Цена золота

      Петир Бейлиш, стратег по натуре, подготовился к войне основательно. Тысячелетние стены Красного Дворца и Железный Трон, такой близкий и недосягаемый, притягивали к себе и радовали куда больше всех земных удовольствий, что были ему подвластны. А слава Мизинца разносилась далеко за пределы Королевской Гавани, и если бы только благодаря дому терпимости…       Силу мизинца способны оценить лишь избранные — об этом Петир узнал давно. Вступив в должность, он, по давней привычке, скрупулёзно начал разбирать королевскую казну. Проставляя хитрые циферки остро отточенным пером, он добрался и до дальних кладовых. Золота там оказалось с горстку — всё больше искусные поделки мастеров древности. Была среди них пара клинков из валирийской стали и один — невероятной красоты, но абсолютно бесполезный, на первый взгляд, длинный и тонкий меч. Лёгкий даже для Петира, он разительно отличался от вестеросского оружия. Витиеватое письмо на рукояти отсылало к легендарным итийцам, но немного отличалось от тех образцов, что встречались в «Большой книге наречий» — Мизинец всегда проверял информацию.       Петир, разумеется, не мог оставить эту загадку без ответа и обратился к особому человеку. Тот совсем недавно прибыл в Королевскую Гавань, и работа с мастером над монетой пришлась очень к месту. От него Бейлиш и узнал: в сражении подобные клинки сродни браавосским, но техника владения совершенно иная. Кажется, клинок вобрал в себя самое лучшее, что могли дать оружейные мастера. Человек из Браавоса показал, как держать этот меч: тремя последними пальцами, так, чтобы главные два лишь направляли движение. «Самый важный», — показывал браавосец на мизинец. Он элегантно оттопыривал палец — и меч начинал дрожать в его жилистой руке. Тогда-то Петир и понял, что быть Мизинцем в правящей длани вовсе неплохо.       Со временем Бейлиш окреп, обзавёлся связями, и созрел для решительных действий — сейчас, судя по всему, был самый подходящий момент. Ради достижения цели он был готов пожертвовать сомнительной перспективой личного счастья рядом с юной девой. Даже если это дочь Кейтилин Старк. После того, как Санса уступила право первенства нэдову бастарду, она перестала быть для него полезной. Разумеется, Петир всё ещё хотел её, но ставить все карты на этот сомнительный козырь не имело смысла. И тогда, очень вовремя, ему нашептали о чуде — действительно чуде, самом настоящем, которое могло бы ему помочь.       Петир не верил в магию, в белых ходоков. Он знал: все эти фокусы — только ловкость рук да капля знаний, плоды человеческого усердия на пути к успеху — и не больше. Золото — вот что творит истинные чудеса, и это доказывала практика. Золото, драгоценности, изобретения… Драконы? Драконы — возможно, да. Но, в конце концов, это просто древние твари, и никакой особенной магии в них тоже нет. Бейлиш вспомнил эйрисову коллекцию драконьих скелетов: последние из них были не больше кошки. Но чудо, о котором так настойчиво шептались уже по всем Семи Королевствам, было из сорта человеческих творений — некий древний магический фиал, способный на великое волшебство. Способный выполнить любое желание.       В детстве Бейлиш читал пентошийские сказки об удивительной золотой лампе, что исполняет людские прихоти. Много лет спустя, когда одна из его ручных «шахерезад» рассказывала о своей далёкой родине — а все они, как на подбор, дочери обедневших лордов и кнесов, — в её лживую сказку вплелась настоящая, из детства. Только теперь, накручивая на палец масляно-чёрный локон «шахерезады», Петир со всей чёткостью осознавал: лампа волшебная потому, что из золота. Вот и фиал этот — Святой Грааль — тоже, на худой конец, всегда можно предложить ценителям заморских диковинок.       Так думал Петир Бейлиш, а сам старательно суммировал все сведения о местонахождении чудесного сосуда. Вскоре выяснилось — всё не так-то просто. Ситуация начала выглядеть ещё более заманчиво: таинственный ритуал, магический дух-помощник — и война, но не силами армий, а одним-единственным подконтрольным солдатом, которому ты можешь повелеть что угодно. Действительно, всё, что угодно, даже убить себя. До этого у Петира были только живые пешки, иногда они могли пойти не в ту сторону, и перспектива иметь покладистого слугу неимоверной мощи плюс волшебный артефакт, исполняющий желания, победила.       Для ритуала нужно иметь какой-нибудь предмет, связанный с древним героем. У Петира была подобная вещь. Верней, она была у мейстера Пицеля. Лекарство, которым тот пичкал членов королевской семьи по поводу и без, утверждая его чудодейственность. Когда Бейлиш поинтересовался, что это на самом деле, Пицель признался: змеиная кожа. Верней, старый пройдоха изрёк, что это «кожа первого змея, сброшенная им ещё до того, как он был убит величайшим царём Эссоса — Прародителем Героев». Варису Бейлиш шепнул, что эта отрава из старой змеи, а про героя и вовсе забыл. А теперь вспомнил. Пока мейстер Пицель, злобно потрясая клюкой, стенал на весь зал советов, Бейлиш деловито листал свои циферные книги. Для проведения ритуала всё было готово.

***

      Зловещее сияние осветило улыбку Мизинца. Он ликовал. Посреди хозяйских покоев на тархистанском ковре в лёгком ореоле золотых бликов стоял его слуга. Золотой доспех отражал огоньки свечей, повсюду расставленных в будуаре владельца борделя. Сумерки за окном бархатно синели. Вино и сладости на низком столике источали пряный аромат.       Гость шевельнулся. С лёгким звоном он шагнул вперёд — из центра комнаты. В сумерках его безбородое лицо выглядело очень молодо, к тому же, он был настоящим красавцем. Бейлиш знал толк и в мужской красоте — во владениях Мизинца всякий находил утеху на свой лад. Но его лучшие мальчики слишком явно уступали этому образчику природного совершенства. Было в нём что-то породистое, царственное — типично ланнистеровское. Знакомыми оказались и прочие замашки. Дух шагнул ещё и ещё, развернулся, осмотрелся. На его фоне комната, к слову, довольно просторная, будто уменьшилась в размерах. Вот он уже у столика. В его руках бокал. Кубок Петир наполнил для себя, но отвлёкся на дела. Бейлиш перестал улыбаться — давно забытое чувство восхищенного страха сдавило горло. Наблюдая за движениями кадыка призрака, он слегка усомнился в своих глазах: они пьют. Значит, и едят. И, вероятно, остальное тоже…       Тем временем, вечерний гость утолил жажду и соизволил взглянуть на человека, возлежавшего в груде шёлковых подушек.       — Это самое лучшее вино, что ты посмел мне предложить? — юнец в золотом доспехе поднял тонкую бровь.       Петир Бейлиш решил встать. Он уже начал приподниматься — полы парчового халата распахнулись, бесстыдно оголив тонкие ноги мастера над монетой, — как что-то острое, просвистев со стороны Слуги, вонзилось ему в грудь. Золотая итийская вязь отразила танец огня.       Светловолосый гость брезгливо звякнул металлом:       — Очередная шавка. Никакого почтения Королю Героев. КОНЕЦ.