Remember, Remember The 5th Of November...

Проснулась я с дикой головной болью и слегка посиневшей рукой. Видимо, божество за всю ночь так и не разжало хватку на моих пальцах, которых я уже практически не чувствовала. Даже во сне умудряется тиранить. Такой бы энтузиазм, да в мирных целях. Попытка получить свою конечность обратно закончилась ничем. Божество основательно впало в летаргию. И я решила не усердствовать. Все-таки спящим он мне нравится гораздо больше. Каким-то чудом извернувшись, я свесилась с дивана. Единственная книга, до которой я умудрилась дотянуться, оказалась тупоголовым любовным романом. Это мне подруга навязала, а я, чтобы не обижать, взяла. Трепетная история невинной девушки, которая едет в Париж, чтобы там встретить незнакомца и провести с ним свою самую первую ночь любви. И все у них получается так волшебно и замечательно. Лажа. Может, со мной что не так, но ничего волшебного или хотя бы приятного от своего первого раза припомнить не могу. Сан-Антонио, конечно, не Париж, да и я не пышногрудая блондинка. Хотя моя ситуация была довольно сходной. К восемнадцати годам я решила, что девственность меня тяготит. С одной стороны любопытство, с другой общественное мнение. Я же сатанистка, познавшая все грехи чуть ли не с рождения: так думали в школе и окрестностях нашего микроскопического городка. Не хотелось разочаровывать. Приодевшись поразвратней я отправилась в Сан-Антонио. Идеальный сценарий: подцепить кого-нибудь в большом городе, чтобы потом мирно расстаться, предпочтительно навсегда. Выбрав бар поприличней, я сразу проследовала к стойке, устроившись там, как экспонат в кунсткамере. Контингент в тот вечер был как на зло: далеко за пятьдесят. Я, конечно, хотела кого-нибудь постарше, но не до такой же степени. Сомнения начинали копошиться в мозгах, и тут на горизонте появился более приемлемый экземпляр. Я улыбнулась, он спрятал обручальное кольцо. Короче, есть контакт. После непродолжительной беседы, он заявил, что хочет посмотреть мои татуировки, а я была не против. Мы пошли в мотель, а дальше... Гадко, быстро и, в общем, никак. Добро пожаловать во взрослую жизни, дорогая. Мне кажется, его жена не в курсе, что такое оргазм. Но это не мои проблемы, свое практическое занятие по сексу, хоть и не очень качественному, я получила. Дальнейшие эксперименты оказались интереснее. К тому времени я жила одна, что открывало замечательную свободу действий. Любимый экспонат из коллекции: мой личный враг, Джон Митчел. Он докапывался до меня на протяжении четырех лет, с тех самых пор, как его назначили главой библейского общества при нашей школе. Это каким пижоном надо быть, чтобы тебя выбрали на такую должность в католическом учебном заведении. Обычным ответом на его претензии к моему облику, был средний палец, но тот раз он предложил пари. Хотел выставить меня дурой при свидетелях. Ну как тут отказать? Смысл спора заключался в том, что он задаст мне три вопроса, естественно, из священного писания, если не отвечу - запишусь в их общество со всеми вытекающими. А если отвечу... Он станет моим рабом на ближайшие выходные. Эту информацию я прошептала ему на ухо. Надо было видеть его лицо. Он тут же пожалел, что затеял все это. Но когда вокруг десять человек свидетелей, большинство из твоей свиты - деваться некуда. Он рассчитывал, что раз уж я не разделяю их взглядов на жизнь, то я о них ничего не знаю. Бедняжка Джонни проиграл спор, и я два дня выделывала с ним всякое разное. Не думаю, чтобы его психика сильно пострадала, он очень быстро включился в игру и сам стал выпрашивать, чтобы я еще раз отодрала его ремнем по заднице. После таких приключений, он больше не лез ко мне с религиозными соплями. Даже предлагал повторить веселые выходные, но мне это было уже неинтересно. Скоро должен был закончиться учебный год, а вместе с ним школа. Я с нетерпением ждала свободы. Еще пару часов и руку можно ампутировать. Странно, у моего божества на плече бледные следы зубов, а вчера, вроде, не было. Хотя, что я ночью могла заметить. Очень странный сон... Возможно, только отражение того, как я его воспринимаю. Двойственная натура. Противоречивое состояние души. Бред. Скорее всего, просто, жестокая, самовлюбленная тварь. Симпатичная тварь, конечно. Но суть-то от этого не меняется. Телефонный звонок разом вернул меня к реальности. Опять акробатические выкрутасы, чтобы дотянуться до сумки. Эта зараза даже не пошевелилась. Звонок из редакции. Я должна была отослать статью вчера вечером. Стивенсон орет так, что вот-вот треснет трубка. Короче, вызывает на ковер, иначе ни одна газета в этом долбанном городе и строчки от меня не примет. Я промямлила в ответ, что-то полу цензурное. Кое-как притянув лаптоп, я отослала запоздавшую статью, но ехать все равно придется. Забросив телефон подальше в угол, я громко выругалась. Локи резко открыл глаза. - Ты опять? - Да я не тебе. - Я вижу, утро - твое любимое время суток, - да мы способны шутить, вот что значит здоровый сон. С трудом пошевелив затекшими пальцами, я плюхнулась на диван, прижав ладони к пульсирующим вискам. Немного насторожил обеспокоенный взгляд, направленный ко мне. А ну конечно, если я выйду из строя - ему тоже край. - Кстати, ты не хотел бы развлечься и раздолбать этот город к чертовой матери? - К сожалению, я не могу привлекать к себе слишком много внимания, но я не против заставить этого человека сделать именно то, что ты так неприлично выкрикнула. - Железной дубиной? - Как пожелаешь, - какая милая улыбка маньяка-убийцы. Что-то он сегодня слишком мягкий и пушистый. - Ладно, поехали. Только без летальных исходов. - Даю слово. Не к добру такая покладистость. По дороге в редакцию Стивенсон звонил дважды: первый раз по поводу статьи, второй раз насчет меня лично. Пусть скажет спасибо, что я вообще берусь за эти дебильные темы. Надо бы чего-нибудь принять от головной боли, иначе я там все разнесу без посторонней помощи. Наш главный редактор считает себя, как минимум, Цезарем. Обожает, когда к нему подлизываются и предпочитает воспитывать сотрудников методом диких воплей и личных оскорблений. Два судебных процесса за моральный ущерб и замятое дело о сексуальных домогательствах, но такие обезьяны ничему не учатся. Он-то ведь орет только ради самоутверждения, если бы хотел уволить сделал бы это по-тихому. Мы уже полчаса сидим в приемной. Секретарша мысленно раздевает мое божество. Интересно, когда у него кончится терпение? - Пойду прогуляюсь. - Далеко не ходи, - съязвила я. - Не дождешься. Эта хитрая физиономия явно что-то задумала. Ну и отлично, пусть, для разнообразия, помучает кого-нибудь другого. Стоило ему исчезнуть за углом, дверь кабинета распахнулась и на пороге образовался Стивенсон, сияя подобострастной улыбочкой. Видимо, только что орально удовлетворял кого-то из инвесторов. При виде этой рожи, я не смогла сдержать ехидной улыбки. Скривив рот, он жестом пригласил меня в кабинет. Выкрики в мой адрес начались еще до того, как я успела захлопнуть за собой дверь. Пока он распинался на тему моей снисходительной манеры письма, я вдумчиво разворачивала жвачку. Где, интересно, мое божество шляется? Ему наверняка было бы приятно послушать о том, какая я никчемная бездарность. Через некоторое время за дверью послышались крики и беготня. Стивенсон прервал словесный понос и отдернул жалюзи. Картина общего зала слабо поддавалась описанию. Повсюду летала бумага, ящики столов то открывались, то закрывались, мониторы выдавали невнятную ерунду, а на полу копошилось что-то наподобие змей. Среди всего этого бедлама носились совершенно неадекватные люди. - Это еще что такое?! - Да вы не обращайте внимания, - Стивенсон подпрыгнул от неожиданности. - Они у вас спят с открытыми глазами. Совсем распустились. Локи сидел на столе главного редактора, разглядывая новый выпуск журнала. Каждая страница вызывала пренебрежительное отвращение на лице божества. Каким образом он оказался в кабинете, я понятие не имею. Не удержавшись, я сфотографировала лицо начальника на телефон. Бесценный трофей. - Жители Мидгарда еще примитивнее, чем я думал, - разочарованно вздохнул Локи. - Мне там сообщили тираж, - он указал на хаос, творившийся снаружи, - и стоило тащить сюда целую армию, когда можно просто запастись терпением, еще пара сотен лет, и ваш мир сдохнет сам. Локи бросил журнал на стол. Стивенсон уже было открыл рот, но божество обратило к нему свой "дружелюбный" взгляд, и тот сделал шаг назад. - Тебе придется извиниться перед моим хранителем. Мои глаза округлились от удивления. А это будет еще интереснее, чем я рассчитывала, поскольку шеф физически не способен просить прощения: у него эта функция полностью отсутствует. Не в состоянии произнести ни слова, Стивенсон только помотал головой. Кажется, Локи именно на это и надеялся. На его лице появилась уже знакомая, зверская улыбка. Дальнейшие события напоминали дешевую черную комедию. Подойдя к столу, Стивенсон вынул из ящика пистолет. Сделав несколько шагов в мою сторону, он опустился на колени и приставил пистолет к виску. Полный ужаса взгляд вцепился в меня, как утопающий в спасательный круг. А что я сделаю? Если бы передо мной была невинная жертва, я бы еще озаботилась, а тут все справедливо. - Давай, шеф. Это совсем не сложно. Просто представь свои мозги, размазанными по ковру. Стивенсон быстро заморгал, от этого слезы выступили еще отчетливей. Все равно не жалко. - Твое время истекает, - я видела, как этот голос прошелся инеем в обезумевших от страха глазах. Дьявол. - П-прости... я клянусь, больше не повышать г-голос. Мара, прости... Несвязное заикание перешло в странный визг. Гадость. Локи безразлично пожал плечом. Поднявшись со стола, он направился к выходу, а я последовала за ним. Редакция представляла из себя нечто среднее между полем битвы и сумасшедшим домом. Некоторые с криками залезли на столы, чтобы спастись от змей. Кинув еще один взгляд на свое творчество, Локи усмехнулся и вышел вон. - С тобой весело, - я заглянула ему в глаза, когда мы шли к машине. - Надеюсь, этот небольшой инцидент останется незамеченным. - Они ничего не вспомнят. Сойдет за массовое помешательство. Никак не могу успокоить нервные смешки. Видели бы вы эти лица. Божество, кажется, тоже довольно. Жалко, что он никогда не улыбается по-настоящему... искренне. За этой улыбкой все время что-то прячется, что-то холодное и пустое... - Останови там, - он указал место напротив моста через реку. Интересно, что он еще задумал? Не на прогулку же потянуло. - Надеюсь, ты не собираешься прыгать с моста. - Я? Не в коем случае. Я ощутила, как что-то щекочущее пробежало по моему позвоночнику. Неприятное предчувствие, которое подтвердилось, как только мы оказались на мосту. Локи долго рассматривал поверхность воды, а потом задумчиво произнес: - Падение с такой высоты довольно болезненно... Для тебя, возможно, смертельно. Я недоверчиво покосилась на него. К чему бы такие рассуждения? Ответ последовал незамедлительно. Мое тело двинулось подчиняясь его воле. Пока перелезала через перила, я еще с трудом верила в происходящее. Но когда посмотрела вниз... Сколько тут? Метров сорок? Я чувствую как разжимаются пальцы, еще чуть-чуть и мои руки соскользнут с перил. Ноги начинают дрожать. Он как специально выбирал ситуацию. Ненавижу высоту и воду. - Ты должна научиться противостоять воздействию. Твоя слабость - слишком большой риск для меня, - прозвучало так спокойно, что мне сразу захотелось вцепиться ему в горло. - И что я должна, по-твоему, делать? - от страха у меня стучали зубы. - Тебе, просто, нужен достаточный стимул, и способность откроется сама. Я наклонилась вперед, держась одной рукой за перила. Стимул... Твою мать... Мне было так страшно, что ни одной связной мысли не осталось в голове. Я свешивалась все дальше и дальше с моста. Сейчас только стоит разомкнуть пальцы, и я полечу вниз. Все сознательные попытки вернуть контроль над собственным телом не увенчались успехом. В голове всплыло выражение лица Стивенсона с пистолетом у виска. Сейчас я, наверное, выгляжу так же жалко и гадко. Я закрыла глаза, а мои ногти неприятно проскребли по каменным перилам. Падение длилось лишь долю секунды. Ледяные пальцы поймали мое запястье. Через мгновение я уже стояла на тротуаре, трясясь всем телом. Ничего себе адреналин. Несмотря на дикий ужас - волнующее ощущение. С минуту я просто тупо таращилась на эту насмешливую физиономию, а потом ругань, все это время копившаяся, вырвалась ураганной волной. Но даже высказаться толком не получилось. Притянув к себе, он ладонью зажал мой рот. Тут можно брыкаться сколько угодно: из таких объятий все равно никуда не денешься. - Тихо-тихо... - приговаривал он мне на ухо. - Успокойся. Постепенно нецензурные фразы выветрились из моей головы. Продолжая дрожать, я уткнулась в его плечо. Странно, но его объятья действовали успокаивающе, он не был таким холодным сейчас. Намерение покалечить его, как только он отпустит мое сознание, тоже куда-то улетучилось. Тряпка. Он скоро об меня будет ноги вытирать, а я еще покорно благодарить стану. POV: Локи Надо же быть такой беспомощной. Наверняка считает себя великим воином. Смешно. Еще минуту назад хотела меня убить, а сейчас прижимается будто испуганный ребенок. Даже не заметила, что я ее больше не держу. Она не поверила, что я позволю ей упасть, поэтому защита не сработала. Нестрашно, придумаю что-нибудь поинтереснее. Из людей получаются замечательные игрушки: непредсказуемые. Как забавно, она пытается делать вид, что все еще злится на меня, но я же вижу, что это не так. Ей не жаль людей... И себя тоже не жаль. Она ценит острые ощущения. Что ж, я понимаю. Что разделяет жертву и палача? Страх. Больше ничего. Тот, кто боится убить или умереть - всегда будет жертвой, независимо от обстоятельств. Нужно побывать в аду, чтобы понять это. Если она проживет достаточно долго, я предоставлю ей эту возможность. Она жаждет свободы от своих страхов. Как знакомо... Как отвратительно знакомо. Поверить не могу насколько я оказался слеп. Стоит заглянуть в прошлое... Слабое, бесхребетное создание. Позорище, ищущее одобрения того, кто использовал тебя как вещь. Он думал, что сможет держать чудовище на поводке, чтобы потом воспользоваться, как цепным псом для охраны собственного покоя. А ведь у него почти получилось. Если бы я только понимал это тогда... Такая возможность упущена. Король был бы уже мертв вместе с тварью, которую даже отцом не назовешь. Глупая надежда, получить долгожданное признание, благодарность. Наивная слабость, которой я больше не допущу. Подумать только, одним лишь словом забрать у меня желание жить. Это высокое искусство. Это твой самый ценный урок, отец.