин же был горяч и безрассуден с виду, но преисполнен печали из-за алчности своео Короля; он позвал Странника, и тот явился на зов, потому что война разгорелась из-за искажения Слова. И Король слушал... Города пали, и земли горели до самых корней гор, но Странник знал пути, ведущие прочь, и путь были полны скорби - однако, скорбь не касалась его, покуда Закон был соблюден. И король был счастлив, и война шла, принося победы, но все же Странник не находил того, чего искал для себя самого, а Воин с глазами цвета молодой травы, древними, как ветер, был горяч и непокорен, и не желал своей битвы, потому что по обе стороны поля по ночам люди пели его собственные песни. ... Случилось так, что Король узнал слабое место своего врага, и спросил Странника, может ли тот найти способ обойти Закон, чтобы ударить туда и избежать гнева Мира? И пришел Странник в грот памяти, где текли лазурные, ониксовые и халцедоновые водопады, впадая в озеро чистейшей красоты, окруженное кристаллами и травой, колкой и ломкой, будто стеклянной. Странник оставался там, размышляя, почему подобные ему не ходят по земле, и почему Закона и Пользы достаточно для них - но чего же искало его собственное сердце, созданное из лавы и заключенное глубоко в оковы? И какое решение он должен объявить Королю, ибо ответ должен придти к рассвету. И способ обойти и ударить был, но тревога и боль пришли с ним, хотя Странник не находил источника печали ни в пределах своей души, ни за ними; сомнения до сей поры не душили его так сильно. И когда снаружи грота солнце село за горизонт и луны взошли, Воин пришел к нему - безоружный и в простой одежде. Он один не боялся ни Странника, ни его глаз, ни гнева, словно те птицы, что гнездятся в отравленных пальцах и волосах гор. - Есть у меня ответ для тебя, - сказал он, и глаза его сияли, выдерживая белый свет. - Но ты не поймешь его ныне, потому что лишь разум есть у тебя, а чувство спит. - Дай же мне, что отыскал, - попросил Странник, сжимая сухие губы за словами, словно захлопывая двери в несозданное. - Прежде, скажи мне, сын земли и огня, почему бродишь ты среди людей одиноким, возвышаясь над их головами, помогая, но уходя равнодушно от проклятия и благодарности? - Подобные мне высоко спят, и судят строго, и не имеют ни тел, ни голоса. Я же увидел, пребывая с ними, что суд мой несовершенен, и Закона недостаточно для него: есть мудрость и метод, но нет того, что я ищу. И я спустился в земли искать, что не видно из снов Мира. И Воин усмехнулся, потому что был когда-то Музыкантом, и велел ему сбросить плащ с плеч своих: в священном гроте и без оружия никто не повредит его тела; зачем иметь его, если использовать лишь как сосуд для духа, не связанный с тем, что хранится в нем? - Ты создал себя по образу тех, среди которых решил подвизаться, но некоторых вещей не знал о них, беря себе, - сказал Музыкант, беря его ладонь без линий, не похожую на человеческую. - Странник с запечатанным живым сердцем, узнай, чем обладаешь и что сам скрываешь в себе, ибо ответы все - у нас в руках! И был час, и был час другой, и час третий, и Странник познал вещи, которые не подозревал для себя, и впервые уста его открывались не для Слов и решений, а когтистые пальцы касались не строк в книгах и оружия, но живой плоти безо всякой особенной цели. И Воин снова сделался Музыкантом, но песня его была для Тишины, а руки камень превращали в Огонь, игравший нужные ноты; и на коленях, а потом среди трав он ловил их, вплетая в мерцание грота, и смеялся, словно война ушла и снова на ветру звенели тонкие колокольчики, что дети вплетают в обереги домов. Странник, как говорили, был мудр и древен, но о подобном Мир не просил его и не желал спрашивать; однако не просто Мир породил его, но еще Огонь и Земля, и ответ был узнан, как узнают забытую сказку. Но пришел рассвет, и Воин ушел, украв улыбки у детей ночи, а Король просил ответа. Странник велел сказать ему: Закон соблюдает сам себя, а Польза не видна человеку, потому что век его короток и глаз слабы - почему же он гоняется за ними, не видя Любви у самого своего носа? Но Король уже решил все его старыми словами, и потому велел наступать своему войску - нарушая мир, и тем разрушая печать Закона. И Воин, как умеют существа воздуха, поднялся в небо, и бой был принят; и неправедные пали, и Странник стоял внизу, прикованный к земле, чувствуя, как трескается камень его лица, но не умея оторваться от земли, пока Закон соблюден, и гнев его не имеет права восстать: правило попрано и правило отмщено, долги закрыты. Остальное же только было узнано им и еще не имело силы изменить его сущность, но росло и раскалывало болью. И он поднял Воина с песка, куда тот пал, и совершил весь ритуал, но не мог оплакать его, ибо не имел слез. Все народы же пели его песни, и то были песни печали и тоски, потому что больше никто не принес бы новых. И Странник знал, что есть брешь в мире, потому что недописана песня Утраты; и на камне гробницы он дописал ее, хотя до того никогда не создавал и звука, лишь Тишину и Слово. И песня с тех пор звучит там неведомывм образом, и паломники утешаются, слыша ее у старого надгробия. Война иссякла, истребив одну свою половину и почти сожрав вторую, Король был мертв и новый восходил, как утреннее солнце. Странник же отправился искать того, кто давал песни и звуки, потому что знал, что те, подобные ему самому, что рождены Землей или Водой, Огнем или Воздухом, или Тьмой, разбросаны по вселенной, и можно найти другие части, большие и малые, чтобы узнать целое и воскресить его. И были дни и ночи, и Странник узнал, что сквозь миры и личины его новое бездорожье, и не отвернулся от пути. Он говорил с живыми кристаллами и смотрел, как звезда проникает в звезду далеко в небе. Он говорил с длинным Ящером, что один остался от предыдущего Мира и плавал в родильных водах этого, оберегая яйцо, содержавшее солнце и мечтая пожрать его. Он говорил с Темной Матерью, и служил ей долго, смиряя гордыню разума и узнавая Землю в себе, и учась делать ее глиной, песком, алмазом,серой, нефтью, металлом, деревом и солью, и Темная Мать давала ему уроки о его теле и о тайне его сердца - а еще о том, как глубоки и жестоки глубины и страсти земные, и как могут пленить и лишить воздуха. Черной была ее кожа, эбеновая, гладкая и прекрасная, когда она отнимала, что дала, выпивая кровь своих детей, и белой была ее кожа и светлыми волосы, когда она давала Жизнь. И держал Странник глаза свои в ладонях своих, и рождался мужчиной, и рождался женщиной, и рождался жрецом и нищим, и узнавал ненависть, и горечь, и радость, и покой, и сострадание, но также - похоть, гордыню и тупость ума, и удивлялся ядам нижних миров, разлитых, как радужная пленка на воде. И потом он оставил Темную Мать, и учился у Огня, веселого и страдающего, хохочущего в ярости и страсти и в трепете, согревающего и убивающего в прекрасном танце своих лепестков. Учился гореть но не сгорать, и быть подвижным и ярким, и улыбаться ветру, и чувствовать больше, чем умеют его пальцы цвета обсидиана; и давал взамен Слово, и металл и дерево. И рождался он воином, и влюбленным, и музыкантом, и путешественником, и даже монахом, спорящим с чужой мудростью. Иногда в тех жизнях он встречал своего Музыканта, но тот либо не узнавал его, либо узнавал сразу, но ничего, кроме нескольких минут, не оставалось у них - Смерть брала свою жатву, гневавшаяся, что Закон решает менять по нескольку правил за единый миг; и желавшая дать ему больше уроков, потому что Смерть не любит отдавать то, что взяла себе. И шли годы, и глаза цвета переливающегося опала все более пронзительно смотрят на вершащяяся действия; боль и страстный поиск глубоко внутри дают ему уверенность ждать и ловить обрывки мелодий, угадывая один голос, разрывающий Тишину. Странник не желает терять того, что постиг так мало. И эпохи за эпохами все равно ищет того, кто приносит песни людям, вдувая их слова и мелодии в головы и сердца тех тонких существ, которые могут вообще чувствовать и слушать; Странник слушает и слышит, что дрожит в воздухе, потому что заклятье на глазах его, наложенное Миром, и видеть, как видят те, что вверху, он может обо всех, кроме себя и того, кого любит. Говорят, тот, кто ищет Ветра, от земли поднимаясь к огню через реки вокруг миров, тот однажды взойдет вверх без ступеней по собственной воле, и встретит рассвет цвета юной травы, древний и юный, как и он сам после пройденного пути. Говорят, но знают ли, что говорят?... Ведь говорят и иное - что будет то всего лишь началом; потому что многое спрятано в завершении ночи, и Закон, обретший новые грани, даст песням Мира большую силу, чтобы целить и растить прекрасные вещи - и сны видящих обретут цвета и звуки, неведомые до сей поры... Но мало ли, что говорят под бегущими облаками.