Сквозь эпоху вечности

Сакура грустно сузила глаза, в полной тишине пытаясь развязать клубок в своей голове, чтобы в конце принять то, что не нарушило бы баланс между жизнью и смертью. Что она такого может сделать, чтобы изменить все то, что творилось вокруг? Ответ очевиден, как и глубокая ночь, стоящая снаружи: ничего. Как тогда, так и сейчас. Ее бездействие в конечном итоге привело к тому, что он полностью погрузился в пучину тьмы. Все это время от принятия решений ее сдерживало прошлое, что крепкими узлами связывало их троих. Но неизвестность ограждала от необдуманных поступков, а ее истинное обличие несло в себе лишь страх. Харуно медленно поднялась с татами и подошла к комоду, открывая первый ящик. В нем лежал голубой кристалл на тонком кожаном ремне. - Это ожерелье когда-то принадлежало моей маме. Теперь хочу, чтобы оно стало твоей, Сакура… Будто бы те самые маленькие пальцы снова закрепили эту вещицу ей на шею. Время отняло у нее многое - как хорошее, так и плохое, - но не в силах оно было забрать то, что противоречило законам природы. Если призадуматься, за все годы своей долгой жизни, она способна была лишь на то, чтобы хранить воспоминания о людях, которые когда-то находились подле нее. Ни спасти, ни предотвратить скорейшую трагедию, а отложить, как один из эпизодов прожитого в хранилище своей памяти. - Для тебя одно твое существование несет в себе наказание. Твоя судьба печальна и трагична, а твоя жизнь - долга и мучительна… Закрывая глаза, она вновь мысленно возвращалась на пару дней назад, именно в ту ночь, когда чувства помогли ей ощутить себя живой. Именно он всегда давал тягу к жизни, именно благодаря ему, она видела и светлую сторону своего бытия. Сакура схватила ожерелье и развернувшись, выбежала из палатки. Она должна его найти. Должна обо всем ему рассказать. Даже если потом будет больно и, последствия от ее действий будут катастрофическими. - Моя способность непредсказуема, и оттого пугающая. Мне страшно. Мне очень и очень страшно. Я не знаю, какое разрушение она может принести завтра… Стремительно минуя кусты и высоченные деревья, женщина крепко прижала к груди укрощение. Если бы кто-то попросил рассказать сказку, она бы, наверное, начала с того, что когда-то в одном маленьком королевстве жила была девочка, историю которой вряд ли можно было бы назвать счастливой и, более того, интересной…

*&*

- Маленькая леди, прошу, не бегите… Как и любому ребенку, Сакуре тоже хотелось быть зазорной, чтобы немного потрепать нервы прислужниц и всех, кто непосредственно находился во дворце. Небольшое государство, что отчасти имело всего сто тысяч жителей, было расположено недалеко от заснеженных гор, но в окружении зеленых, извилистых холм. Харуно весело рассмеялась, ловко перепрыгнув через придворную, которая наклонилась, чтобы поднять упавшее с ее топки постельное белье, и свернула за угол, чуть ли не врезавшись в декоративную вазу. Девочка, которая находилась при дворе уже десять лет с момента своего рождения, являлась единственной дочерью короля, и, пожалуй, следующей претенденткой на престол. Но даже когда рядом были люди, готовые исполнить любые ее детские капризы, никак не могли разбавить ее нарастающее одиночество. Ведь… Принцесса резко остановилась, когда при очередном повороте врезалась в того, кого не хотела бы потревожить даже в хорошем расположении духа. ...никто и не ждал ее появления… На мгновение перед глазами все вспыхнуло, а щека обдалась острой болью. Сакура шатнулась, и испуганно сковала глаза на лицо своей матери. - М-мама… - Сколько раз я тебе говорила вести себя прилично и не создавать проблем! Да, все так и было… Будучи рожденной вне брака, она была презираема всеми, даже собственной матерью. Именно той, которая дала ей жизнь. Той, что должна была стать защитой. Не обязательно быть достаточно взрослой, чтобы понять и принять поступки собственной родни. Девочка, никогда не пыталась отыскать причину столь нежеланного появления ее на свет, ведь в глубине души ответ давно был выцарапан… Тяжелые деревянные двери тронного зала отворились и все мигом склонились в поклоне. С гордой походкой соизволил пройти мимо своих поданных правитель этих земель, на мгновение задержавшись подле своего отпрыска. Маленькая Сакура сжалась и виновата опустила голову, словив в его зеленых глазах презрение. В чем же ее особенность? Почему именно она? Значит в этой жизни он способен оставить после себя лишь этого выродка? Королева менялась на королеву, служанки на наложниц. Все ждали мальчика, наследника, который стал бы гордостью королевской семьи. Однако... словно окутанные ниспосланным проклятием, все новорожденные дети умирали, не прожив на свете и дня. Но смерть почему-то обошла стороной только эту девочку, обрушив невзгоды и злость со стороны взрослых на ее хрупкие плечи. Ненависть настолько впиталась в окружающий ее мир, что для нее все чаще казалось, что нормально быть нелюбимой, и вряд ли когда-нибудь для кого-то она будет дорога также, как монарх для своих подданных.

*&*

Сакура сжалась, плотно поджав губы. Она ненавидела, ненавидела эту черту своей матери. Ее могли унижать, топтать и более того принижать на глазах людей, которые стояли на порядок ниже, чем она, и все ради того, чтобы добиться "милости" короля. - Г-господин… Правитель тряхнул рукавом кимоно, отталкивая от себя женщину. Но та упорна цеплялась ноготками за одеяния мужчины, приводя того до безумия. - П-пожалуйста, хотя бы один раз… Эту дивную особу - бывшую куртизанку, а ныне королеву - все знали, как красивую, высокомерную и злопамятную женщину, которая внедрилась в королевскую семью таким же банальным путем, как и многие другие представительницы прекрасного пола, мечтавшие так же пересечь стены нищеты. Ее не ждали и не принимали. Тогда она сама решила принять всех, встав подле короля. Но ее алчность, жажда власти и желание обладать еще и правителем, принесли с собой лишь череду несчастий… Королева дернулась, когда пощечина обожгла щеку, и скрутилась, когда сильный удар ногой пришелся в живот. - Дрянь… Правитель всегда считал, что женщины годятся только для того, чтобы удовлетворять его и вынашивать будущих королей. Однако… Она не родила долгожданного сына, а произвела на свет невесть какого-то выродка. После всего этого, она не имела права даже дышать с ним одним воздухом. Не имела права мозолить глаза одним своим видом. По настоянию высокопоставленных чинов, он подарил этой дуре титул королевы, чтобы записать девочку следующей претенденткой на престол. Но этим он терял трон, а вместе с ним и влияние. Как же… Король стиснул зубы, вновь пнув скорчившуюся от боли женщину. - Как ты смеешь даже разговаривать со мной… Сакура обвила взглядом присутствующих и всхлипнула. Почему? Почему никто не помогает, и не хочет это остановить? Да, мама соизволила перешагнуть через недозволенную черту. Но разве это ли является причиной, чтобы так избивать человека? Служанки переглядывались друг на друга, перешептывались и… улыбались, а дворецкие, опустив головы, молча стояли, будто, невзирая на все обстоятельства, ожидали дальнейших инструкций. И даже среди тех, которых она считала частью своей семьи, не нашелся тот, кто встал бы на защиту беззащитной женщины. - П-пожалуйста… Кажется, именно в тот день ей наконец пришло горькое осознание, что ни она и ни ее мать не должны были беспокоить этот прогнивший насквозь бренный мир. - Перестаньте, - никто не слышал ее тихую мольбу, никто не видел рвущиеся наружу слезы. У кого же надо было просить прошения за то, что и они стали частью этой жизни? У кого… Девочка задрожала, когда отец начал волочить ее мать, резко схватив ту за волосы. Сердце трепыхалось от страха, но и от… злости. - Хватит! Громкий детский голос рассек тронный зал. Все мгновенно замерло. Воздух внезапно отяжелел, а дневной свет скрылся в извне, где-то под гнетом мрака. Не успела паника пройтись по стопам страха, как вдруг обрушилась невидимая сила, что когтями прошлась не только по стенам, но и по окнам. Острые осколки впорхнули и застыли. Смерть никогда еще не была настолько жестокой и коварной… Крики разносились по углам, бездыханные тела падали, заливая кровью еще недавно вымытый до блеска мраморный пол… Харуно шагнула назад. В горле что-то застряло: то ли слова, то ли что-то совсем иное, что могло бы хоть немного облегчить ее дыхание. Но будучи чувствуя на своих плечах худощавые пальцы жнеца, она могла лишь стоять, слышать и видеть творящийся вокруг нее настоящий ад. Отец что-то кричал, уползая, и, тыкая в ее сторону пальцем, спрятался за спиной матери, которая, не отводя взгляда, смотрела на единственное чадо, заливаясь сожалением, что не убила этого монстра, когда тот еще находился в ее чреве. - Н-нет, - скорее убеждала себя, нежели других, чувствуя своим маленьким тельцем, как реальность стала до тошноты омерзительной. - Это… это не я. Девочка на ватных ногах метнувшись назад, резко развернулась и, спотыкаясь, царапая колени и ручки, побежала прочь… Прочь от мамы и папы. Прочь от места, где она родилась, от места, где она познала и любовь, и ненависть. Прочь от людей, которые когда-либо по тем или иным причинам были добры к ней. Прочь от криков, от вины, от страха и от ада, к мосту которому она и вступила… Долгие годы маленькая Сакура скиталась по миру. Без крова, без близких и без ведомых целей. У нее ничего и никого не осталось, кроме клейма, что уродливым шрамом находилось под сердцем, навеки опечатавшись с надписью "убийца". Она никогда не понимала, почему именно ей дарована жизнь, когда как другие познавали лишь небытие? Почему мир отвергал ее существование, когда он сам-то и поспособствовал ее появлению? Почему? Вопросов было много, а ответов… Но одно Харуно знала точно - окружение не могло долго ограничиваться ею одной. Даже при всем своем нежелании пересекаться с другими, судьба преподносила ей все больше новых встреч, а монстр внутри нее все меньше хотел томиться и выжидать подходящее для себя время… - Послушайте… - Нет, это ты послушай… Было обычное утро. С обычными людьми и в обычной деревне, где не каждый был снисходителен к незнакомцам, особенно, когда о нем ничего не было известно, когда он утаивал информацию о своем прошлом. Сакура вздохнула, из-под опущенными бровями наблюдая за стоящей перед ней женщиной. Она была чуть полноватой, но не менее скверной по характеру. Меньше всего Харуно хотела, чтобы прошлое и настоящее переплелись друг с другом, чтобы тот кошмар из былого снова повторился. - Как ты вообще… - жительница, именуемая Мигуми-сан, возмущённо фыркнула, положив пухлые пальцы на свою талию, и скривилась, нескрывая глубокую неприязнь к девушке, -...и как ты вообще можешь сказать нечто подобное о моей дочке? Наглая, глупая девчонка, которая появилась не весь откуда всего-то неделю назад, и теперь смеет разбрасываться нелепыми словами, больше смахивающими на угрозу. - Можете мне не верить, но прошу, пожалуйста, хотя бы сегодня, не отпускайте ее в лес… Хоть и прошло с той трагедии мало-немало восемнадцать лет, в котором она узнала, что дом ее детства был стерт не только временем, но и пожаром, она не могла не ощущать дыхание смерти, которая всегда была рядом. Небольшая словесная перепалка привлекла внимание не только глав этой деревни, но и простых жителей, которые начали собираться вокруг и перешептываться друг с другом, и явно не о благом намерении Харуно предотвратить неизбежное. - Сакура, - откликнул ее один из старших. - Ты хоть понимаешь, что говоришь? - старик вздохнул и качнул головой, не найдя в своих предположениях истинную цель девушки, которая так небрежно бросалась неуместными на данный момент словами. Как можно так беспечно говорить о судьбе человека, не имея на то резких оснований. Разве что существует какое-то там ведение или сон, где по словам Харуно любимая и единственная дочка одной из жительницы деревни будет подвергнута черной магией. Сакура прикусила губу. Не объяснить и не убедить. Ну конечно, как можно верить той, у которой прошлое и настоящее покрыты темными тайнами, раскрыв которых тьма не покажется такой уж далекой и чужой. Но она видела. Нет, скорее, была той самой одиннадцатилетней девочкой, на которую глубь леса наслала темную сыпь и такого же цвета зловещее пламя. И это был не сон, а ведение, нет, скорее предупреждение. Девушка зажмурила глаза. Ужасная боль, что она испытала от сожженной плоти до сих пор заставляла ее тело содрогаться. - Постой… - вновь заговорила Мигуми-сан, с укором обводя взглядом Харуно, - ты что ведьма? - Чт… - Ты… - женщина резко замолчала, когда где-то сзади донесся женский крик. Может, иногда и стоило бы уповать на судьбу? Просто повторять день ото дня, что все вокруг всего лишь череда случайных событий, которые происходили ни в то время и ни с теми людьми? Что она не пережиток прошлого, что она вольна выбирать, какое будущее стоит открывать. Но правильно валить все на неизвестность, когда она сама осознанно ступала по трупам? - То, что происходило… я видела и знала, но ничего в ответ не предпринимала. Потому что не могла. Шагая на встречу смерти, я иногда забывала, что и она может шагнуть в ответ… Дыхание давило на горло, вызывая приступ тошноты. Слабость пробиралась сквозь онемевшее тело, отчего казалось, что земля превратилась в слякоть - глубокую и мерзкую - из дна которого показались те самые железные ворота в ад. Сакура упала на колени, крепко сжав кимоно в области груди. Это же… Все не так. Все должно было быть по-другому. Ад должен был коснутся только одного человека. То, что казалось предупреждением, в итоге обернулось наказанием за возможность заглянуть сквозь завесу времени. Мать, преследуемая желанием спасти свою плоть и кровь, ринулась вперед, пока не застыла в ужасе. - Ма... Из точки возгорания, из небольшой деревянной хижины, вслед за выскочившей девушкой, показалась тлеющая голова, и за ней тут же вспыхнуло черное пламя, которая стала испепелять все на своем пути. Многие убегали подальше, в надежде, что их не коснется эта тьма, а те, кто не страшились, бегали за водой, в отчаянной попытке потушить не тушимое. Пытаясь спасти одну жизнь, она погубила несколько… Мигуми-сан резко развернулась и, подбежав к Сакуре, вручила ей пощечину. Кто может быть страшнее матери, которая потеряла свое дитя. Не успела юная девица отойти от первого удара, как за ним последовал второй. Ненависть, жажда мести… Все это адреналином била по венам, придавая силы обрушить свое чувство потери к единственному человеку, с которого все это и началось. Несмотря на синяки, кровь, что сочилась из носа и губ, не имея ни желания и права, Харуно не сопротивлялась, молча принимая свое наказание. - Я устала… как же я устала от этих трагедий… Что-то невидимое отбросило Сакуру на несколько метров, и последнее, что увидела девушка перед, чем как потерять сознание, Мигуми-сан скорчилась от боли и упала на колени…

*&*

Индра резко остановился и, немного выровняв дыхание, рукавом кимоно стер пот со лба. Хоть и от лагеря до знакомого места, где травы и цветы медленно приветствовали теплую весну, не малое расстояние, он все же смог почувствовать ее чакру. Шесть месяцев прошло с последней их встречи, и не думал он, что скоро вновь сможет насладится ее обществом. Она стояла к нему спиной, раскинув руки и сконцентрировав вокруг себя ветер, что взмывал вверх листья и лепестки, создавая своеобразный щит из красоты природы. Он мог наблюдать за ней часами, днями… Только бы она не рассеялась, как иллюзия. Не исчезла, словно прекрасный сон. Почувствовав присутствие еще одного человека, Сакура перестала контролировать свою стихию и обернулась, не забыв при этом улыбнутся. - Привет, Индра. Давно не виделись. И то нетерпение, которое долгое время томилось в нем, резко вырвалось на волю, дав эмоциям возможность последовать зову сердца. Мальчик невольно шагнул, после побежал вперед. Она ломала его привычный мир. Могла стать как светом, так и тьмой, потакая его эгоизму. Кто? Откуда? Как? Все это было ему неважно. Его не волновало ее прошлое, окружение и даже ее желание. Главное, он не сможет отказаться от нее, так же, как и отдавать собственность в чужие руки. Индра бесцеремонно схватил за ладонь Сакуры и дернул ее. - Э… стой, Индра. Куда ты меня тащишь? - Увидишь…

*&*

Его хватка была не такой крепкой, и потому Сакура могла легко освободить руку, но… Он был доволен, и ей этого было более чем достаточно, чтобы попытаться сохранить это тепло. Когда цветочное поле скрылось за могучими деревьями и растоптанной тропой, и показались деревянные дома, Харуно невольно дернулась, что конечно же осталось не замеченным со стороны Индры. Там, где много безнаказанных душ, там и неизбежный суд смерти. С тех пор как в мире началась война, люди, лишенные крова и право выбора, привыкали новому укладу жизни, постепенно преобразовывая маленькие лагеря в небольшое поселение, возглавляемое Хагоромой. Для одних Харуно Сакура была хорошим воином, обладающем невероятной силой исцеления, для других - обычной чужеземкой, которая старалась избегать людей. - Отец… Мальчик остановился, и Хагарома обернулся, взглянув сначала на взволнованную Сакуру, после на довольное лицо сына. Его собеседник также не остался в стороне, с любопытством посмотрев на эту странную парочку. - Отец, я хочу, - Индра еще крепче сжал руку женщины, и скрестил пальцы с ее, - женится на ней. - Что? - вполне себе серьезная тема, прозвучавшая из уст ребенка, показалась настолько нелепым заявлением, что человек, который был здесь ни к месту, рассмеялся. Мальчик нахмурился, одарив его настолько свирепым взглядом, что тот осекся и быстро замолчал. - Можешь идти, - кивнул глава поселения, и он молча удалился. Несмотря на то, что сыновьям еще предстояло познать и скрытые стороны бытия, он, как отец, всегда старался выслушать их и относится к каждому произнесенному слову со всей серьезностью и вниманием, но на этот раз… - Сакура, - женщина аж вздрогнула, - что все это значит? - Я… я… - Ты не ослышался, отец. В будущем я хочу… Казалось, Индра не понимал, насколько абсурдно прозвучало его намерение. Харуно резко вырвала руку и отпрянула. Его любовь должна была стать лишь мимолетным увлечением, которое обычно возникало у многих детей в его возрасте. Но не могла она даже предположить, что эти чувства вольются в нечто большее. В нечто, что заставит трепетать и ее в ответ, но одновременно страшится… - Сакура? - Этому никогда не бывать. Ооцуцуки нахмурился. Хоть он сам и привел Харуно Сакуру в свою семья, став инициатором всей этой ситуации, такой союз был неприемлем. Не потому, что по возрасту не положено. Причина скрывалась в самой женщине. Она - тайна, которую даже такой расчётливый человек как он не смог раскрыть. Но некоторые детали из ее жизни все же дошли до него: более сто лет назад в северной части от их поселения, существовало небольшое королевство, все жители которой исчезли в одну ночь, оставив после себя лишь темный пепел. Теперь тот край именовался долиной смерти. Край, что является для Сакуры родным домом. Позже произошла еще одна схожая трагедия, в которой она вновь оказалась единственной выжившей в деревне, что когда-то ее приютила. За ней, словно шло нечто, что было невидимо даже для его реннингана. - Но почему? Почему, отец? Прошу, скажи… Я ведь люблю ее. Я люблю Сакуру… - Довольно, - Хагарома вздохнул и покачал головой, понимая, что старший никак не отличался от младшего, - ты хотя бы понимаешь, что несешь? Ты хотя бы знаешь, что такое… боже… Тебе же всего тринадцать. Это лишь детская… - Нет! - Индра, что ты… - Харуно быстро встала между ними и склонилась в поклоне. - Простите, Хагарома-сан. Прошу, пожалуйста, не воспринимайте его слова всерьез. Он же еще ребенок. - Кажется, что уже нет, - заключил мужчина свои мысли, призвав и Сакуру посмотреть на это недоразумение глазами взрослого человека. - Сакура, что ты такое говоришь? Ты ведь тоже меня… Разве нет? Неужели… Мальчик резко схватил руку Сакуры чуть выше локтя и сжал, вынудив женщину сморщится. Его влюбленность теперь больше походила на одержимость. - У тебя есть другой? - он встряхнул ее. - Ты мне изменяешь? Отвечай! Говори?! Есть?! Его эмоции выходили из-под контроля, и прежде, чем отец успел вразумить, первая реакция последовала за Сакурой, которая вручила мальчику пощечину. Индра от внезапности резко разжал пальцы и дотронулся до щеки. Наступила тишина, и несколько любопытные взгляды приковались к ним. Харуно всхлипнула и вздрогнула, осознав свой поступок. - П-прости… - Значит все-таки есть, - взирая на нее глазами безумца, не хотел отступать он, встряхнув голову и размяв плечи. - Но ты - моя. Ты только моя. Я никому не позволю отнять тебя у меня. Убью любого, кто хоть пальцем к тебе прикоснется. Клянусь, я уничтожу его. Харуно шатнулась и опустилась на землю, в то время как Индра развернулся и убежал. - Брат… Испытывая одно чувство к одной женщине, он мог понять его, как никто другой. Ашура с грустью посмотрел на Сакуру, после на пробегавшего мимо старшего брата. - Ашура, - будущий обладатель шарингана остановился. - Ты ведь не будешь вставать у меня на пути? Идти против старшего брата? Я ведь и тебя не пожалею. - Брат, твои глаза…

*&*

- Прошло уже десять лет, - разделенный братом одним деревом, Ашура сел и оперся о шершавую кару. - Она ушла. Исчезла из нашей жизни, словно ее никогда и не было. Мужчина улыбнулся, подняв взгляд на чистое небо. После дотронулся пальцами до ромашки, что медленно колыхалась над ветром. Иногда, закрывая глаза, он вновь мог представить, как нечто столь прекрасное, но одновременно далекое сидит в окружении этих цветов, и они, будучи еще маленькими, подбегают, и без разрешения сразу ложатся к ней на колени. И та в свою очередь, не сказав ничего вразумительного, лишь улыбается, и, вытянув руку вперед, кружит в воздухе лепестки цветов. Да, может, в чем-то они были еще детьми, но то, что хранилось в сердце было настоящим и неизменным. После признания Индры, Сакура больше не появлялась. Ни в храме жриц, ни в знакомых поселениях, ни в близлежащих деревнях. Долгое время они считали, что отец прогнал ее, решив, что именно она создала раскол в семье. Однако, в этом не было ни чьей вины. - Брат, поговори со мной, - голос Ашуры прозвучал будто бы с мольбой. Он терял и его. По неизвестной ему причине, Индра стал все больше отдалятся от всех. Стал замыкаться в себе, проявлять некоторую агрессию по отношению к людям, что не могло не беспокоить младшего. Взирая своими шаринганами на ветку весенней сакуры, Индра нахмурился, вызвав красное пламя в ладони, и сжигая до пепла еще не раскрывшиеся розовые бутоны. Если добыча не хочет выходить из своей норы, то покажи клыки и когти, внушай страх, надави на слабость и в конце уничтожь то, что ей дорога, чтобы она познала твою силу и приползла к твоим ногам. - Брат… - Знаешь, - встряхнув рукой, дав ветру прихватить остатки пепла ветки весенней вишни, Ооцуцуки старший поднялся, направив свой безмятежный взгляд на закат, - все твердят, что мир разделен на добро и зло. Но на самом деле, он делится на сильных и слабых. Сила дает тебе величие, власть и подчинение. Без жертв ты не станешь правителем, а без войны - тебе не познать истинную свободу… - Хватит, - Ашура вскочил. - Прекрати, брат. О чем ты вообще… Тревога все сильнее трепыхалась в нем, не давая ему возможность отрицать скорейшее изменение. Сила. Власть. Подчинение. Казалось, человек, которым он дорожил больше всего, сделает все, чтобы воздвигнуть свою ошибочную идеологию. - Хех, я и не думал, что ты меня поймешь. Старший не видел в младшем конкурента или врага. Покрайней мере, пока. Но если он вдруг решит стать для него преградой, его уверенность не пошатнется, и меч незамедлительно поднимется и против него.

*&*

Индра крепко сжал руки в кулаки и стиснул зубы. Бесчисленные поиски дали результат, дав возможность найти ту, которая была потеряна много лет назад. Перед мужчиной раскинулось зеленое поле, и среди этого цветения, он лицезрел безобразную картину: Ашура, осторожно приобнимая Сакуру со спины, наклонил голову для поцелуя. И та, не проявляя никакого сопротивления, сильнее прижалась к нему, коснувшись пальцами до его запястья. Злость и ненависть кусали израненное предательством сердце. Отвергнув одного, она значит все-таки решила принять другого. Индра шатнулся и усмехнулся. По мере развития в себе личности, наблюдая за почти уничтоженным миром, он усвоил одну истину: гнилым может оказаться не только яблоко. Любимый папенькин сынок оказался смельчаком, присвоив себе и то, что по праву принадлежало ему...

*&*

Сакура вздрогнула и шагнула назад. Еще одна плоть, лишенная жизни мгновением ранее, была отброшена на деревянный пол. Ничтожные отбросы, монах-шиноби неспособные защитить даже свой храм. Индра взмахнул мечом, встряхивая с лезвия кровь. Очередное ее бессмысленное бегство снова привело его на горную местность, туда, где мало людей. Ему, конечно, иногда нравились эти игры в кошки-мышки, но это уже поднадоедало и надо было прекращать. - И-индра? Она с большой неохотой узнала в этом незнакомце старшего сына Хагаромы. Он повзрослел, и изменился не только телом. Этот мужчина уже не тот милый мальчик, который хотел создать мир, где слабые будут под надежной опорой сильных. - П-почему ты… Ооцуцуки шагнул к ней, но та лишь двинулась назад, пока маленькие и дрожащие ручки не вцепились за подол ее кимоно. Индра остановился, медленно опустив глаза на мальчика и сжав до посинения рукоять своего оружия. Пока он странствовал по миру, поставив перед собой первостепенную задачу обнаружить ее местоположение, она, кажется, зря времени не теряла. Этот ребенок хоть и имел темные волосы, светлую кожу и не схожие с ней черты лица, но у него были такие же зеленые глаза. Гнев оттого, что она посмела принадлежать кому-то помимо него, вновь затмевал здравый смысл, вынуждая жестокость свою обрушить еще и на невинное дитя. - С-сестра… Услышав тихий голос мальчика, мужчина немного поубавил свою жажду крови. Подоспевшее подкрепление, что недавно было отправлено в близлежащие леса для тренировок, встало в боевую позицию и окружило вторженца, обнажая сюрикены и кунаи. Индра размял плечи и обвил всех с презрением. Хотят битвы - они их получат. Вот только не ради них он сюда явился. - Идем со мной, - мужчина протянул руку, заставив Харуно дернуться, - иначе… Когда он еще крепче обхватил рукоять меча и чуть поднял его, Сакура поняла, что если не даст ответ, который ему понравится, то здесь будет еще больше мертвых тел. - Стойте! - женщина шагнула навстречу, взглядом призвав всех сложить оружие. - Ему нужна только я…

*&*

- Сестра! Выйдя из храма, Сакура обернулась и присела на корточки, улыбнувшись к подбежавшему к ней мальчику. Она не смеет прощаться с ним, но смеет молча покидать его, зная, что это их последняя встреча. Он был на удивление спокоен, не стремился остановить ее, наверняка, мудрость, дарованная ему не по возрасту, твердила, что решение ее окончательное и неоспоримое. В погоне за властью, люди могли сотворить окружающим миром и себе подобными все что угодно. Родителей этой сироты заживо сожгли прямо у него на глазах. От пережитого шока и страха он на время потерял голос, вздрагивал от каждого шороха, и наконец смог превозмочь свою ненависть прежде, чем довериться кому-то. Если так подумать, ему столько же, сколько было Индре и Ашуре, когда она впервые их встретила. Мальчик молча снял с шеи кулон в виде голубого кристалла и, взяв руку Сакуры, вложил его в раскрытую ладонь. - Я его возвращаю. Когда-то ты говорила, что этот талисман защитит меня от зла. Теперь он должен защищать тебя. Не беспокойся за меня. Со мной все будет в порядке. Харуно прикусила губу, крепко сжав в руке кристалл. Воспоминания вновь заставляли ее сожалеть о многом. В этом ребенке Индра увидел себя. То, как он тоже в свое время вручил эту "безделушку" Сакуре, как символ того, что она занимает особое место в его жизни. Удивительно, что она до сих пор не выбросила этот мусор. - Если бы этот мальчик, - сказал Индра, наблюдая как двери храма медленно закрываются, - оказался твоим сыном, я бы убил его. И Харуно в этом не сомневалась. Грехи не отмыть словами или добрыми деяниями. Убийца остается убийцей. Покрайней мере, она ничем не отличалась от него. И потому, имеет ли право судить? - Индра, - женщина подбежала к мужчине и встала напротив него. - Что с тобой случилось? Почему ты стал… Одним шагом сократив расстояние, Сакура коснулась его плеча… Знакомый страх, словно кунаем, пронзило сердце, и вопреки трепету вновь оказаться в пучине страдания, вдруг что-то невидимое резко оттащила ее в тот кошмар, из которого она старательно убегала всю свою сознательную жизнь, сражаясь с тем "концом", что было уготовано для всего ее окружения. - В тот день мое "проклятие" снова включилось. До сих пор эта "сила" представляла для нее как нечто, что не поддавалось контролю. Нечто, что отбирало у нее все то, что когда-либо имело к ней отношение. "Оно" могло нести разное начало, но одинаковый конец. - Словно это было платой за мое право жить. Сущее вокруг искажалось, стремительно погружаясь во мрак. Не видя ни света, не слыша ни звука, она могла лишь стоять, чувствуя, как вскрываются вены, как с лица стекает теплая кровь и как голос срывается от бесконечных криков. Что-то острое кольнуло ноги, и тело под давлением слабости начала падать: Сакура больше не могла чувствовать свои конечности. И сквозь эту алую завесу лился дождь. Дождь из тел и отрезанных голов, рук и ног. Одна единственная слезинка скатилась из стеклянных изумрудов. Это… все те люди, которые пали от рук Индры? И сколько все же она пробыла в этом аду? Час или, может, день? Харуно вскрикнула и отпрянула, и как только прибывающий в недоумении Индра собирался дотронутся до нее… - Нет! - закричала она. - Не трогай меня! Не прикасайся… не смей, - побочные эффекты имели место быть, потому женщина прикрыла рот рукой, почувствовав, как к горлу подступила рвота. - Меня… от тебя тошнит. Ты мне противен… Ах, вот оно как. Кажется, она еще не поняла, кем он может стать, поддавшись своей тьме. Только бы потом не винила и не жалела. Индра пальцами крепко вцепился за женское плечо, а другой рукой схватил за горло дрожащей Сакуры, резко дернув ее к себе. Отлично. Он станет демоном, которого она так хотела лицезреть каждый свой тяжелый день. - Если ни сердцем, то телом - ты будешь моей. Он будет ломать ее. Ломать, чтобы глушить кромсающую внутри боль, которая в будущем превратиться в неконтролируемую ярость.

*&*

Харуно приоткрыла глаза и медленно поднявшись на локтях, села на татами, взглянув на спящего рядом Индру. Снаружи все еще стояла ночь, но луна, являющаяся светом во мраке, более-менее освещала внутрь палаты, благодаря чему женщина быстро нашла свое кимоно, накинула его на плечи и встала… Хоть она и могла манипулировать ветром, но желание стать такой же свободной и легкой, никогда не покидало ее. Или хотя бы цветком, или травой, деревом или бабочкой - чтобы улететь туда, где она больше не сможет стать угрозой - или даже этим озером - тихим и безмятежным, необходимым источником для всего живого. Чем угодно, только не человеком, который несет для окружения одно бедствие. Сакура плотнее укутала тело в кимоно и опустила глаза на свою все еще дрожащую ладонь. В тот момент, ей все же удалось контролировать свое "проклятие", но это было лишь на мгновение… Женщина невольно сжалась, когда чужие пальцы отодвинули с ее шеи длинные локоны, а теплые губы коснулись ее чуть дрогнувшего плеча. - Эта была прекрасная ночь. Харуно отстранилась, но Индра, нахмурившись, грубо схватил ее за локоть и резко развернул к себе. - Снова строишь из себя недотрогу? Она может презирать или ненавидеть, но то, что произошло в палате не смеет отрицать. Жалеет? Она и не должна. Скучает? Не имеет права. Они зашли слишком далеко, чтобы быть скованными чувством сожаления. - Мне больно… мне больно видеть тебя таким, - Харуно чуть оттолкнулась от него, и отвела глаза. - Видеть, кем ты стал… - И кем же я стал? Голос его прозвучал сдавленно, тихо, но со вздохом. Будто он подавлял в себе желание задушить ту, для которой когда-то он был готов склонить весь мир. Но она его отвергла, оказавшись в объятиях другого. Он бы мог смирится с чем угодно, но только ни тем, что она предпочла Ашуру. Женщина сморщилась, когда Индра схватил ее за волосы и резко дернул к себе. - Говори! - Сакура ахнула от боли, зная, что ему не составит труда вырвать пряди с корнем. - Кем я стал?! Монстром? Нет. Единственный монстр здесь… - И-индра, прошу… - Но разве не ты создала этого монстра? Харуно всхлипнула и прикусила губу, почувствовав, как к горлу подступил ком. Она не отрицала. Не отрицала, потому что это было чистой правдой. Мужчина вдруг разжал кулак, и шатнулся, опустив голову на плечо женщины. Он полюбил оболочку, красивую обертку, даже не взглянув на содержимое. - Почему? За что? - впервые он срывал маску стойкости и упрямства, показывая, насколько слаб перед этой женщиной. - Неужели, в твоем сердце не найдется и для меня… Сакура тихо застонала, почувствовав, как мир вокруг рушится, рассыпаясь на мелкие песчанки, как боль бушует, заглушая ненужные звуки, подавляя в ней желание кричать, и загоняя ее в ее же ложь. Клетка навсегда захлопнулась, и мысли ее призывали больше не цепляться и смириться с тем, что у нее осталось. Неужели, это именно та жизнь, которую она искала вопреки своим желаниям? Вопреки тому, что она просто хотела защитить того, кого всегда хранила в своем прогнившем сердце? Но даже если это так. Даже если все обернулось именно таким образом, она ведь сможет хотя бы раз… один раз… Даже если эта порочная связь не может иметь будущего. Руки невольно поднялись и застыли, задрожав. Она не сможет… не сможет в одно часье уничтожить стену, что была воздвигнута все эти два года пока она могла находится подле него. Индра грубо оттолкнул Харуно, развернулся и ушел, исчезая в темноте леса. Оставил ту, что до последнего хранила верность своему выбору. Бросил и не заметил, как женщина невольно шагнула вслед, и мысленно потянулась к нему, желая и моля только о том, чтобы он обернулся, посмотрел и позволил… Сакура замерла. Снова. Это снова происходит. Ведение вновь сковывает ее ужасным будущем. Чтобы не допустить одну ошибку, надо исправить и мириться с другой. Подбегая и хватаясь за то, что желанно ей, она могла перестать думать о последствиях. И эти последствия в конечном итоге взвывали и вспыхивали черным пламенем, что испепеляло то, что находилось в ее объятиях. Это именно то будущее, которое произойдет, если она не сделает "правильный" выбор. Харуно моргнула, разрушая сознание от мимолетного ведения, и качнулась, падая на колени и наблюдая за уходящим мужчиной. - Прости… прости меня, Индра…

*&*

Ино резко остановилась и крепко вцепилась пальцами за тонкую талию кувшина: сквозь густеющий мрак, Сакура быстро выбежала из палаты и скрылась в лесу. Значит, она все-таки сделала свой выбор, умчавшись за тем счастьем, что у нее украли. Все же рано или поздно это должно было случится. Скованные одной судьбой, но разделившиеся течением времени, кого-то из этих троих все равно ждал печальный конец. И больше всего душа болела за то, что этот самый конец ждал Индру. Яманако грустно улыбнулась и поклонилась ей вслед. - Прощайте, Сакура-сан. Надеюсь, теперь вы обретете свое счастье.

*&*

- Я хочу станцевать для тебя… - Ты прекрасно танцуешь… Индра… - Лучше убей меня! - Ты так меня ненавидишь, что решила… - Ты мне противна… - Не трогай меня. Не прикасайся ко мне. Ты. Мне. Противен… Нет. Не так. Все не так… - Почему? За что? Неужели в твоем сердце… Прости. Прости меня, Индра… Мое тело и разум, настолько истощились, что я… я уже больше не могла… Сошедшее с небес чистое существо взмахнуло своими белоснежными крыльями, без каких-либо сомнений встав на защиту простого люда. Тьма отступила, и смерть больше не пугала. - Ангел… Мальчик вздрогнул и моргнул, пальцами стирая с лица что-то красное. Отчего-то мгновения спустя крылья вдруг превратились в розовые волосы, а перья - в кровь и отрезанные локоны. Прежде, чем мать, взвизгнув, подхватила ребенка и убежала прочь, маленькая проворная рука потянулась к тому, что ярко блеснуло перед глазами. - Почему. Ты. Здесь? Смерть могла стать только началом, но никак не концом. Тогда откуда это чувство? Чувство страха и печали, что напрочь перечеркивали холодную жестокость, с которой он управлял чужими жизнями, производя над ними самосуд? Меч скользнул из ладони и женское тело обмякло на мужских руках. - Х-хватит, - женщина поморщилась и закашляла кровью, - хватит воевать… Харуно грустно улыбнулась. Она самое гнусное и низшее существо, что когда-либо имело право жить на этой земле. Слабая и никчемная, до сей поры пытавшаяся ухватится за ветку, но тянувшая за собой целое дерево. Отняв столько жизней, она могла еще до этого закончить и свою, оставив свое право на существование еще в том замке, рядом со своими сгоревшими родителями. Но… она не смогла. Интересно, почему? Почему все-таки… Ответ не нуждался в объяснении. Он был до безобразия простым: она любила жизнь. Жизнь, что дала возможность встретить их, возможность полюбить… его… - Почему ты это сделала? - Индра стиснул зубы. - Почему?! - И… и… инд… Харуно потянула дрожащую руку, и коснулась его щеки. - Не смей, - мужчина нахмурился, грубо убрав ее ладонь. - Не смей играться со мной. Ты знала… Ты всегда знала о моих чувствах к тебе, но ты настолько жестокая. Ты предпочла его… - Н-нет… - Ты всегда любила Ашуру! Всегда, когда он произносил подобные слова ей хотелось кричать, что все не так. Что, когда смотрела на луну думала и тосковала по нему, что, когда он не приходил днями, а то и месяцами, ждала, проводя бессонные ночи одна в палатке. - Нет, я в… всегда… всегда любила только тебя… - Что? - Ооцуцуки невесело рассмеялся, не зная, когда закончится этот абсурд. - Ты снова противоречишь самой себе. Хватит этой лжи. Ложь? Да, до этого все ее действия, поступки и слова были покрыты этой проклятой ложью. Постепенно переставая чувствовать и ноги, Харуно шатнулась, но Индра сильнее прижал ее к себе, одной рукой приобняв ее за талию. С ее смерти проклятие должно уйти, и быть может, именно сейчас у нее есть шанс быть честной не только с собой, но и с ним. Женщина потянулась к губам мужчины. Долго просить или ждать ответа с его стороны не пришлось: Индра запустил сквозь пальцы розовые волосы, навстречу впиваясь поцелуем. Поцелуй был как никогда желанным, но и в тоже время, печальным, настоящим и… последним. Он словно вернулся в ту ночь, когда она была едина с ним не только телом. Страсть, желание, сожаление, чувство вины… Она будто хотела передать все эти чувства через эту близость. Мужчина чуть отстранился, после снова прижался к ней. Ему было мало, и он не хотел ее отпускать. Воины-шиноби, находящиеся в подчинении у Индры, стояли молча, наблюдая как их завоеватель, который нес на плечах бремя войны, проявляет слабость к этой, казалось бы, обычной женщине. Никто не смел двинутся. Никто не смел вмешиваться. - Знаешь, Индра… Тонкие пальцы, находящиеся на мужской груди, скользнули, и Ооцуцуки быстро подхватил падающее из его объятия бездыханное тело. - ...я жалею только об одном… Мужчина сжал зубы, закрывая пальцами чуть приоткрытые зеленые глаза. - ...о том, что я не смогла подарить счастье, которую ты заслуживал… - С-сакура? Ашура упал на колени. Женщина, которая находилась на руках старшего брата без сомнения была Сакура. Не успел? Защитник слабых, спасающий простой народ от последствий войны, не смог спасти близкого к сердцу человека. Хоть и в этом мире ничто не было вечным, но он верил, что столь светлое, нежное и прекрасное не может так легко покинуть их… Сакура вздрогнула, когда Ашура сзади своевольно нежно приобняв ее за плечи, наклонился для поцелуя. - Прошу, не надо, - выставив ладонь вперед, женщина аккуратно убрала его руки и отстранилась. Долгожданная встреча спустя долгих десять лет, от простого разговора о былом переросло в нечто большее. Теплый ветер, зашуршав листьями на деревьях, травами и цветами на земле, слегка развеял розовые волосы, отчего Ашура невольно вытянул вперёд ладонь, пропуская пряди сквозь пальцы. - Значит, ты все-таки выбрала его? - в голосе мужчины проскользнула печаль. - Нет, вовсе нет, - качнула головой Харуно, после грустно сузила глаза. - Такой человек как я не имеет право на счастье. В этих словах были столько боли и скорби, что он не стал загружать ее вопросами, на которые она вряд ли хотела бы ответить. - Но, - тем не менее сказала Сакура. - Индра… Как он? С ним все хорошо, да? Наверняка, он меня возненавидел после того случая. Я… - уже по-тихому добавила она, - …скучаю по нему. - Сакура… Харуно вздрогнула, осознав, что те мысли, которые крутились у нее в голове она случайно озвучила вслух, и подняла голову на Ашуру, который стоял напротив нее с серьёзным видом. - Кого ты хочешь обмануть? Меня или все-таки себя? Она снова ушла. Вот так вот своевольно. Эгоистично забрав с собой светлые воспоминания, но оставив в его сердце сомнения… Старший Ооцуцуки крепко обнял тело Сакуры. - До встречи в следующей жизни… - Мама… папа… простите, простите меня… Ручками старательно стирая непрекращающиеся слезы, маленькая Сакура всхлипнула. - Эй, почему ты плачешь? Откуда-то спереди донося голос мальчика, и Харуно, прекратив рыдать, подняла голову, встретившись с темными глазами. - Я… я… - ее глаза снова заблестели от слез, - они мертвы… все… я виновата. Это я их убила. Мама была права, я не должна была рождаться… - Ду-у-ра, - протянул малец, щёлкнув ее по лбу. - Ты ведь не просила, чтобы тебя рожали. - Эй, ты чего ее бьёшь? - подбежавший к ним другой, тот, который с коричневыми, но короткими волосами, сразу заключил Харуно в объятия. - А ты чего ее обнимаешь? - нахмурился старший, схватив за маленькую ручку, отцепив от крепкой хватки и дернув Сакуру к себе. Озадаченная, но спокойно наблюдавшая за перепалками двух парней, девочка улыбнулась. Эти отношения грели и успокаивали. Наконец, она нашла тех, которые приняли ее, не побоявшись ее прошлого. - Идем, - мальчики разом протянули ладони. - Куда? - с доверием шагнув к ним и взяв предложенные руки. - Пусть это будет секретом, - подмигнув, старший Ооцуцуки прижал указательный палец к своим губам. - Ты ведь веришь в нас? - добавил второй. - Ага, - кивнула та, смущенно подняв глаза на Индру, и скрестив его пальцы со своими. - Мы ведь снова встретимся? В следующей жизни… Тогда я буду любить тебя еще сильнее. - Да, мы обязательно, - целуя ее в лоб, - встретимся…