Злодейства злодействами, бытовуха бытовухой

— Пенни, я кому говорил про курицу？ Двадцать восемь лет. Она пережила магазин，в котором я ее добыл. Давай похороним, а？- Пенни-старший мрачен и даже зол. — А я там тебе суп сварил. Месяц назад… Ой, как быстро время летит. Как-то не до супа было, еды вдоволь, сама по канализации бегает. — Я видел. И даже открывал сегодня. — И как？- с опаской ждет вердикта Пенни-младший. — И поставил обратно. Сначала оно должно сдохнуть. Пеннивайз прошелся по комнате. — Нет, правда, Пенни. Ты успел вывести в холодильнике новую цивилизацию. Они развились до состояния разумных, отстроили города, больницы, школы. Когда я открыл дверцу, они вежливо попросили закрыть ее обратно. Сейчас они примут конституцию и подадут в верховный суд США с требованием признать их малым угнетаемым народом. Как негры. Еще лет тридцать назад их можно было жрать беспрепятственно, а теперь только тронь, и начинается: это потому, что я черный？ — сокрушенно вздыхает Пенни-старший. — Уже даже ненавидеть кого-то нельзя. Вот в прошлую побудку натравишь толпу на гея, и вуаля — забили тебе еду, красота. А нынче натравишь толпу на гея — набежит целое общество сочувствующих. И парад проведут, тьфу！ Пенни знает, что, когда отец бурчит, его лучше не прерывать. Иначе это затянется. — А все началось с нечищеного холодильника, — с важностью поднимает палец Пеннивайз, — много-много лет назад человечество именно так появилось. Так что марш наводить порядок. Вообще Пенни-младший уже давно навел бы порядок, но у его личной швабры была фобия холодильников. После похорон щеночка Патрик наотрез отказывался приближаться к этому чуду техники, а сам Пенни уже привык к хорошей жизни. — Хорошо, я пойду наводить порядок, но с гордым осознанием того, что я спасаю человечество, — сообщает Пенни, подходя к прибору, возле которого стоит отец. — Это что？ — Пенни-старший брезгливо держит на вытянутой руке нечто в пакете. — Огурцы. А нет, это колбаса. Была. Двадцать восемь лет назад. — Ты мне лжешь. Это колбаса из Юрского периода. Она видела эпоху динозавров. А это? — Сыр. — Дорогой сыр с плесенью? — Этот сыр… подорожал уже в холодильнике. — Я не удивлен. Это？ — Варенье. — В каком извращенном мире тебе сказали хранить это в холодильнике? Пустая сковорода？ — Там есть одна котлета, — возмущенно отбивается Пенни. — Никогда не ешьте последнюю котлету со сковородки. Одной котлетой не наешься, а сковороду мыть придется. Это? — Кетчуп. Сейчас ты скажешь, найденный при раскопке пирамиды Рамзеса второго. — Зачем он тебе вообще？ Пенни молчит. Он очень давно собирается порадовать отца настоящим человеческим ужином, но пока все эксперименты кончаются неудачей и хоронятся вместе с кастрюлями. Он решает именно сегодня совершить набег на местный супермаркет и порадовать папеньку. Папа еще не подозревает, какая радость ждет его железобетонный по мнению сына желудок. Он беззаботен, как олененок на выгуле. Пенни заглушает его бдительность уборкой, и Пенни-старший совершенно тает и уходит с чувством гордости за сына. Кулинарные способности Патрика ограничиваются включением микроволновки, чтобы разогреть купленную пиццу. Но отказать улыбке в двести пятьдесят зубов он не смеет. Картошку чистить и нарезать они сочли делом затратным и трудоемким, поэтому они побросали ее просто так, как и морковку. Потом в кастрюлю было заброшено все содержимое холодильника, которое Пеннивайз-старший не успел утилизировать. Выяснилось, что ужин способен есть только обладатель двухсот пятидесяти зубов и луженого желудка. Пенни-старший оценил ужин по достоинству, то есть вывалил на ближайшей свалке. — И наутро тут передохнут все крысы, — авторитетно заявил он.