mastered in this heart of mine

Утра, когда Исак просыпается без Эвена, считаются худшими, даже если он знает, что его парень находится не так далеко от него. Это до смешного глупо, и Исак знает об этом; друзья об этом никогда не узнают. Он ничего не может поделать, однако он не может не сказать, что уверен в том, что ему лучше просыпаться с Эвеном. Может, это намек на какие-либо его проблемы или еще что, но ему плевать. Его любимое зрелище по утрам — это умиротворенное лицо Эвена, его мягкая улыбка и то, как его волосы падают на лоб. Его любимое ощущение — тепло рук Эвена вокруг его талии. Что-то незаменимое в том, как он моргает, просыпаясь; утренние лучи света падают ему на лицо, от чего его глаза щурятся. Он смотрит на Исака так, словно в мире нет ничего, на что бы он предпочел смотреть. Есть что-то в знании того, что даже если его нет рядом, то он просто на кухне, или в ванной, или на работе. Что он вернется. Что он не ушел. Тем не менее, когда Исак просыпается утром, которое идеально подходит для объятий — холод, суббота, нет планов на день — и Эвена нет, он вряд ли будет долго думать, прежде чем выползти из постели, чтобы найти его. Он — человек, выбирающий простые варианты, и эти варианты включают в себя просмотр кёрлинга с его парнем зимним утром. Долго искать ему не пришлось; Эвен стоит у плиты, переворачивая блинчики с такой сосредоточенностью, что он даже не замечает Исака. На мгновение Исак застывает в дверном проходе и наблюдает за ним. Эвен закатал рукава, чтобы они не испачкались в тесте; его волосы были растрепаны; он слегка пританцовывал ногами, качаясь в такт музыке, тихо играющей в телефоне. Исак улыбается и обнимает Эвена сзади, пряча лицо между лопаток. — Доброе утро, — говорит Эвен. Исак что-то промурлыкал себе под нос. В течение нескольких минут он наблюдает за своим парнем, вдыхая аппетитные запахи и понимая, что проснулся он правильно. Скорее всего, где-то стоит кофе, но для того, чтобы его найти, нужно отпустить Эвена. Кофе может подождать. Минуту спустя Эвен перестает двигаться под музыку, просто стоит возле плиты, тихо подпевая телефону. Исак немного отступает назад. — Что-то не так? — спрашивает он у затылка Эвена. — Я закончил готовить завтрак, — отвечает Эвен, — но я не хотел тебя беспокоить. Исак морщится, но его сердце внутри трепещет. Он потягивается, скользит около бока, пока не сталкивается лицом к лицу с Эвеном. — Это, — говорит он, — звучит отвратительно по-домашнему. Ухмылка, распространяющаяся по лицу Эвена, заставляет практически задохнуться, и Исаку не нравится тот факт, что Эвен покинул постель, зная, что тот не сможет прекратить его любить из-за этого. Он наклоняется вперед, прижимаясь поцелуем к этой чертовой улыбке; медленно тянет пальцы, чтобы погладить его щеку; оба прижимаются друг к другу настолько близко, как будто они никогда не должны быть разлучены. — У тебя пахнет изо рта, — шепчет Эвен, и Исак пожимает плечами. — Ты любишь мой запах, — Эвен кивает. — Я всё в тебе люблю, — Исак смотрит на него, на его слишком широкие зрачки, и фыркает ему куда-то в шею. Эвен хихикает и обнимает его. — Придурок — бормочет Исак. — Я же сказал, что люблю тебя, — отвечает Эвен, покачивая их в такт музыке. — Почему я придурок? — Просто так, — отвечает он, позволяя пошатываться музыке. — А еще ты позволяешь завтраку остыть. — Я приготовил завтрак. Ты отвлек меня объятиями. — Исак отступает, но его руки все еще лежат на талии Эвена. — Я никогда в жизни такого не делал, — отвечает он, когда Эвен тянет его обратно, вовлекая в поцелуй. — Отвлекаю тебя? Обнимаю? Какие еще объятия? Я никогда не обнимал никого в своей — Эвен сокращает расстояние между ними и прижимается к его губам, смеясь, и Исак целует его тоже, закрывая глаза и на мгновение теряет себя в тепле и нежности этого холодного зимнего утра. — Но завтрак, — говорит Эвен, — Я приготовил завтрак для нас, детка. — Ты удивительный, — сказал Исак без капельки сарказма. Наконец, к сожалению, он тянется, чтобы захватить свою и Эвена тарелки, неся их к столу. Блинчики выглядят холодными, но на них много сиропа, чтобы было вкуснее. — Мне сделать кофе? — спрашивает он, и Эвен опирается головой о его плечо, поджимая губы. — Малыш, ты даже чай не можешь приготовить, — грустно говорит он, словно это худшее предложение, которое ему когда-либо приходилось произносить. Исак пыхтит, разворачивается и пихает Эвена. — Это было несколько месяцев назад, — протестует он, и Эвен слегка ухмыляется сквозь его прискорбный вид. — Я не могу поверить, — говорит он, и Исак громко стонет, — что ты живешь с бариста, и ты пытался приготовить чай с теплой водой из-под крана для одного из твоих лучших друзей. — Отвали, — говорит он, но все равно позволяет Эвену втянуть себя в объятия. — Хватит вам с Саной комментировать мои провалы? — Но как же мы тогда будем дружить? — Просто приготовь кофе, — говорит Исак в футболку Эвена. — Я слишком устал для этого. Он чувствует, как Эвен улыбается, когда целует его в лоб, и не может не улыбнуться. Он следует за Эвеном на кухню, отходит в сторону и наблюдает, как тот ставит чайник, кипятит его и находит быстрорастворимый кофе с небольшой гримасой. Исак будет скучать по этому взгляду, совсем капельку, когда он с ребятами подарит Эвену подходящую кофемашину на Рождество. Эвен делает ему кофе так, как он любит, как всегда, а затем они садятся вместе, ногами иногда задевая друг друга, а их пальцы переплетены. Эвен улыбается Исаку, у которого немного щека испачкана в сиропе, и это одновременно ужасно и очаровательно. Они оба лежат в постели и оба счастливы, и Исак знает, что Эвен намерен остаться так же, как и он. Исак любит Эвена, а Эвен любит Исака, и это, более чем что-либо, близкое к совершенству.