Жестко и без оправданий

"... Я не хочу спать. Мне просто надо написать это письмо, выговориться, а дальше – будь что будет. Возможно, мне станет легче, возможно, меня просто не станет. Я так люблю тебя – начинаю сразу, начинаю жестко и без каких-либо оправданий. Знаю, ты никогда этого не замечал, хотя я и не скрывал своих чувств, я жил тобой, когда ты жил ради всех остальных, писал песни и был занят лишь тем, как не упасть со сцены, как подняться как можно выше на пьедестал. Пожиная лавры славы, ты не видел, что я – рядышком, всегда где-то на оси твоей Звезды, вращаюсь; не замечал меня. Ни единого порыва. Тебе было плохо – и я срывался, бросая все – дела, работу, незаконченные стихи. Я просто закрывал квартиру – или даже не закрывал – и мчался сквозь ночь и дождь, ветра́ и темноту, лишь бы к тебе, лишь бы как можно ближе. Мои руки сейчас словно лед, а в голове кричат голоса, надрываясь. Знаешь, я был тобой очарован, я был тобой заворожен, и вся боль, все страдание, что обволакивали меня на протяжении жизни – все это словно стиралось и забывалось, стоило мне лишь случайно едва коснуться тебя, также случайно пересечься взглядами, обмолвиться чем-то особенно значимым для меня: и все, разряд, искра, что летели по телу, давали веру и силу жить дальше. Я надеялся, что вот-вот, уже скоро, уже этим утром... Жить? Я существовал, не признанный тобой, не знающий покоя, я надрывал глотку спиртным и курил, курил, пока легкие не переставали принимать дым, а потом – я вновь растворялся в бесконечности ночи, отверженный. Вновь непризнанный. Вновь одинокий в толпе. Плевать теперь на все, гори оно огнем. Я люблю тебя. И никогда …" На этом недопечатанное письмо обрывается. Мы никогда не узнаем, что же такое это никогда, потому что его больше нет. Он вновь ушел в темноту. На этот раз навсегда.