30 Days of Shuuneki

— Потренируешься со мной? — спросил Канеки, и Цукияма, конечно, охотно согласился. Возможно, даже чересчур охотно. Как правило, Цукияма был любимым партнером Канеки для спарринга: сильный, бросающий Кену вызов в каждом сражении, заставляющий его драться на пределе возможностей. Банджо мог бы показаться более очевидным выбором, но он уж слишком осторожничал. Цукияма же не боялся навредить ему. А еще элегантный мужчина даже на поле боя притягивал взгляд, но это не та информация, которой Канеки стал бы делиться. Однако сегодня все шло как-то наперекосяк… Цукияма все еще был сосредоточен на спарринге, но Кен не мог избавиться от ощущения, что происходит нечто. Это был их первый бой после проведенной вместе ночи, и Канеки не мог отделаться от мысли, что Цукияма использует свои новоприобретенные знания о теле Кена, чтобы с легкостью одержать победу. Стоило юноше попытаться блокировать удар или защищаться, как Цукияма прикасался к нему прямо как в ту ночь: пальцы на шее сзади, на внутренней стороне запястья или, хуже того, на бедре. Прикосновения не были слишком очевидными, но отвлекали самым смущающим образом. Канеки тренировался, чтобы стать сильнее, а вместо этого ощущал себя все более возбужденным. Последний каплей стал момент, когда Шу опустился перед ним на колени и прикоснулся к чувствительной коже на тыльной стороне коленей. У юноши сбилось дыхание, а Цукияма без труда свалил его с ног. — Ты грязно играешь! — обвинил Канеки, чувствуя себя капризным ребенком. — Ничего подобного, — надулся Шу. — Да! Да, черт подери, именно это ты и делаешь, мудак! — Канеки скрестил руки на груди и хмуро уставился на своего партнера по спаррингу. Цукияма только усмехнулся и присел на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ну же, дорогуша, поднимайся. Ты же не хочешь провести весь день на полу? Канеки вдруг бросился на Цукияму, повалив его на спину. — Канеки! Что ты… — Думаю, на сегодня с нас хватит тренировок, верно? — проурчал Кен, оседлав мужчину. Он лениво оглаживал его плечи, ожидая ответа. — Д-да, — Шу едва успел кивнуть — Канеки уже склонился к нему, медленно целуя и очерчивая уголок рта языком. Рука Цукиямы опустилась на пояс шорт. — Кен, подожди, что, если кто-нибудь войдет? Ты же не хочешь ранить нежную психику милой Хинами? — Никто сюда не войдет, Шу, — пообещал Канеки, чувствуя, как Цукияма дрожит под его руками. — Кроме того, если ты не будешь двигаться, со стороны это выглядит, будто я как обычно вытираю тобой пол. Цукияма все еще не выглядел убежденным, но послушно устроил руки на бедрах Канеки, притягивая его ближе. Юноша снова наклонился для поцелуя, наслаждаясь тем, сколько власти и контроля над ситуацией дает ему эта поза. Он мягко пососал нижнюю губу Шу, а потом впился в нее зубами. Рука легла на член Цукиямы, поддразнивая. — Я заставлю тебя умолять, — прошептал Канеки на ухо любовнику, прижимаясь к его крепнущей эрекции. — А что, если я заставлю тебя умолять первым? — бросил вызов Цукияма, сильнее стискивая бедра и чувственно поглаживая выступающие косточки. Кен использовал свободную руку, чтобы перехватить движение Цукиямы. — Ты был плохим мальчиком — пытался нарушить мою концентрацию. Не очень-то благородно, — прошептал Канеки, потираясь бедрами о твердый член мужчины под ним. — Но ты казался таким напряженным, я просто пытался помочь, — проскулил Шу, пытаясь сохранить подобие спокойствия. Пальцы уже буквально зудели от желания прикоснуться к тому, что было в его руках несколько минут назад. — Ну, тогда давай сыграем по-другому! — предложил Канеки, отпуская руку Цукиямы. — Ты так отчаянно хотел победить и, кажется, весьма уверен в своих талантах… В таком случае, как насчет посмотреть у кого больше выдержки? Канеки немного сдвинулся, давая мужчине больше простора для маневров, и чуть не заурчал — умелые пальцы Цукиямы ловко ласкали его через одежду. Часть Канеки даже сожалела об этом глупом соревновании. Единственное, что удерживало остатки его самоконтроля, это уверенность в своем преимуществе. Цукияма приподнялся, опираясь на левую руку, в то время как правая продолжала восхитительно-томно гладить юношу. Канеки застонал, усыпляя бдительность Цукиямы предвкушением быстрой победы, а потом положил руку на чужую вздымающуюся грудь. Он потерся о разгоряченную даже сквозь одежду кожу, и царапнул сосок, заставив Шу вскрикнуть. — А теперь ты грязно играешь, любовь моя, — выдохнул он, поддаваясь бедрами вперед, пока Канеки играл с его телом. — Оно того стоит, — выдохнул Кен. — Ты так красиво выглядишь, когда кончаешь. Боже, он действительно обожал этот вид расхристанного Цукиямы под собой. Канеки, замерев, смотрел, как Шу напрягся, вцепившись пальцами в его бедра. — Да, давай, кончи со мной, Шу… — простонал юноша, дерзко ухмыляясь и продолжая тереться бедрами о любовника. Цукияма прикусил губу почти до крови, чтобы не закричать, и кончил, пачкая одежду. Канеки одобрительно хмыкнул и облизал пальцы, пока Цукияма лежал, распластавшись на полу, и тяжело дышал. Юноша растянулся на нем, словно кот, и, положив голову на грудь мужчины, спросил: — В следующий раз будешь играть честно? — Да. Хотя, признаться, мне кажется, главный плут здесь не я, дорогуша. Канеки лишь рассмеялся. В конце концов, это правда.