Пока бьётся сердце.

      Браслет.       Красуется на руке, будто безделушка. Очень похож на часы. Плотно прижимается к запястью. Издаёт слабое синее свечение. Значит, соулмейт владельца — парень. Конечно, это повод для насмешек и издёвок. Но…       Но всегда есть одно «но», пусть даже и в лучшую сторону. Пульс.       Браслет плавно вибрирует. Стучит. Стучит в унисон с пульсом второй половинки. В унисон с пульсом владельца. Так успокаивает…       Если бы кто-то знал, сколько раз этот браслет спас владельцу жизнь, когда тот, решив свести счёты с жизнью, прижимал его к щеке и жалобно всхлипывал. Раз, два, три…       Пульс соулмейта звучит ровно, тихо… Будто кто-то нежно шепчет, что всё будет хорошо, стоит только потерпеть. Раз, два, три…       И это помогает.       В моменты, когда парень по-настоящему счастлив, он снимает браслет с руки, кладёт перед собой и говорит: «Спасибо». Говорит это не странному прибору, который принадлежит ему от рождения. Он говорит это своему соулмейту. Тому, чей пульс спас его…       А браслет тихо вибрирует в ответ. И в такие моменты парень понимает, что не одинок. Всегда есть тот, кто выслушает. Выслушает сердцем…

***

      Холодный осенний ветер обдувал парня, окончательно портя причёску, а тот беззаботно улыбался, получше кутаясь в новое пальто. Мягкий вязанный шарф развевался подобно флагу. Рядом проносились пожелтевшие листья клёна. В воздухе отчётливо можно было различить запах свежей выпечки и крепкого кофе. Люди спешили по делам, что странно: вроде, был выходной.       Хотя, ничего странного не было. Это была осень. То время, когда кто-то куда-то за чем-то спешит, а самое забавное: сам не знает зачем.       Ему это нравилось. Нравилось наблюдать за снующими туда-сюда людьми. Они так похожи на муравьёв.       Он любил осень больше всех остальных. Больше, чем людей, больше, чем животных, больше, чем остальные времена года. Больше, чем всё на свете. Разве что…       Разве что своего соулмейта он любил сильнее.       Любил в самом светлом, самом непорочном смысле, который только можно придать слову «любовь».       А браслет всё тихо пульсировал в такт биению сердца парня, словно подтвеждая все мысли и, как всегда, успокаивая.       Он шёл по небольшому мосту, стремясь как можно скорее попасть в ближайший кафетерий. Браслет вибрировал, но как-то странно… То ускорял свой темп, то замедлял. И эти действия повторялись хаотично. Раз.       Солнце пробивалось из-за туч, стремясь одарить Землю своим теплом. Два.       Ветер сильно дул, поднимая над мостовой тучи пыли, и уносил их прочь. Три.       В небе, где-то высоко в небе, улетали птицы, как всегда прощаясь со всеми до весны. Раз.       Тучи сгущались, полностью закрывая Солнце. Его лучи еле-еле пробивались сквозь серую завесу. Два.       Ветер резко усилился, тучи пыли ударили в лицо. Листья деревьев уже не кружились в танце как прежде, о нет, они стремительно уносились вдаль, движимые потоками воздуха. Три.       Птицы сливались с серым небом, издавая жалобные крики. Они прощались, ибо знали: не всем суждено вернуться. Раз.       Солнце исчезло, небо стало однотонно-серым. Два.       Ветер резко стих. Три.       Птицы пропали. Из вида парня или совсем? Навсегда? Раз…       Он остановился. Два…       Оглянулся. Никого. Три…       Сжал запястье с браслетом.       Пауза между ударами стала долгой. Очень долгой. Невыносимо долгой. Раз.       Он сел на скамью, сняв браслет и сжав его в руках. Некоторое время ничего не происходит, но терпеливым достаётся награда. Два.       Он прижал браслет к щеке. Ничего. Совсем. Абсолютно.       Он представляет, как сейчас раздастся третий удар сердца. Как пульс восстановится, и счастливый, парень пойдёт в кафе. А там браслет перестанет вибрировать. На другом конце зала человек, перепугавшись за судьбу соулмейта, начнёт тревожно рассматривать это украшение. А потом их взгляды сойдутся.       Но браслет перестал вибрировать сейчас.       Будучи здесь, на мостовой, в полном одиночестве, в руках родного, но незнакомого человека он перестал стучать, как перестало стучать сердце того самого…