Неподдающаяся.

– Где… я?.. – спросила хрипло, вглядываясь в непроглядную темноту. Голос утонул во мраке, а ноги наступили в холодную воду. Опустила глаза, глядя на свои босые ступни, утопающие в… крови. Не будь это сном, закричала бы, а так тело по инерции двинулось вперед, точно заведенная механическая кукла. Медленно, нехотя, словно через густую пелену, кровь нехотя отлипала от ног крупными вязкими каплями. Тьма расступалась, придавая сонному миру алые краски. Не было понятно, где небо, где земля, где близко, а где далеко. Ничего вокруг, кроме бескрайней водной глади. Даже туман, клубившийся над водой, был алым… А я все шла-шла, сама не ведая куда. Вдруг посреди полной пустоты возникла каменная арка. Она пари в воздухе всего лишь в нескольких сантиметрах над водой, так что при желании можно было залезть в них, при этом не особо напрягаясь. С одной стороны она казалась огромной, как врата какого-нибудь замка, а с другой стороны были не больше обычного окна в многоэтажном доме. Сизый туман клубился внутри, закручиваясь и вновь распадаясь, потрескивали серебристые молнии, проникая в каменные трещины, из-за чего арка подсвечивалась, а волосы на голове и теле встали дыбом. Невидимая сила подняла меня наверх, дыхание на миг перехватило, будто чья-то рука сжала в своей хватке, прижав руки к телу. А затем легкие обожгло холодом, он коснулся всех внутренностей, заставил кровь остывать в венах, а сердце биться медленней. Но страшно не было. Было никак. Я всматривалась в глубину сизого тумана, пока не увидела в нем очертания силуэта. Огромная темная фигура, лишь отдаленно напоминающая человеческую, проглядывала из недр арки, как из-под толщи воды. Непонятная, расплывчатая. Черный балахон с глубоким капюшоном не мог скрыть всей мощи, исходившей от него. Две руки из четырех возможных, были скрещены на груди, третья же держала меня на весу, не касаясь, а четвертая определенно протягивала мне раскрытую ладонь. Туман шел рябью, не давая разглядеть лицо. Или нарочно скрывал? – Хранительница. Ликорис, – голос был гулким, глухим, но он отозвался в ушах болью. Щеки намокли от крови, стекла на шею. Не сразу поняла, что из носа шла кровь, губы приобрели солоноватый вкус, язык ощутил медный вкус. – Х…с.. жд… я… По ту сторону врат сверкнули алые, нечеловеческие глаза, впились даже не в меня, а в мою душу. Мир огласил нежный звон колокольчиков, а серебряная нить натянулась, точно струна, буквально выдергивая меня из объятий сна. – Нет! –– закричала, подскакивая на кровати и сбрасывая с себя мокрое от пота одеяло. По разгоряченному телу прошелся сквозняк, по коже побежали мурашки, неприятно холодя. Тяжело дыша, потерла грудину, чувствуя, как сердце готово раскрошить ребра, вырвавшись на волю. Больно. Поморщившись, смахнула с лица влажные волосы и улеглась на собственные колени, глядя в окно. Глубокая ночь, даже ни намека на зарю. – Ну и сон, – буркнула я, немного успокоившись. Потянулась, намереваясь перевернуть подушку на другую сторону, как рука замерла. На белоснежной наволочке расплывалось большое темное пятно. Пальцы коснулись ушей, на подушечках остался смазанный темный след. Соскочив с кровати, кинулась в ванну, попутно зажигая свет. И сама едва не отшатнулась от собственного отражения. Бледная, растрепанная после сна и с кровавыми, уже подсохшими разводами на лице, за ушами волосы тоже слиплись. – Что за фигня? – шепнула, включая воду на полную и быстро умываясь. С горячей водой здесь была беда, поэтому вскоре от холода свело пальцы и зубы. Выключив кран, уперлась руками в раковину, бездумно наблюдая за тем, как с волос стекают капли. До сих пор розовые. Голова разболелась, и я поморщилась, невольно коснувшись висков. В ушах стоял тихий свист, мешая думать. Вернувшись в комнату, накинула на себя легкий шелковый халат. Покрепче затянув пояс, мышкой прошмыгнула в коридор. Хотелось проветриться и остудить голову, а то так с ума недалеко сойти.

***

Осенняя ночь встретила прохладным ветром, принесшим с собой запах листвы, лесных трав и воды. Я уселась на крыльцо, упершись локтями в колени, подперла подбородок. Стрекотали сверчки, желто-зеленые огоньки светлячков лениво поблескивали в траве, а возле тускло горевшего фонаря кружились мотыльки. Тишина, покой и умиротворение. Всё бы ничего, если бы не нужно было решать какие-то проблемы, связанные с мистическими созданиями, проклятьями и магией. – Что я вообще здесь делаю? – устало спросила у ночи, запрокидывая голову и глядя на звезды. Яркие точки сияли на небесном склоне, словно кто-то на темно-синем бархате рассыпал соль. – Красиво. – В городе таких звезд не увидишь. Я обернулась, глядя на подошедшего Махиро. Зевая, парень взъерошил растрепанные после сна волосы. Скривилась, ибо ни желания, ни настроения общаться не было. Хотелось побыть наедине с собой, подумать о многих вещах, а с этим парнем сделать это фактически невозможно. Сразу грызня начинается. – В городе все освещают фонари, на небо уже давно не смотрит, – отвернувшись, уставилась в сторону леса, откуда донесся вой волка. Вздрогнула, то ли от внезапно подувшего ветра, то ли от полного осознания, что нахожусь в лесной глуши. – Волки сюда не зайдут, – сев в паре метрах от меня, Атори фривольно подогнул под себя ногу. – Из-за барьера? – все-таки полюбопытствовала я, косясь в его сторону. – И из-за него тоже, – хмыкнул он в своей привычной манере. – К сильным хищникам не сунутся. Тем более, поместье охраняется барьером. – Ну да, – хмыкнула, – у воронов клювы обычно мощные. Тэнгу, верно? – Потомок тэнгу, – поправил он, улыбаясь самым краешком губ. – От былой силы остались лишь отголоски. Впервые, с момента моего приезда сюда, позволила себе в открытую хорошенько рассмотреть этого парня. Помимо невысокого роста и изумрудных глаз, Атори выделялся светлой кожей, острым подбородком и жилистой фигурой. Брови вразлет делали его взгляд суровым, а темные волосы были не полностью черными, а с легким фиолетовым оттенком, сейчас явно заметным при свете луны. Жесткие на вид и непослушные, они неравномерно спускались по шее. Не настолько длинные, как у Сугуру, но определенно длиннее, чем у того же Такумы или Шинджи. Если б не хмурился постоянно, то цены бы ему не было, а то выглядит не как ворон, а как потрепанный воробей, у которого отобрали крошку хлеба. – Вас воспитывали на этом. А меня учили игнорировать, – произнесла, отворачиваясь. – Вы жили в этом мире с самого начала, но это не мой мир. Даже если есть какие-то силы, то все равно я чужая здесь. Ожидала, что скажет очередную какую-нибудь колкость, аж напряглась вся. Но нет, парень молчал. Причем настолько долго, что решила проверить и обернуться. Атори действительно молчал и смотрел. Просто смотрел. Спокойно так, даже с какой-то затаенной грустью. И в его зеленых глазах я видела мудрость многовекового леса, зарождающийся ветер, который любовно касается верхушек деревьев и несется прочь. Не юноша, а старец в его теле. Не человек, а нечто большее. Что-то могущественное, бессмертное, вечное… Мотнула головой, отгоняя от себя подобные мысли. – Мы все всего лишь гости в этом мире. И таким, как мы никогда не будет здесь места. И ты, и я, и все мы. Ты прав. Тебе нет места в нашем мире, но и мы не можем жить в твоем. Мы разные, и этого не изменить. Но сейчас мы объединены одной целью: не будет тебя – погибнем мы, не будет нас – погибнет твой мир, – парень поднялся, засунув руки в карманы и строго глядя на меня. – Когда все закончится, каждый вернется к тому, к чему привык. Больше наши пути не пересекутся. – Ты говоришь так, будто убеждаешь себя, а не меня, – заметила с осторожностью, поднимаясь с насиженного и нагретого места. Подошла вплотную, однако из-за того, что парень стоял на площадке, а я сидела на ступенях, пришлось поднять голову. – С тобой же можно разговаривать, как оказалось. Так чего продолжаешь агриться, будто я лично виновата во всех ваших бедах? Мы уже решили, что чужаки друг для друга. Так почему бы просто не игнорировать? Махиро промолчал, а я, поднявшись по лестнице, лихо толкнула его плечом. Парень устоял, а я покосилась на натянувшуюся серебряную нить. – Тебе же будет лучше, если уйдешь как можно скорее… – услышала за спиной тихий шепот. Поджала губы, но не остановилась. Зато четко и ясно убедилась в одном: терпеть не могу, когда говорят мало понятными и обрывочными фразами, от которых сжимается сердце. Просто ненавижу!

***

Следующее пробуждение оказалось не таким уж и плохим, как я думала. Все-таки лечь обратно после ночной прогулки было самым верным и правильным решением. После ночного кошмара и разговора с Махиро остался неприятный осадок, но в целом состояние было стабильным. Тем менее большим изумлением для меня стала белоснежная лисья моська, с любопытством разглядывающая меня. А я-то думала, чего так дышать трудно… Уже на сонный паралич грешить начала, а тут вон оно что. – Привет? – произнесла неуверенно, рассматривая лисенка. Маленький, пушистый с большими подвижными ушками и умненькими глазками. – Кю! – выдал он, а я сочла это за приветствие. Улыбнувшись, потянула руку, позволяя ему понюхать пальцы и самому решить, стоит гладиться или нет. Маленькая голова легла в мою ладонь, и я ласково почесала лисенка за мохнатыми ушками. Шерстка – точно шелк! – Ты откуда здесь взялся, маленький? – Кю-ю? – малыш вопросительно склонил голову, внимательно глядя на меня и забавно виляя хвостиком. Поднявшись, взяла малыша на руки, тот, как ни странно, не сопротивлялся, но все норовил залезть мне на плечо. Пока умывалась и приводила свое лицо в порядок, лисенок послушно сидел на раковине, наблюдая, как я меняю одни тюбики на другие. После ушного кровотечения остались небольшие разводы, но при нормальном освещении удалось их нейтрализовать, правда пришлось волосы сушить. Несмотря на то, что я четко знала о том, что снился кошмар, никак не могла вспомнить, что именно привело ее в ужас. Да еще и кровь из носа, и ушей… Такое уже было, когда она слышала низших богов. Подведя глаза тонкой стрелкой и подкрасив губы алым тинтом, кривовато улыбнулась своему отражению. Чем я вообще занимаюсь? И в школу ведь надо ходить и информацию о демонах Изнанки нужно искать? И вообще, стоило бы уже на пару дней пребывания в Японии позвонить домой… – Доброе утро! – Тамаки приветливо улыбнулась, помахав рукой. – О! Ты начала духа видеть? – Кого? – опешила я, забыв поздороваться. – Ки-и! – лисенок ломанулся с моих рук и буквально взлетел к девушке на руки. – Вот его, да. Дух мёбу, сопровождающий Юичи. Комура – потомок демона лиса-кицунэ, а она посланница богини Инари, – кивок на лисичку, которая внезапно оказалась не только духом, но и девочкой. – Врочем этого духа так и зовут. Инари. Я промолчала, бездумно глядя на девушку, аккуратно почесывающая Инари за ухом. Сделала робкий шажок назад, чувствуя нарастающую боль в голове. Рука сама непроизвольно потянулась к вискам, и я поморщилась от внезапного спазма. – Кю? – лисичка моментально перепрыгнула ко мне на плечи, устроившись вокруг шеи и изображая пушистый воротник. – Что такое? – забеспокоилась девушка, кладя прохладную ладонь на мой лоб. – Голова болит? – Спала плохо, – нехотя признала я, думая, как бы потактичней сказать, что не люблю, когда люди вторгаются в мое личное пространство. Но Тамаки уже сама убрала руку, качая головой. – Не сказать, что сильно, но я чувствую отголоски чужой магии, – кажется, у меня глаза стали размером с блюдца, но девушка, не обращая внимания, беспощадно продолжила: – Она не враждебная, скорее… – в задумчивости, она пощелкала пальцами, подгоняя мысль. – Поисковая, – наконец нашла она подходящее слово. – Поисковая? – я, конечно, не шибко сильно разбиралась в магии, но всегда думала, что чтобы найти человека, нужно иметь какую-нибудь вещь, принадлежащую ему. Девушка, будто сама засомневалась, прищурилась и мотнула головой. – Кажется, ошиблась, – пробормотала, глядя куда-то во внутрь моей головы. – Но лекарство от головы все-таки прими. Кивнула, но как-то отстраненно, ибо мысли были заняты другим. А Инари, словно сочувствуя, ткнулась влажным носом в мою щеку. От теплого дыхания духа и щекотания коротких, словно щеточка, усиков, хихикнула. – Как там говорится? Смех без причины – признак дурачины? – Всяко лучше, чем смотреть на выражение твоего лица, от которого даже вода скиснет, – тут же парировала, почесав лисичку под подбородком. И снова здорово! Чего ему неймется с утра пораньше? Махиро фыркнул, а Тамаки едва сдержалась, чтобы не приложить ладонью себе по лицу. Как она вообще с ним в одном доме уживается столько лет? Я, к огромному сожалению, знакома с ним всего пару дней, а мне уже хочется его прибить. С особым цинизмом. И будь он хоть тридцать три раза потомком демона-тэнгу! – Тамаки, сегодня же занятий в школе нет? – девушка отрицательно мотнула головой. – Мы же можем съездить в город? – Конечно! – обрадовалась она, а я заподозрила, что ей не хватало духа попросить кого-нибудь из ребят съездить с ней. – Такума! – внезапно заорала, что мы с Атори аж отшатнулись. – Отвезешь? – Угу, – раздалось сонное мычание из комнаты… собственно, из комнаты Тамаки. Какие интересные у них отношения, однако. Из спальни высунулась всклоченная красная макушка парня. – Хохда хобихаетесь? – спросил, коверкая слова из-за зубной щетки во рту. Хотела было ляпнуть, что как можно скорее, да хоть сей секунд, однако, увидев самодовольное выражение лица Махиро, смолчала, позволяя ответить девушке. – Давайте сперва позавтракаем, – миролюбиво предложила она, бросив на меня извиняющийся взгляд, да и живот забурчал как раз вовремя. – Эту можно не кормить, – бросил этот гад, проходя мимо. – Европейки и так слишком толстыми выглядят. А этой мамзель в определенных местах надо сбросить пару тройку кило. – Атори! – воскликнула Тамаки, бросив возмущенный взгляд. – Да что на тебя нашло в последнее время? Ведешь себя максимально некультурно. Разве можно такое говорить девушке? – Тем более, что Лилиана действительно выглядит потрясающе, – поддержал ее Онидзаки, подмигнув. Честно говоря, думала, что хозяйка всего этого бедлама возмутится, но нет, поддержала, активно закивав. Повернувшись к ним, с плохо скрываемой надеждой уточнила: – А можно этого не спасать? Мир не много-то и потеряет, – Такума усмехнулся, Махиро одарил меня презрительным взглядом, а девушка едва заметно качнула головой. – Нет? – изумилась вполне искренне. – Ну, хорошо, задавим тогда весом, – да, я тоже умею шутить, особенно над собой, другим же обычно достается изрядная порция черного юмора. На кухню двинулась первая, с высоко поднятой головой. Немного подумав, за мной побежала Тамаки, а красноволосый же вернулся в комнату, дабы закончить свои водные процедуры. Махиро же исчез так же внезапно, как появился, абсолютно бесшумно, точно порыв ветра. – Не обращай на слова Атори внимания, – тяжело вздохнула девушка. – Понятное дело, что его поведению нет оправдания, и иногда он говорит обидные вещи, но зла он тебе точно не желает. Скорее наоборот, в случае опасности первым бросится спасать тебя. – Или подаст демонам на блюдечке, – фыркнула, не веря ни единому ее слову. – На дураков не обижаются. – Для семнадцати лет рассуждаешь здраво, – на кухню вошел улыбающийся и вполне бодрый Сугуру. – Доброе утро, кстати. – Доброе, – махнула я рукой, добывая томатный сок. – Могу что-нибудь приготовить из своей кухни, – предложила, разглядывая содержимое холодильника. Все-таки неуютно немного, что живут здесь фактически на халяву. На спиной наступила подозрительная тишина, заподозрив неладное, кинула на плечо хмурый взгляд, чтобы тут же столкнуться с ошарашенными лицами обитателей поместья. Не выдержав гнетущей паузы, грубо уточнила: – Что? – Ты умеешь готовить? Вопрос прозвучал до того наивно, что вместо того, чтобы рассердиться, лишь громко расхохоталась. – Разумеется, – сквозь смех отозвалась я, утирая выступившие слезы. – Что в этом такого? У нас многие уже с шестнадцати лет начинают самостоятельную жизнь. Как бы не хотелось каждый день обедать в ресторанах, но готовить все равно приходится. Не бойтесь, мои кулинарные навыки, конечно, не как у шеф-повара, но тоже вполне неплохи. – Да нет, не про это, – смутилась Тамаки, – просто ты вроде как из обеспеченной семьи. Я слышала, что у вас няни, повара и домработницы – в порядке вещей. – Ну да, – не стала спорить, попутно вытаскивая из холодильника необходимые продукты. Судя по всеми, в готовки мне не отказали. – У отца даже телохранитель есть. К сожалению или к счастью, мы не только количеством денег меряемся. Лучшим надо быть во всем, то же касается и ума, и талантов. Лучше быть интеллектуалистом острым на язык, чем бездумно идти напролом, кичась своими деньгами, родословной и происхождением. – Хм, в этом есть здравое зерно, – согласился Оми, подходя ко мне и нависая. Учитывая, что я никогда не была коротышкой, стало неуютно. Прямо посмотрев в его глаза, едва удержалась от того, чтобы не вздрогнуть. Из-под тонкой оправы очков на меня смотрели змеиные глаза, так подходящие под его длинные зеленоватого цвета волосы. Взгляд не опустила только из-за врожденного упрямства. Поджав губы, вскинула голову, мол, не боюсь я тебя. – Но несет ли это счастье? – «Я был умным, я хотел изменить мир и людей. Я стал мудр - я меняю только себя», – произнесла на персидском цитату поэта Джалаладдина Руми. Аккуратно отодвинув мужчину, улыбнулась. – Понятия счастья у каждого свои. Что делает счастливым одного, делает несчастным другого. Неважно как, неважно где, важно лишь то, насколько ты способен оценить данное тебе «счастье». Отвернувшись, принялась за готовку. Сугуру же больше ничего не сказал, однако я чувствовала его выразительный взгляд еще долго. Вскоре ко мне присоединилась Тамаки, и мы в четыре руки быстро управились, приготовив, как на роту солдат. Впрочем, в брускеттах и тыквенном супе-пюре не было ничего такого, но ребята вполне оценили. На запах вскоре спустились остальные, Инуками даже сглотнул так, будто его полвека не кормили, а Юичи признал, что это лучшая европейская кухня, которую он пробовал. Когда же мы уже сытые и вполне довольные жизнью сидели и попивали кофе (хотя у меня его на полном серьезе пытались отнять, мол, что я еще маленькая и вообще, кофе портит цвет лица), спустился Махиро. Я отвернулась, не желая пересекаться с ним взглядом, а Инуками попытался разрядить обстановку, позвав парня за стол, однако тот лишь вылили себе остаток напитка и удалился. Ну и черт с ним! Как бы у нас мальчики сказали: «Ну чего ломаешься, как девственница?», только более грубым выражением. Ишь, какая фря, бегать еще за им, уговаривать, уламывать. Ха, не на ту напал! Твердо решив включить игнор в его отношении, прихлебнула еще кофе. Погода выдалась на редкость мерзкая, будто назло, лишь бы только осталась рядом с этим типом и окончательно свихнулась. Тем не менее, от моих планов она не избавила. Черные брючки с идеально отглаженными стрелками, черный корсет и ярко-желтый пиджак показались мне неплохом вариантом для прогулки по городу, добавить ко всему прочему туфли на шпильке, и вуаля – можно выходить на красную ковровую дорожку для получения Оскара. Подмигнув своему отражению, процокала в коридор. – По лесу на шпильках удобно будет бегать? – недалеко от комнаты, прислонившись спиной к стене со скрещенными на груди руками стоял Махиро. Просканировав меня с головы до самых пят, как-то вздрогнул. Захотелось дотронуться до лица, дабы убедиться, что никакой бородавки не вылезло, но сдержалась. – Конечно, – кивнула, слегла улыбнувшись, и походкой от бедра направляясь на выход, где уже слышались голоса Тамаки и Такумы. – Но бег – не основное мое предназначение. – Ты!.. – прошипел он, когда тонкий каблук как бы невзначай впился в его ногу. – Стерва! – Чем и горжусь, – хмыкнула я. – Ноги подбирать хоть иногда надо. В отличие от коротконогих личностей у меня ноги длинные, затопчу и не поморщусь. Пока парень разбирался со своей ногой и пока не очухался от боли, я бабочкой выпорхнула наружу. Дорога до города была долгой. Онидзаки вел машину спокойно, никуда не торопясь, давая возможность осмотреть окрестности. Таками что-то рассказывала о местном быте, достопримечательностях, но я слушала лишь вполуха, думая о своем. Дождя еще не было, тем не менее ветер нагонял тучи и где-то вдалеке в горах громыхало. Многовековые деревья возвышались вдоль дороги, тронутые осенними красками, время от времени позволяя насладиться внезапно открывшимися полями, а за ними по-прежнему зелеными холмами. Красиво, спокойно, масштабно… Не мое. Я и деревни то никогда не любила, предпочитая шумные города или синее море. Если хоть на секунду оставалась наедине, да в тишине, начинала видеть… Ну, в общем, всякое. Я не видела призраков, но видела богов и демонов. Не всегда, конечно, лишь когда была одна. А за суетой да с шумной компанией позволяла себе не обращать внимание на свой странности. Сейчас же радовало то, что особняк Тамаюри был защищен талисманами, не позволяя всяким даже вступать на территорию. Вздрогнула, когда из-за дерева показался смазанный силуэт, больше похожий на кляксу. По мере того, как двигалась машина, он по-прежнему находился на уровне моих глаз. Лица не было видно, но я всем телом ощущала на себе его взгляд. Темный бесформенный рот раскрылся в половину тела и… – Ай! Фача ди мерда! – прошипела, спрятав голову в коленях и заткнув уши, чтобы хоть немного заглушить ор бога, который, казалось, проникал в самый мозг. – Дио порко! – Лилиана, что случилось? Не заметила, как машина остановилась, а обеспокоенная Тамаки уже сидела перед распахнутой дверцей. Поморщилась, понимая, что все-таки куплю себе затычки в уши. – Лилиана? – Такума потряс за плечо. А я помотала головой, мол, не сейчас, дайте перевести дух. – Что ж такое-то… – произнес вроде бы в никуда. – Если ты будешь слышать каждого, то сойдешь с ума. – Вот уж утешил, – усмехнулась, слегка выпрямляясь и глядя на свои окровавленные ладони. – Скорее оглохну раньше. – К сожалению, уши – лишь последствие. Ты слышишь не ушами, а, скорее, нутром. Даже мы не всегда слышим низших божеств. А они… Как бы это помягче сказать? – парень в задумчивости потел подбородок, пока Тамаки помогала мне оттирать руки влажными салфетками. – В общем, они как губки – впитывают в себя все. И доброе, и плохое, все высказанное и невысказанное. А ты – как экран, все отражаешь и принимаешь. Только на духовном уровне. – Каким бы мощным не был щит, если постоянно бить копьем в одну и ту же точку, то барьер рано или поздно расколется. Я замерла, переваривая услышанное. – И когда вы собирались мне это сообщить? – уточнила хмуро, начиная злиться. – Мало того, что хранительницей Врат Хаоса стала не по своей воле, когда как некто пытается эти врата разрушить. Так теперь у меня реальная перспектива лишиться рассудка из-за давления извне? Блеск. – Прости, – девушка потупилась, сжимая в руках окровавленные салфетки. – Но если бы ты не приехала, то даже и не поняла бы, что съедает тебя изнутри. – Пока я не приехала сюда, мои барабанные перепонки оставались в целости и сохранности, – сказала, как отрезала, громко хлопнув дверью прямо у них перед носом и поудобнее устраиваясь на сиденье. Переглянувшись, Тамаки и Такума молча сели в машину. Дальнейшая поездка до города прошла в гнетущей тишине. Внутри у меня буквально все кипело от гнева, хотелось рвать и метать от сложившейся ситуации, выть и рычать, как загнанный в клетку зверь, но пришлось срываться лишь на ни в чем неповинных витринах и стеллажах. Я нервно перебирала вешалки с одеждой, не столько, сколько что-нибудь найти, сколько для того, чтобы занять руки, иначе велика была вероятность кого-нибудь придушить. Такуми стоял каменным изваянием, мужественно держа в руках наши покупки (мои пакеты по большей части), Тамаки же осторожно примеряла новые босоножки, искоса поглядывая за моими метаниями, а продавщицы и консультанты тихо проклинали, но терпели, заприметив потенциальных покупателей. Закинув пару вешалок на сгиб локтя, заперлась в гардеробной и в очередной раз с трудом выдохнула сквозь сжатые зубы. Зло пнув ворох одежды, уселась прямо на пол, взъерошив волосы. – Никак не успокоюсь… – пробормотала, устало откинув голову на дверку и тут же замерла, когда на меня с любопытством уставились большие лупоглазые глаза. Существо напоминало скорее милую овечку со стрекозьими крыльями и усиками, как у мотыльков. Ей даже махать не нужно было, она и без того парила, иногда перебирая лапками в воздухе. Впрочем, овечка эта напоминала просто большой кусок ваты, только черной, ибо мягкая шерстка так и манила дотронуться. – Уходи, – шепнула, опасаясь быть услышанной. – Ме-е, – выдало существо и, сложив крылья, просто-напросто плюхнулось мне на колени, мягко скатившись на живот. Дышать моментально стало тяжело, поскольку несмотря на пушистость, весил дух очень даже увесисто. А овечка растеклась мягкой кляксой, лицо моментально оказалось полностью покрыто шерстью, попав в глаза и нос. – Апчхи! – чихнула громко, напугав духа и окружающих. – Пчхи! – в этот раз все-таки успела прикрыть нос ладошкой, недовольно глядя на овечку. – Говорят тебе, уходи. Твоей шерсти мне еще не хватает. – Мэ, – прозвучало в ответ, но не обиженно, а как-то «ну нет, так нет», осталось плечами только пожать. Но, прежде чем исчезнуть, барашек решил передохнуть на моей голове, из-за чего я почувствовала, что сижу в огромной меховой шапке. Странно, но почему-то, несмотря на вес, стало легче. Выбрав себе два платья, длинную атласную юбку и серебряный топ на завязках, почти довольная жизнью вышла в свет. – Ты чего расчихалась? – не удержал своего любопытства Такума, когда мы покинули пределы магазина. Убедившись, что поблизости никого нет, шепнула: – Какой-то дух в виде барашка навязался. Вот шерсть в нос и попала. – А, – протянул парень, слегка улыбнувшись. – Грезельщик. Садится на голову и поедает остатки снов. Черные грезельщики – остатки кошмаров, светлые – приятные сны, они помогают им сохранять невесомость. А так сами по себе духи абсолютно безобидны, даже сами себя защитить не способны, не то, что навредить кому-то. – Как это «поедают»? – ошарашенно спросила я, зацепившись за обрывок фразы. – У них на животе под шерстью рот как у пиявки, – пожал плечами Такума, поудобнее перехватывая пакеты. Заметив, как я остановилась, осторожно спросил: – Тебя же не пугают пиявки? – Нет, – чувствуя, как подкатывает тошнота, кривовато улыбнулась. – Меня пугают овцы, у которых рты на животе. Боже… Что за ужасный мир? – Привыкай, – сочувственно вздохнула Тамаки. – В данной ситуации проще смириться, чем начать сопротивляться. Поверь, я уже пробовала. Как и все мы. «Я не хочу привыкать, я хочу домой. Обратно, к своей нормальной жизни», – ответила мысленно, но вслух же сказала: – Может по кофейку?

***

В кафе мы забежали ровно за секунду до того, как нас накрыл мощный ливень. Нам повезло, другим нет. Люди засуетились, побежали, прикрываясь кто чем может. Кто-то забежал вслед за нами, кто-то остался ждать под навесом, сетуя на плохую погоду. Судя по мгновенно образовавшимся на дорогах пузырям, дождь будет не самым быстрым. Пристроив свои покупки так, чтобы не мешали остальным посетителям, быстро заказали себе небольшой перекус. Мы с Таками по капучино и парочку донатов с разными начинками, а Такума эспрессо и сэндвич с беконом и сыром. Довольные, сели поближе к окну, дабы насладиться непогодой. Приятно все-таки осознавать, что ты здесь в тепле и уюте, а на улице гром, молнии и лужи. Горячая чаша приятно согревала замерзшие пальцы, а сладость донатов приятно щекотала ноздри. – Лилиана, ты какой будешь? – спросила девушка, отвлекая меня от созерцания капель на стекле. Я с любопытством глянула на предложенные лакомства, между тем как Такума уже разделался с половиной сэндвича. – Черничный, – кивнула на донат с сиреневой глазурью, посыпанную цветной стружкой. Себе же девушка взяла банановый. Помолчав немного, переживав и отодвинув от себя чашку с кофе, все-таки спросила: – Вы все говорите каким-то обрывками информации. Но никто из вас не говорит о том, что именно я должна сделать. – Да если б сами знали, неужели не сказали бы? – цыкнул раздосадованный моей прямотой парень. – В том то и дело, что о Неподдающихся информацию собирали крупицами, то там, то сям. А правда… Ну, она где-то очень глубоко посередине. – В жопе, понятно, – кивнула я, чем вызвала дружный смех. Дождавшись, когда ребята вдоволь насмеются, осторожно спросила: – Ну хорошо, а пока мы ищем эту самую правду, как мне не лишиться рассудка и как минимизировать риски того, что рассудка лишитесь уже вы? – А вот это уже очень хороший вопрос, – Таками подперла рукой щеку, помешивая пенку в кофе. – По нашим сведениям ты либо должна каким-то образом забирать часть проклятья на себя, ведь, по логике, магия Хаоса не должна на тебя действовать. – Либо? – прищурилась я, прекрасно понимая, что есть еще и «но». – Либо ты должна послужить, своего рода, зеркалом, и вернуть всю присутствующую темную магию обратно в Изнанку. – Звучит не очень возможно, – засомневалась я, вновь отвлекаясь на улицу. А вот тому парню вроде как нормально под дождем стоять, пусть и с зонтиком, но мокро ведь. – В первом случае, так называемая логика, может и не сработать, – перебил свою девушки Онидзаки. – В полной мере воздействие Хаоса ты ощутить не успела, поскольку не сталкивалась ни с кем напрямую. Но вот то, что ты – Говорящая с Богами – слышишь не то, что надо, и не там, где надо – уже проблема. Тем более, что ты по натуре своей человек, постоянное воздействие с миром, где ты не властна, может и убить. Не столько оболочку, сколько нутро. Пока мы не поймем, как тебе подчинить богов, ты в опасности по круче, чем наши печати. – Я уже поняла, что у нас перспективы в целом не очень, – хмыкнула, откидываясь на спинку мягкого стула. – А во втором случае мне что грозит? – Зеркало может и не сработать, и Хаос поглотит тебя. И в прямом, и в переносном смысле. Мы опасна, Лилиана. И в хорошем, и в плохом значение этого слова. Хаос – Бог, хоть и темный, но, тем не менее, ему подвластны вещи, которые, например, не подвластны даже демонам. И, полагаю, свою жену, которая и заточила его в Изнанке, создав Врата, он подозревал в последнюю очередь. – Ликорис, – вспомнила я рассказ Атори. Задумалась, стоит ли говорить о том, что прочла в книге, но додумать мысль не успела. Молния ударила аккурат возле того места, где мы сидели. Подскочили, испуганно отшатнувшись назад и опрокинув мягкие стулья. Те немногочисленные посетители, находящиеся в зале, так же взвизгнули, с ужасом глядя на место удара. А затем второй, третий… Все ближе и ближе к нам, казалось, что стекло вот-вот разобьется вдребезги, не выдержав еще одной атаки. Я чувствовала, как от охватившего меня ужаса бешено колотилось сердце, как кровь стучит в висках, как с каждый новым ударом молнии парализовывает тело. Громыхнуло так, что затряслась земля, попадали приборы со столов, лопнули светильники. И внезапно все помещение кафе огласив рев. Не крик, не ор, а именно рев. Нечеловечески громкий, страшный, иномирный… Я с трудом обернулась, ибо в висках по-прежнему пульсировало так, что глазные яблоки могли лопнуть в любой момент. Такума лежал на полу, скорчившись от боли, а по его лицу, словно чернила, распространялись черные узоры, больше напоминающие трещины. Его собственная сила демона Они старательно боролась с проклятьем, сдерживая распространяющуюся печать, прижигая ее. У парня удлинились клыки, черные когти едва не вспарывали кожу, а глаза то и дело пытались поменять цвет на алый. Тамаки, упрямо поджав губы, пыталась утихомирить разбушевавшуюся силу Онидзаки, хотя у самой от боли, что приносила проклятая метка, текли слезы. Тем не менее, девушка мужественно держалась, не давая возможность ни превратиться в демона, ни дать Хаосу поглотить не только тело, но и душу. В помещение царил хаос, на улице тоже, и за всем этим наблюдал Он. Со своей вечной усмешкой на губах, с легким прищуром бордовых, словно переспелая черешня, глаз. С трудом собрав ватные ноги в кучку и чувствуя, как невидимая сила придавливает меня обратно к земле, я аккуратно, но довольно шустро выбежала навстречу непогоде и Ему. – Лилиана? Стой! Вернись! – крикнула девушка, но ее возглас потонул в очередном ударе грома и шуме дождя. Ливень моментально вымочил с головы до пят, крупные холодные капли больно колотили по макушке. А я, тяжело дыша, пыталась найти Его. Осмотрелась, но из-за сплошной водной стены ничерта не было видно, а на том месте, где стоял парень с зонтом, уже никого не было. Исчез, словно сквозь землю провалился… Внезапный порыв ветра едва не снес с ноги, пришлось опуститься на колено, дабы под давлением не переломать ноги на шпильках. – Я знаю, что ты здесь, – шепнула, когда вой ветра немного поутих. – Покажись. Он возник прямо из дождя, как в цирковых фокусах, когда на девушку обрушиваются конфетти и она оказывается в другом наряде. Увы, этот был не фокусником и не цирковым артистом. Я никогда не видела его в истинном облике, но в виде человека это был высокий, хорошо сложенный молодой человек азиатской наружности. Немного кучерявые черные вьющиеся волосы, которые не меряют своей укладки, даже если вылить ведро воды прямо на голову. Темно-бордовые глаза казались слегка томными из-под полуопущенных ресниц, длина которых позволяла скрыть узкий вертикальный зрачок. Чувственную нижнюю губу украшал пирсинг-колечко, которого периодически касался длинный раздвоенный язык, игриво теребя. Если не обращать внимания на мелкие детали, которые дух мог при желании скрыть, то выглядел он потрясающе в своем неизменном изумрудном костюме, прозрачная черная водолазка соблазнительно обтягивала подтянутый торс, а белоснежная рубашка, заправленная в брюки, прикрывала тянущиеся по телу чешуйки. Не татуировки, не узоры, а самая настоящая плотная и холодная чешуя рептилии. Как бы он не хотел, но полностью сделать человеческим свое тело он не смог. Водный дракон, подчиняющий себе моря и океаны. Повелитель штормов и непогоды, вестник кораблекрушений. В Японии известен, как Рюдзин, а в Корее… – Здравствуй, Имуги. Дракон скривился, не любил он это свое имя, слишком много негатива было с ним связано. Однако тут же взял себя в руки (в связи с временным отсутствием хвоста), и обнажил клыки и красивой, но пугающей улыбке. – Давно не виделись, Лили. Я скривилась ничуть не хуже него самого. Знает же, как я не люблю это сокращение. Тем не менее, упорно играли в эту игру, и пока проигравших не было. – Что за шоу ты устроил? – спросила недовольно, скрещивая на груди руки. Не только для того, чтобы почувствовать защищенность, но и для того, чтобы хоть немного согреться. Ливень то этот гад ползучий не отменял.   – Это был единственный способ встретиться с тобой, – пожал он плечами и щелкнул пальцами. Мир вокруг нас застыл, крупные капли прекратили колотить по телу, зависнув в воздухе красивыми прозрачными гирляндами. Легкое движение рукой, и влага, насквозь пропитавшая мою одежду, принялась возвращаться своему владельцу. Стало теплее, но ненамного, поскольку от самого дракона несло ледяными водами. – Надо поговорить, цветочек, – обычной лениво-вальяжный тон сменился на жесткий и серьезный, и я недоуменно приподняла брови. – Не бойся, – хмыкнул дракон, протягивая мне руку, – твои новые друзья даже не заметят твоего отсутствия. – А я и не боюсь, – фыркнула, принимая протянутую ладонь и позволяя увлечь себя под зонт. Крепко зажмурилась, когда вокруг закружился водоворот, а в следующее мгновение мы оказались в вакуумном шаре в подвешенном состоянии. И каждый раз ощущения были не передаваемы: вроде и водой обволакивает, но при этом ходишь спокойно, как по земле. Улыбнувшись, дракон отпустил меня, позволяя зависнуть в воздухе, а сам сложил и убрал зонтик. – О чем хотел поговорить? – Хаос охотится на тебя. – Тоже мне новость, – фыркнула я, откидываясь назад. Кайф! Чувство, будто на водном матрасе лежишь. Он вздохнул. Тяжело, мученически, словно разговаривал с неразумным ребенком. – Я и так скрываю тебя уже двенадцать лет, но тебя касается слишком много богов и демонов. Он чувствует тебя, а попадет мне, как крайнему. – Ты же меня все равно не сможешь убить, – улыбнулась, приподнимая голову. – Сам спас. – Не заставляй меня пожалеть об этом, – проворчал дух в облике человека, но злости и раздражения в его голосе не было, поэтому я даже не обиделась. Двенадцать лет назад, когда вся семья отдыхала на Южно-Китайском море, недалеко от Малазийских островов, начался сильный прилив. Просто мгновенная тревога на пляже, и волны, одна за другой, принялись «хватать» людей за ноги, утягивая все дальше и дальше от берега. Паника поднялась такая, что сами взрослые едва ли вспомнят, что да как. Когда спасателям удалось организованно извлечь уже захлебывающих людей из воды, стало понятно – нет одной девочки. Меня нет. Не волны, а морские змеи утащили пятилетнюю меня на дно.