Добился своего?

Каждый день я ходила в старшую школу, которая называлась самой элитной и популярной школой в Корее, не пропуская ни одного урока в течение двух лет. Попала я туда по приглашению от директора школы лишь из-за своей способности и любви к обучению, ведь по всем школьным предметам у меня были самые лучшие оценки. Училась я так не потому, что меня заставляли, а потому, что все свое свободное время я посвящала учебе. Это, наверное, генетическое, ведь мои отец и мать закончили один и тот же ВУЗ и попали в число лучших студентов университета. Когда моим родителям после окончания третьего класса средней школы позвонил директор того самого элитного учебного заведения и сказал, что хочет видеть меня в качестве ученика в стенах своей школы, они без раздумий согласились, наплевав на мое мнение, ведь образование, по их мнению, путь к счастью. Я лишь плыла по течению, не решившись перечить родителям и оставив своих старых друзей и знакомых в уже прошлой школе. Несмотря на то, что я была "ботаником", у меня было много заботливых и хороших друзей, дружба с которыми лишь укреплялась с годами. Было очень жаль бросать их, но я понимала, что мое будущее может разрушиться, если откажусь от обучения в такой прекрасной школе. Но сейчас я понимаю, что лучше бы я тогда свернула. Лучше бы отказалась от данного предложения. Тот день полностью изменил мою спокойную и размеренную жизнь и превратил его в сущий ад. — Он очень странно смотрит на тебя, как ты этого не замечаешь? — шепнула мне одна из моих близких подруг во время обеда в столовой, тайком поглядывая на достаточно популярного в школе парня, являющегося сыном депутата парламента Южной Кореи и моим одноклассником. — Этот взгляд означает то, что он испытывает очень сильные чувства, а вот любовь это или ненависть — понятия не имею. Будучи единственным ребенком влиятельного человека, он вел себя очень развязно, не зная таких понятий, как "совесть" и "мораль". Он был богат и очень привлекателен внешне, но в то же время жесток и холоден ко всем, даже к близким людям. Имея полную власть и несметное богатство, он всегда избивал людей до смерти, издевался над ними, насиловал, оставаясь при этом безнаказанным, что меня и поражало, но никак не пугало. — Да меня это не особо волнует, пусть продолжает смотреть. Полгода осталось до окончания второго класса и полтора — до окончания школы, так что мне нужно сосредоточиться на учебе и закончить школу, а после — удачно поступить в университет, — произнесла я и оперлась на руку, почти что засыпая. Мне на самом деле было фиолетово на него и его положение в обществе, ведь полтора года мы прожили, не замечая друг друга, как мне тогда казалось. — Привет! — к нам подбежал запыхавшийся одноклассник и, пытаясь отдышаться, продолжил. — Очень нужна биология, прям позарез. Дай списать, пожалуйста, — жалобно промолвил он, поджав локти и сложив ладони. Ко мне часто подходили с такой просьбой, ведь я всегда делала домашнюю работу правильно. — Не вопрос, держи, — чуть полазив по сумке, я все же дала ему тетрадку, после чего он, показательно поцеловав меня в щеку, тем самым благодаря меня, побежал списывать домашнюю работу. Меня всегда забавляло то, как он себя вел, ведь такие выходки он делал довольно-таки часто. Я же на это лишь смеялась, ведь привыкла к такому, хоть и поначалу я немного смущалась. — Эй, он идет! — толкнув меня локтем, тихо произнесла моя подруга, одновременно поправляя волосы и улыбаясь Чону. Ей он явно нравился, ведь она всегда пыталась произнести на него положительное впечатление, но меня он не интересовал вовсе, так что я продолжила есть, не обращая на него никакого внимания. — Не общайся с ним, — его голос был тверд и холоден, что было свойственно ему, так что я не особо удивилась. — С чего бы? Парень хороший, приличный, тем более он мой друг, — меня удивило то, что он мне говорит это в приказном тоне. Я, конечно, понимала, что он тут самая важная персона, но какое право он имел указывать мне, с кем общаться, а с кем нет? — Я тебе сказал не общайся. А иначе пожалеешь, — бросил он, уже подходя к выходу из столовой. Слушать его я, естественно, не собиралась, ибо дорожила своими друзьями в школе и не желала переставать общаться с ними. Это недоразумение я уже хотела забыть, каждый день помогая своему другу с домашней работой и пытаясь не обращать внимания на пристальный взгляд Чонгука, но спустя неделю снова заявился этот богатенький папин сыночек. — Я тебя предупреждал, но ты меня ослушалась, за что получишь свое наказание, — кажется, он был зол, но меня это не волновало до того момента, пока он при всех не вылил на меня бутылку воды. Все вмиг посмотрели на нас. Стало очень стыдно, несмотря на то, что до этих людей мне никогда не было дела. — Официально заявляю, что с этого момента можно и даже нужно издеваться над этой девушкой, — Чон показал пальцем на меня, после чего продолжил. — Это, заметьте, поощряется мной, соответственно, вам за это от старших не попадет, а за небольшими подарочками приходите ко мне в любой момент. Ученики, которые будут ошиваться около нее, тоже получат сполна, зарубите себе на носу. И можете передать это своим друзьям, обучающимся в стенах этой школы. У меня на сегодня все, — наконец дослушав его пламенную речь, я дала ему звонкую пощечину и, расплакавшись от обиды, убежала прочь. Я сгорала от стыда и зла на этого придурка, как вдруг мной овладел жуткий страх, ведь никто не посмеет ослушаться этого гнусного и подлого человека, который еще и вознаграждение обещал давать за издевательства надо мной. Тогда-то я и поняла, что моя веселая школьная жизнь, которой до этого не было, только началась. Следующий морозный денек начался с ведра ледяной воды. Было достаточно холодно, а вода только усугубила мое положение, но я, скрепя зубами, прошла внутрь и, подумав, что на этом все закончится, не боясь открыла свой шкафчик. Тараканы? Очень оригинально и весело, пора дать нобелевскую премию человеку, который это придумал, за самый лучший розыгрыш в Корее. Сев и спокойно переобувшись и сняв мокрую куртку, я решила зайти в учительскую, дабы взять классный журнал, но моя обувь оказалась приклеенной к полу. Черт, а я ведь тогда даже не заметила, что подошва моей обуви была вся в клею. Похоже, всем было весело наблюдать за девочкой, пытавшейся удержаться и не упасть на пол, ведь смех учеников, казалось, слышали даже в Америке. Тогда мой взгляд упал на Чонгука, который, усмехнувшись над моей безысходностью, направлялся в класс. Черт бы побрал этого идиота, честное слово. Решив, что путного из этого ничего не выйдет, я все же переобулась обратно в меховые сапожки и, промокшая и уже уставшая, пошла в класс, решив, что появляться в таком виде в учительской непростительно. Выслушав нотации каждого учителя, я все же отсидела все уроки и поплелась домой. Так продолжалось достаточно долгое время. Каждый день я носила с собой сухую форму, небольшой фен, а также школьную обувь. От меня отвернулись все мои друзья и знакомые, стоя в сторонке и наблюдая за тем, как надо мной издеваются. Было тяжело, но я ничего с этим поделать не могла. Все учителя, директор и даже полиция были во власти семьи Чонгука, мать и отец постоянно были на работе и в командировках, даже не замечая того, что моя успеваемость стремительно падала вниз, а перевестись в другую школу они бы мне не позволили, поскольку эта была самой лучшей и подходящей, как они считали. После нескольких месяцев издевательств надо мной ученикам как-то наскучило, и они решили добавить некую изюминку, а именно — зеленку. Каждый день ходить с зеленым лицом — бесценно. Но на этот случай у меня всегда была с собой черная тряпочная маска, закрывающая все лицо. Что со мной только ни делали: и зеленкой поливали, и пинали ногами за школой, да так, что потом днями встать с кровати не могла, и нос мне разбивали, когда лицом прикладывали об железный шкаф, и яд крысиный подмешивали в еду, пока меня не было, из-за чего потом я лежала в больнице неделю и пыталась оклематься. В те моменты мне сильно хотелось поскорее выпуститься, либо умереть. Я начала курить, чтобы снять стресс, и заниматься селфхармом, ибо никакого другого выхода я не видела. Мои руки, ноги и шея были в сильно заметных шрамах, что не красило меня, но позволяло успокоиться. Все же по сравнению с огромными синяками и гематомами мои шрамы — ничто. Но тот день... Он изменил многое в моей жизни. Я уже готовилась к ледяному ведру воды, но по хихиканью девочек я сразу поняла, что что-то не так. Но подумать мне об этом так и не дали, облив меня водой, только не ледяной, а кипятком. Постояв пару секунд и открыв рот от болевого шока, я громко взвизгнула, чувствуя, как моя кожа плавится от столь горячей воды. Я никогда ничего не говорила про эти издевки, но это уже был край, как я тогда думала. Оказалось, что они еще не все задуманное воплотили в реальную жизнь. — Чего орешь? Всего лишь кипяточек, подумаешь, — ехидно улыбнувшись, произнесла девушка, от которой мне часто доставалось, держа в руке яйцо и сосуд с какой-то прозрачной жидкостью. — А яичко-то надо сварить. Никогда не любила вареные яйца, но сегодня особый случай, так ведь? — подойдя ко мне вплотную, она разбила яйцо об мою голову, после чего вытерла об меня руки. Было больно от любого прикосновения, но я держалась, несмотря ни на что. Остальные смотрели на меня с неким сочувствием, даже не понимая, какую физическую и моральную боль приносили мне эти ежедневные процедуры. Как же хотелось, чтобы все это разом закончилось. — А теперь самая интересная часть нашего шоу. Очень долго ждала этого момента, признаюсь честно, и я очень рада, что могу сделать это сейчас и в присутствии такой большой публики, — надменно промолвила она, резко плеснув жидкость мне в лицо и отпрыгнув в сторону, боясь, что эта жидкость попадет на нее. Каждый день на моем лице красовалось зеленое пятно, но эта жидкость была хуже зеленки раз в сто, если не в тысячу. Это была кислота. Я сразу же схватилась за лицо, чувствуя, как она прожигает во мне огромную дыру, и, так и не сумев раскрыть глаза, побежала в туалет под смех девушки, спотыкаясь и ударяясь обо все, что попадалось на моем пути. Туалет находился недалеко, что было большим для меня плюсом на тот момент. Резко открыв кран, я начала полоскать лицо, но это никак не помогало — лицо все еще болело, а разлепить глаза было невозможно. Тогда я решила, что пора сделать то, о чем я так долго думала. Я была полностью слепой, с изуродованным лицом и волдырями по всему телу, и восстановиться после такого было бы крайне трудно или даже нереально. Опустившись на колени и громко зарыдав, я начала искать лезвие в своем портфеле. Будучи слепой, было очень трудно найти его, но я все же сделала это. Страшно. Очень страшно. Дрожащими руками я нащупала свое предплечье и провела лезвием длинную и глубокую дорожку от запястья и до внутренней стороны локтя. По сравнению с теми болями, которые мне причинили кислота и кипяток, это было обычной, ничего не значащей царапинкой. Из коридора послышались возбужденные голоса, но они сразу притихли, как только великий и неповторимый Чонгук начал говорить. — Что тут произошло? Почему я слышал крики? — без особой заинтересованности в случившемся произнес парень. — Да так, кипяточком облили нашу любимую девочку, а потом и кислотой. Не понимаю, почему она так кричала, — похоже, эта сволочь действительно обладала уникальной тупостью. Тем временем я уже чувствовала, как силы начали покидать меня, а подо мной образовалась лужица из крови, что говорило о том, что я сделала все правильно. Наверное, я была рада тому, что все мои проблемы наконец закончатся. Далее послышался сильный грохот, прям как когда меня били лицом об мой шкафчик. — ГДЕ ОНА? — даже я вздрогнула, когда услышала столь сильный мужской крик, хоть и находилась относительно далеко. Гук, похоже, был зол, чего я совсем не понимала. Разве не этого он добивался? Не этих унижений и оскорблений в мою сторону? — В т-т-туалете, — заикаясь, пискнула девушка. Вся ее надменность вмиг улетучилась, оставив только страх, что было понятно даже по голосу. Хотелось бы увидеть ее лицо в тот момент. Чонгук уже приближался к туалету, где я валялась в полубессознательном состоянии от сильной потери крови. Смерть была близка ко мне, как и парень, и мне было интересно, кто придет за мной быстрее. Такая своеобразная гонка проводилась у меня в голове, но я-то понимала, что смерть в любом случае настигнет меня. Дверь отворилась, и поняла я это по уж очень громкому столкновению двери и стены. Хоть я и не видела, кто это был, но знала, что это мой самый главный враг. — Что ты натворила? — с ужасом произнес парень, хватая меня за руку. Боль прошлась по всему телу, но не было сил на слезы и вопли, так что пришлось просто промолчать. Я слышала, как он звонит в скорую, но ничего не говорила, да и, в принципе, не сильно хотелось. — Скоро приедут врачи, ты только держись, хорошо? — эти слова я уже почти не слышала из-за помутненного разума, но было понятно, что Чонгук очень обеспокоен, но я снова же не понимала почему. Я чувствовала, как он перевязывает мне руку какой-то вещью, пытаясь спасти меня, но у него мало получалось. Кое-как завязав узел, он положил мою голову к себе на колени, поглаживая ее, тем самым пытаясь успокоить меня. — Добился своего? — еле выдавила я своим хриплым голосом, плавно погружаясь в астрал. Ответа не последовало, но послышались всхлипы, перешедшие в громкий крик, отчего мое сердце разрывалось на несколько частей. Сам факт того, что кто-то страдает из-за меня, разрушал меня изнутри, даже несмотря на то, что страдал Чонгук, благодаря которому моя жизнь пошла под откос. Больше я ничего не слышала. Не слышала, как подъезжает скорая, как констатируют мою смерть, как плачут мои родители, а вместе с ними и Чонгук. Может, этого всего и не было? Может, сейчас я лежу в коме, и меня пытаются вернуть к жизни? Я не знаю. Я знаю лишь то, что ничуть не жалею о своем решении, и если бы время повернулось вспять, я бы поступила точно так же, только в туалете на самом верхнем этаже.