Рождение Анафемы

«… Да, это было трудно. Впервые в своей жизни я управлял судьбами людей, выбирая, кому – жить, а кому – умирать. А ведь до этого я был писарем – да, уважаемым, да – способным, но… писарем. Мне было двадцать лет, и я искренне считал, что загубил свою жизнь. Скучная и унылая судьба – так я думал. Сейчас, по прошествии многих лет, я не могу согласиться с прошлым собой. Скучно? Уныло? Счастливо и беззаботно… …Первую экспедицию я отправил в Руины. Туда вошли единственные, и поэтому – лучшие бойцы. Вы их, несомненно, всех знаете… Получилось неплохо. Мы хотя бы узнали, что за твари нас там ожидают. А команда с тех пор сработалась – во все походы только вместе… А потом погиб Дисмас. Дис Клин. Копьё Костяного Копейщика изломало трахею, и сопартийцы не смогли ему помочь. Команда осталась. Не ушла после смерти друга. Они во всём были первыми – и первыми же остались. Место Диса занял другой Разбойник, и всё вернулось на круги своя... В глубины катакомб команда тоже пошла первой. Ни я, ни они не знали, что нас там ждёт, и первая встреча с неизвестным была… страшной.» Седьмой Лорд. Мемуары. *** — Святоша, идёшь?! — Нелонд выглянул из-за поворота. — Да, сейчас. — в последний раз проверив снаряжение, я заспешил за ушедшей вперёд группой. — Всё время в сумках роешься и себя осматриваешь. Что, рогатину свою боишься потерять? — Чумной Доктор ехидно засмеялась. — Это не рогатина, Турья. Это меч. Его имя – Безбожник. — Хоть мотыга по имени Марта, давай быстрее. Мы уже в руинах, занимай позицию. Промолчав, обхожу её и натыкаюсь на взгляд Райми. Та смотрит на меня и несмело улыбается. На секунду замерев, ускоряю шаг и становлюсь впереди группы. Хорошо, что в шлеме не видно покрасневшего лица. — Кот, веди. Нелод с шутовским поклоном выдвигается вперёд. Мы молча следуем за ним. Первый зал. Нежити не видно. Пока другие осматриваются, достаю чистый лист и делаю первые наброски. — Я закончил. Райми и Турья молча занимают места за моей спиной. Нелод вопросительно смотрит на меня: — Святоша? — Две-три комнаты. На риск не иди, просто разведка. — Хорошо, не скучайте тут без меня. Нелод – новичок среди нас. Нет, он вовсе не зелёный юнец. Кот десятки раз бывал в коротких походах и даже в одном среднем. Проблема лишь в том, что ходил он только в Заповедник. Человекоподобные свиньи, расплодившиеся там в огромных количествах – противник неприятный, но здесь, в Руинах, есть твари куда страшнее. В обычных условиях мы никогда не взяли бы его в нашу команду, но нам требовалось восполнить потери. Всего двадцать семь дней назад погиб Дисмас Клин. Мой друг. Обычный поход, обычный бой, обычный Костяной Копейщик… Глупо он подставился. Расслабился. Опытнейший Разбойник на службе у Лорда, способный один на один победить Костяного Генерала, не успел уклониться от ржавого обломка копья, пронзившего его шею. Райми тщетно взывала к своей магии, Турья пыталась влить в коченеющее тело свою алхимию, а я смотрел на своего умирающего друга и проклинал себя. Не успел. Не смог. Не спас. А потом мы ушли. Задание Лорда было выполнено, и больше ничто не держало нас тогда в Руинах. Путь наверх предстоял долгий и опасный – и мы решили оставить Дисмаса там, внизу. Я шёл вперёд и давал клятвы вернуться за своим другом и похоронить его по-человечески – а потом уйти и никогда больше не возвращаться сюда. Вернуться в свою обитель, снова увидеть всё понимающие глаза наставника… Но даже спустя месяц я всё ещё здесь. Крестоносцы не должны бежать. Ни от чего. — Таки тут я. В первых двух чисто, а в третьем нас уже ждут. Два Защитника, пяток Ветов и три Аристократика. Ну что, посчитаем косточки? Прячу набросок карты в мешок и подхватываю прислонённый к стене меч. — Вперёд. Снова эти коридоры. Руины занимают огромную территорию, представляя уходящие вглубь земли катакомбы колоссальных размеров. Наследство Старых Империй, не иначе. Отец Лорда, прошлый владелец, совсем запустил это место. Десятки тысяч всевозможных костяков и прочих тварей вроде Горгулий и Упырей наполняют эти места, и конечная цель нашей группы – избавиться от них. Нужный нам зал. Враги уже знают о нас, поэтому нет особо смысла таиться. Кот встаёт по правую руку от меня чуть позади. Райми с Турьей – за спинами. — Действуем как обычно. Нелонд, разряжай пистолет и беги к Аристократу, мы прикроем. Кот кивает и строит рожицу. Шут. — Вперёд! Нежить рванула к нам. Жаль, что они не решили встретить нас в галерее. Умные. Пуля сносит голову самому шустрому Ветерану. Летящие вслед за ней склянки Турьи окатывают Защитников едкой кислотой. Плавится броня, крошатся кости, но нежить не обращает на это внимание и рвётся вперёд. Встречаю вырвавшихся Ветеранов Святым Приговором. Отбросив осыпавшийся прахом свиток, плоскостью меча отвожу удар дубины. Ответный замах прерывает Защитник, зашедший слева. Его топор со скрипом скользит по наплечнику, но ничего больше сделать он не успевает – Слепящий Свет заставляет его с ужасом отпрянуть. Отрубаю голову костяку и отступаю, пропуская удары Ветеранов. — Турья! Склянка взрывается под ногами нежити, давая мне несколько секунд. Нелонд всё ещё занят аристократом. За спинами нежити не вижу, что там творится. Справится. Достаю ещё один свиток Приговора. Бумага с громким хрустом разворачивается, и только что отошедших от ступора костяков встречает новая волна магии. Двое не выдерживают и падают, зато остальные мгновенно подскакивают ко мне и синхронно пытаются ударить меня по голове. Падаю на колени, и дубины с треском встречаются над моей головой. Размашистый удар начисто перерубает ноги Ветеранов. Подскакиваю и двумя взмахами обрываю существование нежити. — Долго ты. — Кот развалился на крупном каменном обломке. — Нормально. — Скучно с тобой, святоша. — Возможно. Ничего необычного не было? — Аристократы другие. Кислота может камень прожечь. — Разбойник показал на другую сторону каменного обломка, на котором он ранее сидел. Камень в том месте был обожжён. — да и другие посильнее стали. Ну, ты это получше меня видал. — Нелонд, разведка. Турья, Райми, обыщите зал. Семь поворотов и три комнаты. Ловушек не обнаружено, убито пять Костяных Ветеранов, два Нечестивых Защитника и два… Правителя. Последняя известная трансформация Костяного Придворного. Неприятно, но не смертельно. Закончив с картой, киваю вернувшемуся Коту и Турье. Та хлопает занятую укладкой трофеев Райми по плечу. — Кот? — Костяной Генерал, Арбалетчик и два Улана. О нас не знают. — Хорошо. Поворот?... — Есть. Факельный свет будет незаметен. — Берёшь на себя Арбалетчика и Улана. Турья тебе поможет. Пойдём. *** Пригинаюсь, и булава, задев кончик меча, проносится мимо. Использовав полученную от удара инерцию, опускаю лезвие на кисть Генерала. Меч бесполезно скрежещет по закованной в сталь руке. От второго удара уклониться не успеваю, и кулак огромного костяка откидывает меня назад. Приземляюсь на ноги, чудом не задев отпрыгнувшую Райми. — Свет, укори его ду… Генерал отмахивается от заклинания Весталки и рывком надвигается на меня. Снова ухожу от удара булавы, делаю шаг вперёд и коротким взмахом перерубаю шейные позвонки костяной твари. *** И последний поворот направо. В этом проходе всё завалено, а вот тут можно пробиться. Делаю нужные пометки на листе бумаги. — Рей, иди к нам! — Турья метким броском камешка попадает мне по шлему. — Турья… — Райми укоризненно смотрит на подругу. — Не страшно, Райми. Это не больно. — сказал я и присел рядом с отдыхающими. — Ловко ты с тем Генералом расправился, Крестоносец. Даже меня опередил! — Нелонд усмехается. — Воля Света. Обычно они редко так подставляются. — Ну не скажи… *** — Продолжим поход. Мы должны обследовать эти места. — Как хочешь, Рей, ты командир — Турья качает головой. Все в отряде имеют лёгкие раны. Нарвались на двух Упырей. Они были… сильны. Сильнее обычного. Здесь – самое глубокое место руин, ждать иного было бы глупо… Но всё равно это очень плохо. Мы ждали, что они станут сильнее, но чтобы настолько?... Карта закончена наполовину. Нам нужно пройти ещё совсем немного. Немного… Я смогу. Я – Крестоносец, и я не могу отступить. *** Огромный зал – несколько десятков метров только в ширину. По периметру его опоясывает ряд полуразрушенных колонн. Интересно, что здесь творилось в далёком прошлом?.. Ещё один Генерал. С ним – два Костяных Правителя. Не страшно, да и не видят они пока нас. — Кот… — Знаю. — Сорвавшись с места, Нелонд стремительно побежал к колоннам. Делаю шаг вперёд. Головы нежити стремительно поворачиваются ко мне. Указываю на них мечом. Скрежетнуло – гигант взял лежащую на камнях булаву. Мимо него тенями пронеслись Правители, окатив меня кислотой. Шиплю сквозь зубы. Броня крепка, куда крепче того камня – но часть проникла внутрь доспеха. Попытка достать врага провалилась – костяки шустро отскочили и скрылись за колоннами. Кубки восполнить… Списываю их со счетов. Шаг вправо. Ржавая булава с грохотом разломила каменную плиту, на которой я стоял мгновение назад. Вкладываю всю силу в удар снизу вверх. Генерал пытается отстраниться назад, но я быстрее – не лезвием, так плашмя попадаю по голове. Огромный костяк отступает и ошеломлённо мотает головой – выгравированные на рукояти руны несут в себе силу Света, оглушающую врагов. Костяной Генерал встряхивает черепом, скалит зубы в щербатой ухмылке и пытается снова шагнуть ко мне. Ноги, повреждённые кислотой, не выдерживают и с треском ломаются. Гигант падает на колени. Отлично, Турья. — Сейчас! Вспышка. Сила Света буквально выжигает сущность ослабленной нежити. — Молодец, Райми. Нелонд? — Жив. — Кот выныривает из темноты, — Ох и вредные эти Правители. Попортили мне шкурку, заразы такие… — Дуй сюда! — Турья начинает копаться в своих сумках. — Рей… Ты не ра… ранен? — Райми прячет лицо в капюшоне. — Все в порядке. Я не ранен. — Но…т-ты ведь так с п-первого боя не отдыхал, а… — Райми! — Турья отвлекается от хихикающего Нелонда и приподнимает чумную маску — Помнишь, что я тебе говорила? Сопротивляется лечению – значит, живой! А ты… — Она обернулась к тут же притихшему Коту и зловеще улыбнулась, — ещё раз засмеёшься над бедной девочкой, будешь говорить через трубочку. Нелонд задрал голову и пошире расправил плечи, но шаг назад сделал. Два шага. — Продолжаем движение. *** — Свет, испепели его суть! — сорвавшееся с дубины Райми Осуждение откалывает от тела Горгульи одну из рук. Я отклоняю удар Упыря, отталкиваю его плоскостью меча и за две секунды передышки успеваю выжечь ему глаза очередным Приговором. В тот же миг ему на голову приземляется кислотная склянка Турьи, и взбесившаяся от боли и жажды крови тварь прыгает прямо на меня… И проносится мимо, мимоходом откинув меня в сторону. — Рей, чёрт!... — Турья была прямо за мной. Проклятье. Рывком вскакиваю с пола. Коридоры… Кажется, я говорил, что тут будет легче? Глупо. Где угодно легче, но не тут и не с этими тварями! На сей раз Святой Приговор проходит в полную силу. Лишившуюся нечистивой защиты тварь приподнимает и буквально испепеляет. Трёхметровая фигура висит в воздухе ещё несколько секунд, а затем с шелестом осыпается прахом. Всё. Остались две Горгульи, но их пока сдержит Нелонд. — Турья! — Жива я. — Чумной Доктор с моей помощью поднимается с пола. На левой стороне груди расплывается пятно крови, и с каждой секундой оно становится всё больше. — Райми! Помоги ей, — разворачиваюсь и бегу на помощь Нелонду. Заношу меч над головой, вкладывая туда инерцию разбега, и с треском раскалываю каменную голову. Последняя Горгулья мгновенно разворачивается и полосует меня по груди. Нагрудник жалобно скрипит, но когти не пропускает. Быстро сориентировавшийся Кот достаёт один из своих пистолетов, подносит его к затылку застывшей на миг нежити и сносит ей голову. Грохот. *** Надо возвращаться, Турья. — Без тебя знаю, малец. Но что тогда с заданием? — Тут всё в порядке. Мы исследовали большую часть намеченного, пройдём ещё немного и повернём. — Хорошо…. — Турья замолчала и махом влила в себя мензурку подозрительно багрового цвета. — Ненавижу эту штуку. *** — Достаточно. Возвращаемся. — Я набросал последние детали и упаковал карту понадёжнее. Сумка ощутимо давила на плечи, но места в ней ещё хватало. Остальные тоже несли груз, но полегче. Золото и реликвии, найденные в том самом зале с колоннами, помогут Лорду в восстановлении города. Я не рискнул грузить больше, взяв только малую часть, но даже так выходила неплохая сумма. — Странно всё это, Рей, — сказала Турия негромко. Я обернулся и внимательно посмотрел на неё, но причину «странности» услышать не успел. Нелонд вернулся из разведки. — Они зашли нам в спину! — Разбойник, подойдя к нам, зло сплюнул, — Генерал, семь Уланов и Знаменосец в том зале. Ждут нас, сволочи… Что делать будем, командир? Я прикрыл глаза. Уланы и Генерал – неприятно, но справимся. А вот Костяной Знаменосец… Закованная в железо шустрая тварь, способная давать мёртвым костям новую жизнь. Если мы не уничтожим Знаменосца, он будет раз за разом оживлять павших костяков… Проблема. Можно рискнуть и продолжить движение вперёд, вглубь руин. Большинство уровней катакомб закольцовано, так может, и этот тоже? Да, мы никогда не были так глубоко, но ведь построены они по одному шаблону… Я встряхнулся. Нет. Турья ранена. Мы не выдержим тех боёв, что ждут нас впереди. Чем глубже, тем сильнее – нельзя рисковать. Поворачиваем. — Турья... Доставай боевые стимуляторы. *** Нежить ждёт нас у противоположного прохода. Костяки стоят неподвижно, и даже усиленный стимуляторами слух с трудом улавливает признаки не-жизни. Они не видят нас, скрытых тьмой и каменными обломками, но знают, что мы здесь. Здесь, на последнем этаже катакомб, твари не просто сильнее. Они умнее. Мы с Райми стоим под аркой, ведущей в зал. Нелонд и Турья проскользнули вперёд и скрылись между колоннами. Двадцать, девятнадцать, восемнадцать… Шорох доставаемых склянок. — Вперёд, — шёпотом произнёс я, зная, что Райми прекрасно меня слышит. Каменные плиты предательски визжат под сапогами, но это уже не важно. Я слишком быстр. Самые первые – Уланы. Костяные копейщики вытянулись ровной линией перед Знаменосцем. Тот терялся за высокими спинами костяков, но Проклятый Штандарт с головой выдавал его местоположение. Последним был Генерал, полностью перекрывающий проход. При виде меня в глазах тварей начало разгораться багровое пламя, но ничего больше они сделать не успели. Не снижая скорости, живым снарядом врезаюсь в ровный строй, прорывая его насквозь. Предусмотрительно отставленный в сторону меч совершает круговой взмах. Падает перерубленный штандарт, тускнеет пламя в глазницах немёртвых, но Знаменосец жив. Он отпрыгивает в сторону и бежит к колоннам, оставляя меня на Уланов. Что же, стоило попытаться. Четыре железные молнии пронзили воздух, пытаясь достать меня, но цели достигла только одна только одна. Копьё ближайшего Улана насквозь пробивает моё бедро. Перерубая его, оставляя в руках костяка обрубок древка. Ещё один взмах – и правая рука Улана отлетает в сторону. Прикрываясь мечом, отвожу два удара и шагаю влево. Булава Генерала просто размазывает однорукого костяка по камню. Вовремя я. — Райми! Вспышка. Один из Уланов передо мной падает, оглушённый, но большего мне и не надо. На пределе сил черчу остриём меча полукруг, откидывая костяков в стороны, и делаю большой шаг вперёд. Позади раздаётся грохот, по доспеху звонко дребезжит каменная картечь – Генерал снова промахивается. Поворачиваюсь направо и с оттяжкой опускаю лезвие на шлем Улана. Меч соскальзывает на плечо костяка и начисто отрывает левую руку. Стимуляторы дают силу. Скорость. И восприятие – попытавшийся пронзить меня слева копейщик лишь проваливается вперёд. Отрубаю ему одну из ног и отступаю спиной вперёд. Вот она, нежить – передо мной. Недобро буравит взглядом красных огоньков Генерал, собираются вновь повреждённые Уланы. Быстрее, Нелонд. Быстрее, Турья. Последняя кость последнего повреждённого Улана встаёт на место, и твари, вновь организовав строй, делают синхронный шаг в мою сторону. Ещё один. Ещё. Достаю свиток и разворачиваю его. Святой Приговор на мгновение задерживает костяков, но этого мало. Ударила Райми. Один из Уланов повалился на спину, чтобы тут же начать вставать. Второй Приговор. Третий. Четвёртый. Из-за спины вылетела уже целая серия вспышек. Святой Хор. — Всё! — голос Турьи. Хорошо. Одновременно с криком на левый фланг строя начинают падать склянки. Зашипело. С другой стороны раздался выстрел. Нелонд. Позади распавшегося строя шевельнулась огромная фигура. Генерал почуял неладное и пошёл проверить. Проход свободен, но из боя выходить нельзя. Не сможем. Только биться. Ещё один выстрел, но… Почему он раздался позади строя нежити? Голова одного из Уланов, только что очнувшегося после Святого Хора, разлетается на части. — Ну что, ку-у-урвы, отведали силушки богатырской? Вот я сейчас вам… Кот, ты же думаешь, что Костяной Генерал стоит у прохода, и сейчас, как обычно, ни на что не обращаешь внимания?... — Нелонд! Генерал! — кричу и одновременно тараню плечом одного из оставшихся Уланов. Его копьё проходит сквозь сочленения доспеха и упирается в ключицу. Проклятье! Я успею! Я должен успеть! Не успел. Освящение осветило поле боя, на мгновение изгнав тьму из всего зала. Кот был всего в десятке метров. Он, замерев, стоял вполоборота ко мне, а за ним… а за ним был Генерал. Разбойник растерянно посмотрел на меня. — Командир?... Опустившаяся булава с хрустом и отвратительным чавканьем вмяла Кота в камни. Меня окатило кровью и внутренностями Разбойника. Проклятье, Нелонд… Зафиксировав проткнувшее меня копьё левой рукой, правой отбиваю удар второго костяка. Бью в ответ. Лезвие удачно попадает прямо в тонкую щель между кирасой и шлемом, начисто срубая голову Улана. Последний костяк, прекратив безуспешные попытки вернуть своё копьё, застрявшее в моём плече, налёг всем телом. Хруст. Перед глазами на миг возникла непрозрачная пелена, а затем в затуманенный стимуляторами мозг пробилась боль. Я закричал. Торжественно заскрежетавшего Улана испепелило Осуждения. Спасибо, Райми. Оглядываюсь. Даже под зельем Ночного зрения трудно разглядеть детали, но кем-то зажженный факел немного разогнал темноту. Взгляд скользнул по месиву, оставшемуся от Кота, и перескочил на огромный силуэт Генерала. Он стоял, прикрывая уязвимую голову руками. Из темноты в него то и дело прилетали склянки с кислотой вкупе с ругательствами, но костяк лишь зло скрежетал, даже не пытаясь приблизиться к колоннам. Бой длится слишком долго. Действие стимуляторов заканчивается. Плохо. Надо спешить. Перехватываю Безбожника двумя руками и иду к Генералу. Один шаг. Два. Три. Четыре. Пять. Нежить замечает меня и, позабыв про Турью, переключается на более доступную цель. Спину опаляет Исцеление, и, окрылённый, я с легкостью увожу первый выпад в сторону. Мигом перестроившийся Генерал пытается достать меня кулаком, но задевает лишь край наплечника. Металл скрежещет о металл. Ухожу вправо, разрывая дистанцию. В голову костяка, более не прикрытую руками, прилетают сразу две склянки. Зло шипит. Генерал зол. Очень зол. Пылающие угли в пустых глазницах превращаются в два маленьких костра. Новый боковой замах. Отступаю назад, но это была лишь обманка – удар переводится в тычок, отбросивший меня на пару метров. Я приземлился на ноги и тут же прыгнул спиной вперёд, опасаясь добивающего удара. Его не последовало. Сквозь тьму донёсся страшный удар и крик Турьи. *** Генерал был мёртв. Кислота начисто проела череп, уничтожив заключённую в костях сущность. Его убийца доживала последние минуты. Ещё вздымалась переломанная грудная клетка, но мы с Райми понимали – не помочь. Слишком слаба целительная сила Весталки без нужных артефактов. Но где они, эти артефакты?... Чумной доктор открыла глаза. Мы обменялись взглядами. — Грустно всё это. — Прости, Турья. — Не за что прощать. Прости выведи девочку отсюда, Крестоносец – больше от тебя ничего не требуется… Из уголков рта потянулись струйки крови. Турья, закашлявшись, подняла голову, подмигнула Райми, глубоко вздохнула и… умерла. Разом осунувшееся лицо Чумного Доктора потемнело. Заострилось. Райми всхлипнула. *** Тишина, разбавляемая лишь звуками шагов и моего хриплого дыхания. Мы возвращались. Нелонда и Турью оставили в том зале, даже не прикрыв камнями – бесполезно. Найдут. Райми поддерживала меня – раны, полученные в схватке, оказались куда серьёзнее, чем я думал. Пояс оттягивал пистолет Кота и две склянки с заживляющим зельем – всё, что я позволил себе взять. Весталка несла немного еды и две фляги. Золото и реликвии мы оставили под одной из колонн – это не трупы, нежити нет до них дела, а сектанты в эти места не ходят. Боятся. И правильно делают. Они умны. Умнее нас, лезущих в самое пекло. На мгновение мигнул факел, пошатнулась Райми – но мне хватило. С металлическим грохотом я повалился на пол. Вспышкой боли напомнило о себе плечо. Скрипнули зубы. Кричать здесь и сейчас – опасно. — П-привал? — обеспокоенная Райми с трудом прислонила меня к стене. Весталка тоже устала, но держалась преувеличенно бодро. Я прокашлялся и сказал: — Привал. Для меня. Иди дальше одна. Нежити будет мало – мы идём по уже зачищенным местам. Как доберёшься до Города, иди к Лорду… — Нет. — Райми покачала головой. Её заплаканное лицо приняло упрямое выражение. Я невольно признал, что Весталка сейчас красива как никогда. Не внешностью, а духом – пусть робким, но в чём-то крепким и несгибаемым. На лице появилась глупая улыбка. — Я ведь тебя не уговорю да? Мотание головой. — Ну хорошо. Помнишь ту комнатку, где Кот нашёл гобелены? До неё пара переходов. Там и отдохнём. *** Циклопические катакомбы глубоко под землёй. Они полны мраком, отчаянием и смертью. На самых верхних уровнях – многочисленные ковены сектантов. В некоторых местах кровь от беспрестанных жертвоприношений образует затвердевшую корку, настолько плотную, что не пробить и мечом. Ниже – царство нежити. Неподвижно стоят бесчисленные костяные легионы, ждущие лишь сигнала к атаке. Безмолвно скалятся черепа с прилипшими кусками мумифицированной или ещё свежей плоти, горят багровым пламенем угли глаз. Ещё глубже обитают их повелители – внушающие страх одним своим присутствием Некроманты, без конца увеличивающие свою и так нескончаемую армию. И среди всех этих царств ужасов сияет одинокий огонёк костра. Своим светом он озаряет две одинокие фигуры. Спящий рыцарь, прислонившийся к стене, и грустная девушка в одежде монахини, невидящим взглядом провожающая языки пламени. Книги говорили, что любовь – это долгий труд. Труд души, разума и тела. Перекраиваются людская суть, а вместе с ней – судьбы. В какую сторону? Обязательно – в хорошую. Так говорят книги. А что говорит жизнь? Жизни хватает одного взгляда. Со скрипом отворяется дверь старого дилижанса. Ноги по колено утопают в грязи, вместе с ними – немногочисленный багаж. Только что окончившая обучение Весталка была отправлена сюда решением аббата. Остальные монахини сейчас, наверное, уже в столице. А она… здесь. Не ощутившая опора нога соскользнула, и Весталка наверняка бы упала, если бы не рука, внезапно вынырнувшая из темноты. На улице царила стихия тьмы и воды. Гроза. Весталка не любила грозы. — Прошу прощения. Я должен был вас встретить. Монахиня восстановила равновесие и подняла голову. А подняв – замерла. Над ней склонилось освещённое светом керосинового фонаря лицо. — Меня зовут Рейнольд, я – Крестоносец из Северного Монастыря. А вы – Весталка, не так ли? — Д-да… — Так это же отлично! Нам как раз не хватало кого-нибудь вроде вас. А теперь прошу простить меня за бестактность, но, может, мы пройдём в тепло? Турья, наш Чумной Доктор, уже и чай… Весталка кивнула, смущённо улыбнулась и посильнее натянула капюшон. — Тогда пойдём? И вот, спустя почти что год, она сидит около костра, находящегося в глубине Руин. А рядом с ней – её Крестоносец. Кивнув своим мыслям, Весталка перебралась к рыцарю и прижалась к его спине. *** Яркий свет факела освещал наш путь. Один рывок – и мы на поверхности. Не останавливаться. Проносились мимо отсыревшие стены и осыпающиеся своды, но нежити не было – нам везло. Райми идёт позади меня и улыбается. Я не вижу этого – но чувствую. Знаю. Когда я проснулся, она сидела у углей потухшего костра и улыбалась. Не знаю, почему, но при взгляде на неё я тоже хотел улыбаться. Свет, если ты и воплотишься, то только в ней. Только она способна так сиять… Я снова улыбнулся. Сиять. Невидимо – но ощутимо… Никогда не стоит забываться. Когти Горгульи соскальзывают с наплечников, но от силы удара меня разворачивает вполоборота. Ответный выпад мечом перебивает тонкую шею не успевшего отклониться существа. Вспышка Осуждения выхватывает из темноты большой силуэт. Упырь! Подставляю под когти меч. Вспыхивает искра. Прости, Безбожник, но мне нельзя уклоняться. Изливающийся из-за спины свет слепит монстра. Упырь прянет назад, прикрывая глаза огромными когтистыми руками, но Безбожник не обращает на это внимания. Бесхитростный выпад пробивает череп Упыря. Новая вспышка и крик: — Сзади! Отбрасываю Весталку за спину и на развороте рублю. Не набравший нужного разгона меч лишь отбрасывает Горгулья прочь, оставляя на морде длинную царапину. Её товарка тут же подскакивает и с размаху бьёт по моему шлему обеими лапами. В ушах звенит, но удар я провожу правильный. Шедшее снизу вверх лезвие сменило направление, мимоходом перерубив нижние конечности твари в коленных суставах. Первая Горгулья, восстановив равновесие, снова неслась на меня. Настоящая колонна Света – и лишь облако праха продолжает движение. Вторая тварь даже и не думает подниматься, накрепко вцепившись в мои сапоги. Бить мечом из такого положения я не смогу, это Горгулья правильно рассчитала. Достаю пистолет Нелонда, прицеливаюсь и жму на спусковой крючок. Всё?... Чёрной молнией ворвавшись в круг света, Упырь невероятных размеров проигнорировал пропоровший его внутренности меч и крест накрест разрубил перед собой воздух. Мелькнуло. Заскрежетал разрываемый металл. Я задёргался, пригвождённый к стене. Упырь наслаждался моим страхом и болью. Не нежить и не жить, материализовавшийся и навечно застывший голод. Смерть. Свободной рукой Упырь нежно провёл по моему шлему, насквозь пропоров лучший иллитийский металл. От страшной боли я закричал, и ответом на крик стала вспышка Света. Пробивший мою грудь коготь пропал, и я, лишившись опоры, упал на камни. Больно. Перед глазами на миг потемнело. Когда я очнулся, вспышки всё ещё продолжали сверкать. Райми! С трудом встаю сначала на четвереньки, а затем на ноги. Весталка держалась из последних сил. Сила света выжгла твари глаза, но он прекрасно ориентировался на слух. Крепко сжимаю так и не выпавший из рук Безбожник. С трудом сделав пару шагов, успеваю предупредить замах Упыря, в локте отрубив его руку. Мигом сориентировавшийся монстр с развевающими лентами кишок забывает про Весталку и снова полосует меня по груди. Отлетаю и с грохотом приземляюсь на спину. Чувствую на губах привкус металла. Большего сделать Упырь не успел. Вспышка Света вкупе с одновременным ударом церемониальной булавой – и туловище монстра взрывается изнутри. Свет велик. — Жаль, что такие удары у тебя получаются редко… — хриплю. Рот полон крови. — Р-рей! Ты… — в глазах Райми вижу себя. На броне не осталось целого места – металл изорван и распорот. Поддоспешник пропитан кровью. При каждом вдохе болит грудь. Недавнее тепло сменяется всё более усиливающимся холодом. Так я, наверное, и представлял свою смерть. — Рей… — Весталка поднимает мне забрало. — Сумка. Склянки. — Говорить всё труднее. — Что? Д-да, сейчас. — Весталка нашла сброшенную мной в начале боя сумку и вытянула оттуда два пузырька. Наклонившись надо мной, попыталась прямо сквозь броню залить раны. Я успел перехватить её руку. — Не меня… Себя, — пытаюсь указать на окровавленную робу Весталки. За ходом боя даже и не заметила, растеряша…. Несколько секунд Райми смотрит на свою рану. — Склянки. Мне всё равно… — меня прервали. Райми двумя руками обхватывает мой шлем и подносит своё лицо к моему. Но меня прервало не это – а её взгляд. Я смотрел в её глаза и видел там то, чего никогда не был достоин. Весталка нежно провела ладонью по моей щеке, склонилась ещё ниже и поцеловала меня. — Мне н-не всё равно. — Склянки открыты и вылиты на мою грудь. Зашипело. Я же пытался поднять руку. Не надо Райми… — Н-не всё равно. — Сознание не хотело меня покидать. Весталка сняла с меня латную перчатку и крепко сжала мою ладонь между своих, наливающихся зелёным сиянием. — Не всё равно! *** Бывают такие моменты, когда ты не хочешь просыпаться. Цепляешься за улетающие обрывки сна, отвергаешь ту реальность, что ждёт тебя. Ты не знаешь, что тебя ждёт в реальности, не знаешь и не помнишь – но боишься. Страх шипастой клеткой сжимает сердце, и единственный способ её разрушить – посмотреть правде в глаза. Лицо Райми почти не изменилось. Казалось, она спит – и от этого было ещё страшнее. Я взглянул правде в глаза – но стало ли мне легче? Я обнимал мёртвое тело, бездумно прижимая его к себе. Что же ты делаешь, Великий Свет? Разве это – не лучшее дитя твоё? Разве не оно одно было достойно стать твоим вместилищем, разве… Оно им не было? Я плакал. Катились слёзы. Что-то ломалось. Во мне. В моей вере. Зачем караешь, Свет? Она верила в тебя, как никто другой, так зачем, Свет? Зачем? — Зачем, Свет? Свет молчал. Он всегда молчал – но именно сейчас я понял, что он молчит вовсе не потому, что не хочет. Он просто не может. Его просто нет. Я засмеялся. Натужно, зло, выдавливая из себя всё то, что вкладывали мне в голову наставники. Не смех. Лай. Если Света нет, то что же тогда есть? Чьей силой пользовалась Райми? Чей силой пользовался я? Чей? Чей?! Своей. Такой простой ответ на вопрос сотен и тысяч лет существования твоей веры, Крестоносец. Ты же помнишь брата Пелагио? Выходит, он не ошибался. А его сожгли. Как еретика. Он говорил правду, а его сожгли. Нелогичный мир. Нелогичный. Я снова засмеялся. Нелогичный. — Нелогичный мир! Нелогичный! Нелоги-и-ичный!!! Так исправь его, Крестоносец. Ради кого? Ради Райми. Смех разом оборвался. Хорошо. Я исправлю его. Последний раз взглянув на лицо Весталки, я поцеловал холодный лоб и положил тело на камни. Я исправлю его – я обещаю. Обещаю! Но мне нужна сила. И жизнь. Я не смогу выйти наружу с тобой, Райми. Я знаю, ты простишь меня и так, но всё же – прости. Я только залатаю броню – и вернусь. Хорошо? Мне никто не ответил. *** «… Я смотрел в его глаза и понимал – меня уже нельзя назвать хорошим человеком. Хорошие люди не заставляют других так страдать. Всё было в них – грусть и стыд, душевная мука и укор, направленный на самого себя – и боль. Даже не боль, а нечто… нечто иное. Трудно выразить. Даже сейчас. Он считал существование самого себя неправильным. Душа его осталась там, внизу, среди коченеющих трупов его друзей. Я не смог сказать ему, что команда Топора только что принесла голову Дисмаса, добытую с трупа странного колдуна, – целую и неповреждённую. Даже тление не решилось тронуть её – и правильно. Мне тоже было бы страшно. Лицо Разбойника застыло в гримасе страшных мучений, и, к своему ужасу, я осознал, что даже перебитая трахея не может вызвать таких страданий. Следовательно, муки эти пришлись на долю бедного Дисмаса уже потом… … Через полгода Роск со своей уже легендарной командой зачистил прибежище Коллекционеров. Среди трофеев было множество голов, которые я тут же приказал сжечь, несмотря на все их магические эффекты. Странный для меня поступок – я никогда не страдал особой сентиментальностью, и, если что-то годилось для дела – я его использовал.Возможно, свою роль сыграло отношение простых людей к подобным вещам – мои бойцы были к такому привычны, а вот они… Или – моё нежелание походить на отца. Возможно, всё это возможно. … Я бросил взгляд на огромную пирамиду. Сколько там было голов? Сотня? Тысяча? Больше?... Каждая застыла в гримасе ужаса и чудовищной боли. И все – смотрели. На меня. На моих воинов. На простых жителей Гамлета, кругом обступивших будущий костёр. Головы смотрели – и ждали. Честь зажечь костёр представилась Рейнольду. Равнодушно осмотрев собравшихся людей, облачённый в простые одежды Крестоносец подошёл к пирамиде и поднёс к ней факел. Полыхнули горючие материалы, и головы нехотя занялись огнём. Чадно задымило. Почти сразу по площади разнёсся запах горящей плоти. Рей отбросил факел и начал оборачиваться, но что-то помешало ему. Крестоносец дёрнулся и замер, а затем медленно двинулся к уже вовсю полыхающей пирамиде. Я, холодея от безумного предположения, перевёл взгляд на конечную цель его движения и хрипло выдохнул. Оскальпированная женская голова. Её покрывали кошмарные шевелящиеся наросты, а гримаса, искажавшая лицо, была по-своему нечеловеческой – настолько страшными были мучения. Несмотря на это, вполне можно было понять, кому голова принадлежали ранее. … Прошло уже десять лет. Рейнольд, вернувшись из Темнейшего с победой, отказался от вступления в дружину и исчез. Просто взял – и ушёл. Не знаю, что с ним стало и где он теперь – но уверен в двух вещах. Он жив. Если смерть кого и страшится, так это – его. И он уничтожает зло. Не борется – уничтожает, ибо, лишившись оружия Веры, он обрёл оружие Ненависти, что гораздо сильнее…» Седьмой Лорд. Мемуары.