зад Тэхена

Чонгук снова листает ленту в твиттере и ему хочется выть в голос. Арми, будто издеваясь, выискивают именно такие фотографии и стоп-кадры, где видна самая выдающаяся часть Тэхёна, и твитят их с бешеной скоростью: и полностью одинаковые, и с разных ракурсов, и разного масштаба. И, окей, Чонгук готов выйти в окно от всего этого. Парень просматривает фото за фото, разглядывая аппетитные упругие половинки. Возможно, всё было бы чуть легче, если бы и дома Тэ носил свои штаны-балахоны, в которых обычно выходит в свет, а не шнырял по общаге исключительно в шортах, не стесняясь ребят и сводя Гука с ума. И это даже хуже, чем концертный костюм с его (спасибо нунам-стилистам) обтягивающими джинсами, благодаря которым Чон не одну ночь провёл без сна. Взять хотя бы последнее выступление с DNA, где светлые джинсы Тэхёна ну никак не исправляли ситуацию, лишь сильнее подчёркивая и без того шикарную задницу. — Чимин-и, ты уронил полотенце, — где-то рядом раздался родной звонкий голос, выводящий Чонгука из размышлений, и, наверное, лучше бы Гук в них так и оставался, ибо в следующую секунду, поворачивая голову, он видит Тэхёна и чётко слышит, как пронзительно громко лопается последняя струна его терпения.

***

Заметив, что Пак обронил своё полотенце, которое до этого покоилось у него на шее, Тэхён без задней мысли наклонился, чтобы поднять потеряшку и вернуть её, но вдруг почувствовал, как сильная рука схватила его запястье, а в следующую секунду его самого уже потащили к ванной комнате. В тот же момент, когда дверь помещения захлопнулась, Тэхён оказался прижат грудью к стене, а его задницу остервенело и с силой мяли чьи-то пальцы. — Что ж ты делаешь со мной, хён, — Ким замер, услышав знакомый голос, окрашенный нотками возбуждения и похоти. — За какие мои грехи твой зад такой шикарный? Ладони Чонгука всё ещё сминали ягодицы Тэхёна, когда он попытался отстраниться. Зря. Чон провёл между упругих половинок выпирающим бугорком и, утробно рыкнув, укусил светлую кожу на шее Тэ, оставляя там красный след. Тэхён вдруг как-то обмяк, перестал предпринимать редкие попытки увернуться и застонал в голос, откидывая голову на плечо Гука. — Вот как, Тэхёни, — младший усмехнулся, оставляя новые укусы, наслаждаясь тихими всхлипами, — значит, вот где твоё слабое место, — Чонгук прикусил загривок, и ответом ему послужил очередной стон. Гук резко развернул хёна к себе лицом, впился страстным поцелуем в припухлые губы, кусая, оттягивая, толкаясь языком в чужой ротик. Тэхён отвечал с не меньшей страстью, обвивая руками шею Гука, иногда толкаясь бёдрами вперёд, стараясь задеть своим возбуждением чужое. — Чонгуки, — Тэхён извивался в руках тонсена, наслаждаясь изучающими его тело ладонями. Как же давно он этого ждал, сколько раз провоцировал и как часто бесился из-за грёбаной, казалось, бесконечной выдержки младшего. Ким думал, что всё бесполезно, но сегодня терпение Чона наконец-то иссякло. Он отстранился, заглядывая в поддёрнутые дымкой возбуждения глаза, и хитро улыбнулся, тут же опускаясь перед Чонгуком на колени и одним движением стягивая с него спортивки вместе с нижним бельём. И, пока тот не пришёл в себя от микро-шока, обхватил головку губами, посасывая, параллельно скользя рукой от основания вверх. Чонгук приглушенно застонал, когда его плоть погрузилась во влажный ротик. Тэхён немного неумело, но крайне уверенно двигал головой, смотря прямо в глаза, сводя парня с ума и заставляя все тормоза слететь к херам. Зарывшись пальцами в мягкие волосы, Чон сам начал задавать скорость толчкам, входя теперь уже почти на всю длину. Он никогда и не думал, что эти губы будут так охуенно смотреться на его собственном члене, но вот — получите, распишитесь. Тэ заглатывал уже полностью, успешно справившись с рвотными позывами. Собственный возбужденный член неприятно упирался в ткань шорт, поэтому, в последний раз позволив Гуку толкнуться в свой ротик, Ким резко отстранился, зажав чонов член у основания кольцом из пальцев, не позволяя ему излиться. — Я думал, ты хочешь кончить в мою шикарную попку, — Ким выглядел так по-блядски невинно, что это совершенно не вязалось с его словами. Опрокинув Чонгука на пол, старший оседлал чужие бедра, ладонями упираясь в грудь. Чону хватило пары секунд, чтобы осознать смысл тэхёновых слов, и в следующее мгновение он перекатился, меняясь с Кимом местами. Поставив старшего раком, Гук решил немного насладиться чудесным видом. Парень тянул, не снимая шорты с хёна, дразня и лишь сминая манящие половинки, иногда потираясь о них своим стояком. — Ну же, Гукки, — Тэхён выгнулся сильнее, максимально выпячивая попку, — сними их уже. Гук сделал ещё несколько толчков, а затем рывком сдёрнул шорты, словно ненужную тряпку, отбрасывая их в сторону и чуть ли не захлёбываясь слюной от наслаждения. Упругие половинки с гладкой нежной кожей так и напрашивались, чтобы их пометили. Чонгук наклонился, укусил одну, оставляя след от зубов. Тэ захныкал, но не отстранился, позволяя жгущему отпечатку чоновой ладони проявиться в следующую секунду. Гук снова занёс руку — никак не мог насладиться тем, как напрягались мышцы, как сжималось колечко сфинктера, как Ким вскрикивал после каждого шлепка. — Гукки, — ягодицы горели от ударов, а набухший от возбуждения член требовал, чтобы к нему прикоснулись, но Чон всё не мог нарадоваться тому, что добрался-таки до того, чем так долго грезил. Все же сжалившись над Тэ, он припадал губами к попке, зализывая покраснения, извиняясь и медленно приближаясь к колечку мышц. Секунда — и в проходе был уже один палец, а язык ласкал девственный сфинктер, заставляя Тэхёна захлёбываться собственными стонами и просьбами о большем. Гук добавил поочерёдно ещё два пальца, продолжая работать языком, толкаясь как можно глубже, не забывая второй рукой массировать истерзанные половинки. — Гукки… Гукки, прошу, — Тэхён хныкал, изнывая от долгих ласк. — Чонгуки, просто трахни меня, пожалуйста. Я хочу твой член. В себе. Сейчас! — в голосе появились истеричные нотки, и Гук был не в силах отказать своему хёну. Устроившись поудобнее, он приставил к разработанному проходу головку, толкнулся вперёд и сразу же подался назад, вслушиваясь в разочарованный стон, тут же слетевший с губ Кима. Не дав Тэхену и секунды привыкнуть, Чонгук снова вошел - уже на всю длину, с силой попадая по простате и выбивая из Тэхена сладострастные стоны. Ким, чувствуя распирающий изнутри член Чонгука, прогибался еще больше, подмахивая задом, стараясь насадиться глубже, больше. Толчки стали сильнее, быстрее. Чон, продолжая вдалбливаться в податливое тело, иногда снова шлепал по все еще красным половинкам, чуть ли не кончая от того, как эластичные стенки сжимаются на его плоти при ударе. Гука вело от такого развратного, стонущего под ним хена. Сделав еще несколько толчков, Чон стиснул чужие бедра и кончил, чувствуя как за ним кончает Тэхен, сжимая его член сильнее. Густая сперма тягучими каплями заполняла растраханный проход, вытекая и пачкая бедра Кима. Тэхен, выплеснув все свое семя на кафель, повалился рядом, стараясь не угодить в лужу собственной спермы. Дыхание было быстрым, а сердце готово вот вот выпрыгнуть наружу. — Ты дьявол, Чонгуки, — Тэ извернулся, смотря на свои бёдра и ягодицы, красные от ударов и в некоторых местах посиневшие от укусов. Чон, поднявшись с пола, помог встать хену, а затем прижал к себе, нежно целуя и обнимая за талию. — Только твой, — он оставил ещё один поцелуй на губах старшего, всматриваясь в его немного смущенное лицо. Не этот ли парень выгибался под ним минутами ранее? — А я? — А ты — только мой, — Гук ярко улыбнулся своему чуду. — А теперь в душ, твои бёдра все в моей сперме, — он засмеялся, увидев озорные огоньки в глазах Тэ, и забрался вместе с ним в ванну, прижимая разомлевшее от страстного секса и горячего душа тело хёна к себе, понимая, что теперь точно никуда не отпустит.

***

Тем временем в гостиной проходило объявленное Юнги «собрание старших», начавшееся с уже привычного Чимин, уши закрой. — С этого дня наше общежитие официально объявляется местом проживания кроликов ебущихся, — он одарил смущённых ребят взглядом, выражающим все его эмоции. — Ебущихся на кухне, — Мин пристально посмотрел на тут же вспыхнувшего Джина и притворившегося мебелью Джуна, — ебущихся в ванной, — покосился в сторону закрытой двери. — В общем, везде, но только не в комнатах. И поэтому нам крайне необходима звукоизоляция. Я всё сказал. — Тебе просто потрахаться не с кем! — Чимин быстро прикрыл ручками рот, с ужасом смотря на хёна и понимая, что вообще он только что ляпнул. — Детей не спрашивали. Вон в комнату. — Беспристрастно проговорил Мин, но в глазах его пылал огонь. — Но… — Пак хотел было возмутиться, но испепеляющий взгляд Юнги не позволил ему. — Я сказал: в комнату! — для пущей убедительности Мин указал рукой в сторону комнаты младшего. — Я не ребёнок, хён! Ма-а… оу, Джин, скажи ему! — Иди-иди. — Подал голос Хосок, все это время молча сидевший в кресле. — Мы сейчас всё равно уже все разойдёмся, — в подтверждение его слов Сокджин и Намджун поднялись с дивана и медленно потопали на кухню, а в след им полетело очень красноречивое не туда, блять от Юнги, резко меняющее направление намджинов. Чимин, вздохнув, отправился к себе, стараясь не зевать по дороге — время близилось к полуночи, но он же не ребёнок, чтобы так рано хотеть спать. — А ты чего не идёшь? — задал Мин вопрос Хосоку, который внимательно разглядывал его, не собираясь никуда уходить. — Хён, — Чон хитро улыбнулся, приблизившись к Юнги, и наклонился совсем близко, едва ли касаясь губами мочки его уха, — у тебя тоже шикарная задница. to be con…hmmm... no.