Наша ночь.Наше утро

Утро. Я проснулся в теплой кровати, а передо мной сидел Ан. Такой милый: в сиреневой пижаме, с растрепанными волосами и довольным лицом. - Доброе утро, братик, а я нам завтрак приготовил! Мама уже ушла на работу. Я несколько удивился, Ан и завтрак? Это что-то новенькое. - Доброе утро, мелочь. Ну, пойдем завтракать тогда. К моему большому удивлению на кухне приятно(!) пахло свежеиспеченными блинами, а рядом на столе стоял кувшин с молоком. - Маленький врунишка. - Нууу, что? - округлил глазки Ан. - Это мамина работа. - Ну, а я помогал. Кстати в то время пока ты дрыхнул. - Ты молодец. Сели за стол принимаясь за завтрак. Ан, не отводя от меня глаз, проглатывает один за другим блины и так как-то мило чавкая. Со рта буквально капает на белоснежную скатерть малиновое варенье. - Что такое? - Аккуратней. - А? Я не выдерживаю, встаю из-за стола, хватаю его за подбородок, слизывая капли сладко-приторного варенья. - Засранец, - окидываю его взглядом, осматривая его испачканную футболку. В ответ только хихиканье. - Живо снимай ее! Срочно в стирку! – пролепетал я повелительным тоном. Братик послушно снимет с себя запачканную футболку. - Вот, держи. Вот уже я рассматриваю худенькие плечики юного брата. Без одежды он выглядит так невинно и мило. Спонтанно и неожиданно, для самого себя, хватаю братика за талию и сажаю на стол, его глаза от удивления округлились, а губки приоткрылись, что очень меня заинтересовало. Я начинаю его жадно целовать, рывками, запутывая пальцы в синих локонах, другой рукой скользя по стройным ножкам. Я долго целовал его, не давая отдышаться, он даже слегка поцарапал мне шею. Совсем чуть-чуть. Тогда я удобнее усадил его на стол, наклоняя к себе, стал целовать каждый сантиметр кожи, он закрывал глаза и лишь тихо постанывал. Я чувствовал нарастающее возбуждение, причем обоюдное. Я оставлял засосы на его тонкой шее, покусывал кожу на ней. Меня буквально заводил его запах. Мой. Мой. Мой мальчик, маленький, шептал я ему на ухо. - Хочу тебя, малыш. На этот раз всего-всего – шальная улыбка, снова, стягиваю с него шорты. «Хм он действительно возбужден». Освобождаю его от остальной одежды. Он немного дрожит. Осыпаю его тело успокаивающими поцелуями. Он немного расслабляется. Преподношу пальцы к его губам. - Ан, оближи, – мелкий послушно облизывает их. - А теперь приподними бедро, - указываю я. Он со вздохом выполняет, затем вскрикивает от того, что я резко ввел в него два пальца. Мелкий задрожал. - Потерпи немного, малыш, - я просовываю пальчики все глубже и глубже, доставляя дискомфорт мальчику. И вот уже, задев особую точку, слышу тихий стон. Раздразнив его, я вынимаю пальцы. Улыбаюсь, а затем, смочив их собственной слюной, вставляю три. Свободной рукой поглаживаю его ножку, очень нежно. Я боюсь, как бы не навредить ему. Ведь он такой хрупкий, буквально кукольный. - Еще, Франки, еще, - пролепетал малыш. Я вынимаю пальцы, вставляю в него член, громкий пронзительный крик доносится от Ан. - Тише, тише малыш. Сейчас все пройдет, – наклоняясь к нему, целую в губы, замечаю намокшие от слез щеки. Медленно начинаю двигаться в нем. - Тебе нужно расслабиться, Ан, - беру в руки его член, вожу по нему горячей ладонью, он становится тверже. Ускоряю темп, начинаю двигаться быстрей, толчками вдалбливаться в изящное тело, роняя приглушенные вздохи. Со рта капает слюна. Я забыв о обо всем, эгоистично даже грубо схватив Ан за волосы, с каждой секундой все быстрей двигаюсь в нем, слышу ахи и охи младшего. Удовольствие смешанное с болью. Убийственные сочетания. Пахнет кровью. По его ножкам быстро пробежала струйка алой крови, что заводит меня сильней. Я падаю на пол, сажая брата на себя, хватаю его за талию, насаживая на член. Он невнятно о чем-то возмущался. Но мне все равно. Я получаю удовольствие от каждого движения мелкого, он закинув голову назад, сладостно стонет. Стимулирую его член, давая ему возможность кончить вместе со мной. И вот нас накрывает волна оргазма. Он падает мне на грудь, хрипя что-то проговаривает. - Франк… - Не говори сейчас ничего, малыш, – прошептал я, гладя его по голове. Мысли мои сейчас спутаны и непонятны даже мне. Но одно я знаю точно - Ан только для меня.