Глава 44 Не иметь детей — преступление, а иметь — наказание.
22 мая 2019 г., 17:54
Понимая, что накал страстей и общая неприязнь достигли своего апогея и в любой момент грозит выплеснуться в эпичный поединок «кто-кого», я поспешил убраться восвояси, решив, что пару-тройку дней стоит провести вне стен этого террариума, в который превратился дом, с появлением моей ядовитой, как кобра, бывшей жены.
— Сбегаешь? — раздался за моей спиной насмешливый голос сына, едва я свернул в пустынный коридор, ведущий к спасительной свободе.
Я медленно развернулся, по максимум, используя те несколько секунд на то, чтобы стереть со своего лица тень разочарования и досады.
— Отнюдь… — выдохнул я, напуская на себя маску непринужденности. — С чего такие выводы?
— Передвигаешься слишком тихо и быстро. — пожал плечами Арман. — Сам растолкал спящего дракона, а теперь позорно капитулируешь, опасаясь неравного боя?
— Глупости! — фыркнул я. — Никуда я не сбегаю, просто решил прогуляться по саду.
— Да брось, — отмахнулся сын, закатывая глаза. — Ты ведь не хуже меня знаешь, что мама не простит тебе интрижку с горничной. Зачем ты затеваешь с ней эту опасную игру? Не стоит недооценивать оскорбленную женщину, тем более мою мать — сам говорил: она может быть на редкость мстительной и жестокой.
— Тогда к чему вопросы? — неохотно признавая свое поражение, вопросом на вопрос ответил я.
Сын обжег меня укоризненным взглядом изумрудных глаз.
— Зачем ты устроил весь этот спектакль, решил позлить ее?
— Отчасти да, но истинная причина до смешного банальна.
— И какая же?
— Извини, но это личное.
— Можно было и не спрашивать. — закатывая глаза, вздохнул Арман, казалось, что вместе с его тяжелым вздохом выплеснулась вся обреченность этого мира — он был разочарован. — Вы — два идиота.
— Не буду спорить на эту тему, — пожал плечами я, — если у тебя уже сложилось определенное мнение насчет моих интеллектуальных способностей, то позволь мне удалиться.
Его ответ меня не то, что удивил, он вогнал меня в ступор.
— Нет. — решительность в его голосе заставила меня усомниться в правильности собственных суждений, кажется, я слишком недооценил умственные и волевые качества мальчика.
— Что значит «нет»? — слегка ошалело спросил я.
— То, что ты не можешь просто взять и уехать.
Я едва не поперхнулся от столь откровенной диктатуры собственного отпрыска.
— Это еще почему?
— Потому что, несмотря на вашу тупость и нежелание принять неизбежное, вы продолжаете пинать гордость и самолюбие оппонента ногами, игнорируя очевидный факт того, что вы нужны друг другу.
— Вот значит как? — это было все красноречие, на которое я был способен. — И что будет, если я все-таки уеду?
— Я приму сторону матери. — без колебаний и зазрения совести смело ответил Арман.
— Значит шантаж? — прищурившись, уточнил я.
— Самый наглый и откровенный.
Широкая улыбка победителя озарила лицо сына.
— Прогуляемся? — постыдно капитулируя, спросил я, давая понять, что готов к переговорам.
— С удовольствием, — ослепляя меня хитрой улыбкой, согласился Арман, пропуская меня вперед.
Мы стояли под крышей крытого сада среди голых деревьев граната и апельсина, аккуратно высаженных в прямоугольных клумбах чернеющих сырой землей. Летом, эта небольшая часть сада, как живое воплощение легенд о сказочных замках, где цветут прекрасные цветы, журчат фонтаны и поют райские птицы. Но не сейчас. Деревья сбросили зеленые сочные листья, отдав всю свою силу редким, но ярким плодам, цветы отцвели и их хрупкие высохшие стебли убрали, аккуратно разгладив землю для будущей рассады, а фонтан прекратил свой мелодичный плеск и сейчас больше напоминал замерзшую грязную лужу.
Я равнодушно перевел взгляд на искрящийся белый снег, который с завидным усердием засыпал Англию уже третий день подряд, и, стараясь не выказать недовольства, терпеливо спросил:
— Я так понимаю, что нам придется договариваться?
— Да, все верно.
— Скажи, на милость, почему я должен выторговывать для себя твое расположение?
— Тебе бы не пришлось этого делать, если бы не ваши склоки.
— То есть, я правильно понимаю, сейчас ты торгуешься не ради себя? — догадка всплыла на поверхность неожиданно, удивив своей простотой.
— Да, ради мамы. Для меня ее покой и счастье очень важны.
— Ладно, чего ты хочешь? — процедил я, стараясь скрыть раздражение.
— Во-первых, привыкай, что теперь ты будешь вынужден считаться не только со своим мнением. — став рядом со мной плечом к плечу, ответил сын.
— Я попробую. — скрипя зубами, процедил я.
— Не просто «попробую», а «обязательно сделаю». — поправил меня Арман и невозмутимо продолжил. — Во-вторых, мне все равно кого ты таскаешь в свою постель, но сделай так, чтобы мама больше об этом никогда не узнала.
Я не стал оправдываться за то, что это была единоразовая акция под названием «месть», предназначенная именно для объекта нашего диалога, поэтому в ответ лишь спросил:
— А что до твоей матери, тебе тоже все равно кто проводит ночь в ее спальне?
— Она слишком долго была одна, поэтому да, считаю, что она заслуживает эту привилегию.
— Справедливо, — согласился я, удивляясь, как он легко принимает то факт, что наши с Селеной пути разошлись, и мы вынуждены искать утешение в мимолетных связях, но как оказалось, это еще не самое большое потрясение, что я испытал. Когда мы закончили наш торг, который для меня был больше похож на великодушный выбор между электрическим стулом и повешением, я был, мягко говоря, в шоке. Мало того, что список «во-первых» и «во-вторых» был просто бесконечен, так еще и условия которые мне были щедро предложены как самые выгодные, на деле не просто шли в разрез моим интересам, так еще и ущемляли мои права.
«Как так-то?» — кипел я, недоумевая, почему согласился на все его требования. Я пытался выторговать для себя некоторое снисхождение в определенных пунктах, но и тут Арман виртуозно убедил меня в том, что выгоднее будет сделать так, как хочет он. — «Шантажист!»
И тут у меня закралось чувство, что меня обвели вокруг пальца, как мальчишку. Ну конечно, дар. И как я сразу не догадался? По-моему, я только что сам того не замечая, стал жертвой самого наглого и бессовестного внушения. Достойная растет замена, ничего не скажешь. Сын своих родителей. Кажется, ко мне снова летит пресловутый бумеранг последствий.
