Любовь втроём

— Солнышки мои… — Виктор заявился из душа в одном полотенце и с умилением улыбнулся, глядя на кровать, где Юри дожидался его вместе с Юрой. Они сплелись в объятиях и время от времени лениво целовались, не торопясь распалять друг друга. Юра — самый младший в их тройке и заводился быстрее всех, так что его не следовало дразнить раньше срока. Иначе налезет с поцелуями и ласками, а там Юри сам не заметит, как включится в процесс, и… В этом не было ничего плохого, но раз уж собирались втроём, Виктора стоило дождаться. А тот прошлёпал босыми ногами по полу, бросив по дороге полотенце. Завалился на кровать и полез обниматься, мазнув мокрыми волосами. Юри невольно отодвинулся, а Юра недовольно зашипел и потребовал: — Тащи фен! Будем сушить наше чудо. — Привередливые вы, — фыркнул Виктор, но послушно уселся на пятки, дожидаясь обещанной сушки. — Ну да, лучше мокрыми холодными волосами во время секса… Бррр! Юри это мнение полностью разделял, так что быстренько сбегал за феном и расчёской. Волосы Виктор отрастил хоть и не до задницы, как когда-то, а всего лишь до середины спины, но всё равно без фена сохли они долго. Настроив поток воздуха на тёплый, Юра взялся за дело, иногда с хулиганским видом дуя Виктору то в ухо, то на лицо. В итоге добился, что Виктор рухнул носом в подушку и заявил: — Суши так! Юра хмыкнул и направил фен… сильно ниже головы, тут же получив возмущённое: — Эй, ты что делаешь?! У меня на заднице волос нет! — Нет, вы посмотрите на него! — притворно возмутился Юра. — И целуют его во все места, и в попу дуют, а он ещё и недоволен! Рассмеялись все одновременно, Юри даже расчёску выронил. У них нередко такое бывало: кто-то скажет ерунду — и все трое хохочут. Хотя сам Юри поначалу стеснялся подобной реакции на свои слова. Юра потрогал волосы Виктора, заявил, что «с этим уже жить можно» и убрал фен. Виктор отмахнулся от расчёски, вместо этого притянув к себе сперва Юри, потом Юру, поцеловал обоих по очереди. И с хитрой улыбкой выдал: — А у меня тут одна пошлая мыслишка… — Опять садо-мазо, что ли? — мгновенно насторожился Юра. — Если да, то давай вдвоём как-нибудь. А Юри тихонько вздохнул и отвёл глаза. Когда любишь — принимаешь многое. Но ему мазохистские замашки Виктора не нравились. Точнее, Юри вроде и понимал, что тому в удовольствие, и относился спокойно, но… он так не мог. Вот Юра — другое дело. Хотя и он честно признавался, что соглашается просто потому, что может, а Виктору нравится. И как-то признался: «Меня аж пробирает иной раз, когда вижу, как он кайфует. Прям чувствую, как его колбасит — меня тоже колбасить начинает. И тогда я готов с Витькой хоть что делать». — И чего насторожились так сразу? — надулся Виктор. — Я просто хотел, чтоб вы меня вдвоём трахнули, — и потёрся так, что мысли как-то сразу сбились, теряя чёткость и внятность. — Мы же вроде это уже делали? — не понял Юри. — В задницу и одновременно, — уточнил Виктор с таким видом, будто предлагал сказку на ночь почитать. — Вить, а у тебя жопа-то не треснет? — Юра, как всегда, не стеснялся. Хотя Юри тоже волновал этот вопрос. — Не беспокойтесь, солнышки, — Виктор уже мечтательно жмурился — точно не откажется от своей сомнительной идеи. — У моей жопы богатый опыт. — То есть… — Юри слегка порозовел, представляя. — С тобой кто-то уже такое делал? — Не совсем, — уклончиво отозвался Виктор. — Именно такое — ещё ни разу. И я хочу, чтобы вы трахнули меня так, как никто ни разу не трахал, — и снова потянулся целовать по очереди обоих своих любовников. Мысль, что отношения втроём — это странно, изредка продолжала забредать в голову Юри, но уже давно не казалась такой естественной, как поначалу. Потому что он любил обоих: и Виктора с его очаровательным бесстыдством и мазохистскими замашками, и Юру, порой вредного и агрессивного, но способного быть на удивление ласковым и восхитительно уверенным. Вот и сейчас — спокойно глянул из-за плеча Виктора, приподнял бровь, без слов спрашивая: «Попробуем?» Юри кивнул. Возможность вдвоём оттрахать Виктора, растянуть до предела, заполнить собой без остатка нешуточно возбуждала, несмотря на опасение повредить. Юра потянул за спутанные пепельные пряди, заставляя Виктора запрокинуть голову и выгнуться. Юри воспользовался моментом и припал к его шее, слегка прикусил кожу — и ощутил не только слухом, но и губами, как Виктор сладко ахнул. Он прогибался в их руках, подставляясь под ласки, стонал в голос, когда Юри сжимал и пощипывал его соски или Юра сочно и крепко шлёпал по оттопыренному заду. — Красивый, развратный… Ты просто чудо, Витя, — голос Юры, когда он говорил нечто подобное, становился ниже, глубже и вызывал у Юри мурашки. Да и Виктор не оставался равнодушным — заурчал, точно большой кот, потёрся… и получил очередной шлепок. — А ну не жмись так! — потребовал Юра. — А то я кончу слишком быстро и обломаю тебе твой блядский эксперимент. Юри притянул Виктора к себе, крепко вжался, потёрся, ощущая, как соприкасаются их члены, зажатые между животов. Его вело, ему хотелось перейти уже от прелюдии к бурному сексу. — Ты тоже хочешь получить по заднице? Юри не выдержал, притянул Юру к себе и жадно поцеловал через плечо Виктора. Он ещё помнил, как когда-то думал, что в постели Юра окажется совсем другим — то ли бесстыжим на грани пошлости, то ли наоборот, станет смущаться и прятать это за напускной злостью… А тот на удивление быстро обрёл уверенность и порой брался вот так командовать, что всякий раз чертовски заводило. — Эй, я вам не мешаю? — Виктор, зажатый между Юри и Юрой, кажется, решил обидеться. Юра чуть отодвинулся, погладил его по спине, ответив: — Ни капельки. Сейчас ты своё получишь, — и подмигнул Юри. Тот кивнул и откинулся на спину, потянув Виктора на себя, поцеловал его, запустил пальцы в ещё немного влажные волосы. Тот отозвался, нежно лаская губы Юри своими, иногда мимолётно касаясь языком… И вдруг задрожал всем телом, запрокинул голову, со стоном подаваясь назад — навстречу пальцам Юры, который принялся растягивать, готовить к проникновению двух членов сразу.  Виктор ёрзал, стремясь насадиться сильнее, он любил быть снизу и мог кончать только от члена в заднице. А Юри целовал его, куда получалось, гладил спину, перебирал волосы, пока Юра неспешно растягивал, иногда легонько шлёпая по заду. — О, вот теперь я почти верю, что в тебя и два члена за раз вставить можно! — восхищённо сообщил он. — Только начал, а уже четыре пальца без труда входят. Аж до большого! Вить, а Вить, у тебя задница гуттаперчевая, что ли? Тот неожиданно порозовел, ткнулся Юри в плечо и пробормотал: — Юрка, ты пошлый! — Я честный! А ты лучше скажи, можно тебя уже, или ещё маленько потянуть? — Да я обкончаюсь скоро! Юра мягко подтолкнул его, заставляя передвинуться, и подмигнул Юри. — Ты ведь у нас выносливый и не кончишь сразу? Тот кивнул и прикусил губу, ощущая, как члена коснулась скользкая от смазки рука. Виктор приподнялся и, направляемый в четыре руки, опустился. Юри охнул, когда член обволокло, обжало горячим и нежным, невольно толкнулся навстречу, стремясь войти глубже, сильнее, оттрахать до искр перед глазами… И почти тут же получил крепкий шлепок по бедру. — А ну притормозите! — потребовал Юра. — Иначе вся задумка одним местом накроется. Вить, наклонись немного. Юри стиснул зубы, не без труда заставив себя замереть, и даже придержал Виктора, который, хоть и послушно наклонился, продолжал нетерпеливо ёрзать. Юра добавил ещё смазки, протолкнул в него пальцы, задев Юри ногтем — не больно, но ощутимо. Подвигал, растягивая ещё сильнее, вытащил… А потом стало тесно почти до боли. Юри задохнулся, Виктор вздрогнул в его руках, зажмурился и жалобно выдохнул: — Больно… — Чшш, не двигайся. — Да, — подхватил Юра. — Расслабься, Витя. Хороший, сладкий… Или лучше прекратить? — Нет! — Виктор мотнул головой и тут же вскрикнул негромко. — Тише, тише… — Юра сильно сжал его талию, хотя и сам уже едва сдерживался. — Не двигайся. Дыши глубже… Вот так. Легче? — и, получив в ответ кивок, начал медленно, буквально по миллиметру проталкивать член глубже. Юри не выдержал, толкнулся вместе с ним — и Виктор застонал, но уже не от боли. Поначалу они двигались медленно, но когда Виктор совсем расслабился, Юра начал толкаться быстрее и жёстче, с каждым движением выбивая стоны из него и из Юри, которому тоже хотелось сильнее, но было неудобно и получалось лишь неглубоко, совсем не в такт движениям Юры. Впрочем, и так — до одури, до сладкой дрожи и сбитого дыхания. А у Виктора дрожали ресницы, румянец горел на скулах, и влажные полураскрытые губы так непристойно блестели. Виктор извивался, принимая в себя сразу два члена, и, кажется, уже не совсем понимал, где находится. Юра за его плечом задыхался, кусал случайно попавшую в рот прядку и сильнее сжимал пальцы на боках Виктора — наверное, синяки останутся. Юра трахал его вместе с Юри, шепча сквозь зубы что-то ласково-пошлое, и изредка коротко постанывал сам — он всегда был самым тихим из их тройки. У Юри голова шла кругом, а тело горело. Он беспорядочно гладил Виктора всюду, куда мог дотянуться, сталкивался с руками Юры, сцеплял пальцы на мгновение, снова и снова толкался в жаркую тесноту, тёрся членом о Юрин член — внутри Виктора, подумать только! Напряжение всё росло и росло, Виктор вдруг крупно застрясся и кончил с гортанным стоном, сжался так крепко, как, растянутый сразу двумя членами, казалось, не мог. Юри вскрикнул, толкнулся в него ещё раз, излился внутрь, ощущая, как пульсирует член Юры, пока тот, давя стон, сжимает зубы у Виктора на плече. Но вот Юра глубоко вздохнул и медленно-медленно отстранился, выходя. Аккуратно придержал враз обмякшего Виктора, помог лечь на постель рядом с Юри и сам прижался с другой стороны. — Охренеть, да? Вить, у тебя жопа-то цела? — Не знаю, — вяло отозвался тот. — Саднит немного. Но у меня сил нет шевелиться. — Давай я посмотрю, — Юра сел на постели и протянул руку. — Юри, дай салфетки. Тот послушно протянул ему пачку влажных салфеток, а сам крепче обнял Виктора, поглаживая по голове. Разомлевшего, сладко затраханного до изнеможения, его всегда хотелось нежно ласкать. — Ох, Вить, ну и пошло же ты выглядишь! — с нотками восхищения в голосе поведал Юра, разглядывая его задницу. — Дырка растрахана и из неё сперма подтекает, — слова тоже были пошлыми, и ласковый тон совсем с ними не вязался. — У тебя точно… э… проблем не будет? — Юри отчего-то смутился, хотя было безнадёжно поздно, и нежно поцеловал Виктора в лоб. — Однажды в меня руку до запястья засунули, — фыркнул тот, заставив щёки Юри гореть ещё сильнее. — И ничего, разве что кататься нормально на следующий день не мог… Ай! Юр, нежнее. — Ага, прости, — закивал тот. — Нельзя же грубо с твоей натруженной дырочкой, — отправив испачканную салфетку на пол, он снова устроился за спиной у Виктора, обняв его одной рукой. — Может, в следующий раз вы меня в бутерброд зажмёте? Только не вот так же, а то к двум членам в заднице я морально не готов. — Запросто, — откликнулся со своей стороны Юри. Ему уже доводилось так делать — трахать Юру, пока тот засаживал Виктору. Да и самому бывать начинкой для бутерброда тоже не раз доводилось. — А сейчас давайте спать, завтра всем троим вставать рано. — Я вас разбужу, — пообещал Юра. Обычно именно он подскакивал раньше всех. Юри чаще всего просыпался вторым. А потом они вдвоём долго и упорно пытались поднять Виктора, походившего по утрам на пришибленного зомби. Юри закрыл глаза и почти сразу уснул, успев подумать: как хорошо, что завтра наверняка проснётся от запаха свежесваренного кофе, как и много раз до этого. И что любовь втроём — самая замечательная вещь на свете.