Чачжанмён

  

03 May, 2018; thursday, 11:58 AM

  — Ребят, это не очень хорошая идея, — обеспокоенно сказал Чондэ.     Переводя взгляд с одного парня на другого, он нерешительно мялся, одной рукой придерживая учебники, а другой то и дело поправляя постоянно сползающие на кончик носа очки.     — Чондэ, не мешай, — отмахнувшись от друга, словно от назойливой мухи, сказал О Сехун и протянул ладонь стоящему напротив Бекхену. — Ну что, спорим?     Бён усмехнулся. Бросив короткий взгляд на протянутую Сехуном ладонь, он облокотился на синий школьный шкафчик и скрестил руки на груди.     — На всё про всё ровно тридцать дней, договорились?     О кивнул и перевел взгляд на заходящих в холл одноклассников.     — Похоже, сейчас начнётся урок. Ты не можешь быстрее? — закатив глаза, спросил Сехун, не убирая ладони.     — Чондэ, разбей? — обратился Бекхен к притихшему Киму и, после короткого кивка последнего, наконец протянул ладонь в ответ.

09 May, 2018; wednesday, 7:40 PM

    О Сехун не считал, что поступает нагло, когда забирался на дерево напротив дома девушки своей мечты; он не считал это наглостью даже в те секунды, когда крепче сжимал в ладонях бинокль, вглядываясь в темноту окон и ожидая, когда Ким Юна вернется домой. Впрочем, подобное безобразие продолжалось в течение уже нескольких дней, и Сехун просто разучился чувствовать себя виноватым.     — А мне кажется, чувствовать себя виноватым тебе бы не помешало, — прозвучал голос свыше, и О вздрогнул, поднимая взгляд на ветку чуть выше той, на которой расположился он сам.     Кроме листьев совсем ничего не было видно: вечерело, около домов зажигались фонари, и в эту часть, как назло, яркого света вовсе не попадало. Поэтому, как бы не напрягал О свои глаза, кроме листьев и всепоглощающей черноты он больше ничего не увидел.     — Померещилось что ли? — спросил сам у себя парень, снова обращая всё свое внимание на окна девушки. — Неужели совесть, — буркнул он, сразу же фыркнув от своего глупого предположения.     — Чачжанмён*, — поправил кто-то из темноты, и сверху зашуршали листья. — Совести у тебя давно нет, не придумывай.     Испуганно вздрогнув, Сехун снова перевел взгляд на ветви, увидев среди зелени чьи-то глаза, внимательно смотрящие на парня. Вскрикнув, О выронил из рук бинокль.     — В-вы кто? — заикаясь, задал вопрос парень, чувствуя, с какой силой застучало его сердце. — Что вы делаете на этом дереве? Он-но мое.     Снова зашуршали листья, и из-за деревьев наконец показалась блондинистая макушка.     — Апчхи! — громко чихнуло непонятное существо, и О снова вскрикнул.     — Хватит меня пугать! — воскликнул Сехун, хватаясь за сердце. — Вы так и не ответили, В-вы кто?     — Я Чачжанмён, — сказало существо, наконец полностью вылезая из-за листьев и спускаясь по дереву на ветку к О.     — Чачжанмён? — подозрительно спросил парень, немного расслабляясь после того, как увидел, что его невидимый собеседник — это безобидный щуплый паренек. — Ты что, лапша что ли?     — Лапша-а-а? — протянул парень, приближаясь к лицу Сехуна. — Я купидон между прочим, что за лапша? — удивленно хлопая глазами, Чачжанмён приблизился к О вплотную.     — Не мог бы ты не нарушать мою зону комфорта, — скривился Сехун, отодвигая от себя парня. — Как ты здесь оказался вообще, Мистер Лапша?     — А вот это, между прочим, я не могу разглашать простым смертным! — важно сказал парень, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от О. — К тебе, кстати, встречный вопрос, — фыркнул Чачжанмён. — Ты извращенец, О Сехун, знал об этом?     Проигнорировав парня, О вдруг заметил медленно идущих по дороге Юну и Бекхена — друга, и, по совместительству, парня, который нарывается. Сжав губы в тонкую линию, Сехун потянулся рукой за биноклем, касаясь чего-то теплого. Пощупав пальцами в поисках вещи, парень наконец осознал, что рядом с ним сидит Чачжанмён. Рука, которая активно что-то искала, остановилась, а Сехун испуганно перевел на нее свой взгляд, заметив, что она лежит в аккурат на ширинке собеседника. Вскрикнув от ужаса, О отдёрнул руку и почувствовал, как его лицо заливается краской.     — Эм… — протянул Чачжанмён, смотря на свою ширинку. — Это… Это ты зачем сделал? — непонимающе посмотрев на Сехуна, спросил парень.     — Ты… Ты! — осознал наконец он, с возмущением тыча пальцем в смутившегося Сехуна. — Извраще-е-енец, — протянул купидон, мигом растеряв весь словарный запас.     — Да случайно я! Хватит называть меня извращенцем, лапша проклятая! — внезапно разозлился Сехун, закричав громче, чем это того требовало.    — Я искал бинокль. БИ-НОКЛЬ. Сдались мне твои причиндалы, я не гомик!     Прищурив глаза, Чачжанмен внимательно осмотрел сидящего рядом парня с головы до ног и, вздохнув, заключил.     — Ну да, на гомика вроде не похож… Но! — указав пальцем на Сехуна, сказал купидон. — Я слежу за тобой, О Сехун, помни!     — Как же мне сейчас хочется тебе врезать, ты бы знал, — мрачно сказал О, отводя взгляд от купидона. — И как мне теперь наблюдать? Ничего же не видно! — снова взорвался Сехун, повернувшись обратно к Чачжанмену. — Куда ты дел бинокль, признавайся!     Купидон закатил глаза и облокотился спиной о ствол дерева.     — Ты его уронил, когда меня увидел, — сказал Чачжанмен, тяжело вздыхая. — Нет, ну скажи, я такой страшный что ли? Ну ЧЕГО ты испугался?     — Нашёл время обсуждать это! — возмутился О, схватив купидона за грудки. — Мне нужно видеть, чем этот извращенец занимается с Ким Юной!     — По-моему, извращенец здесь все-таки ты, — хмыкнул Чачжанмен, попытавшись отстраниться.    Внезапно он осознал, что опирается спиной вовсе не на дерево, а Сехун лишь продолжает на него давить, наклоняя к краю.     — О Сехун, за убийство купидона тебе светит много лет… — не успев договорить, Чачжанмен осознал, что падает.     Все мысли вылетели из головы, что у Сехуна, что у купидона, и буквально в следующую секунду Чачжанмен обнаружил себя лежащим на траве. И всё было бы прекрасно, ведь в беспечные времена он любил полежать на травке вместе с Крисом, не думая о работе и… В общем, сейчас была явно не та ситуация, потому что сверху на купидоне лежал Сехун, видимо ещё не очнувшийся от падения.     — Ты там живой? — прокряхтел Чачжанмен, чувствуя, как ломит спину от таких «полетов». Какое-то время купидону отвечала лишь тишина. Чачжанмён начал было размышлять, стоит начинать волноваться или нет, как вдруг О зашевелился.     — Моё лицо-о-о, — простонал Сехун, касаясь пальцами щеки, которой приложился об острое плечо купидона.     — Живой! — обрадованно сказал Чачжанмен. — А теперь слезай, я тебе не кровать.     — А… что здесь, собственно, происходит? — произнес незнакомый (по крайней мере Чачжанмену) голос, и Сехун мгновенно соскочил с купидона, испуганно глядя на подошедшего к ним человека, коим оказался никто иной, как Бён Бекхен — уже, кажется, бывший друг, который ни в коем случае не должен был узнать, чем на самом деле занимался здесь О Сехун.