Сквозь годы и расстояния

Кейси не уверена, насколько она разумно поступает, неся домой подаренный ей одним из постоянных посетителей кафе букет, но не может и на минуту расстаться с обожаемыми ею с детства цветами. В преподнесенном ей пожилым мужчиной подарке Кейси не видит ничего предосудительного, но Дэрилу, конечно же, может показаться иначе. И Кейси заранее готовится объясняться, но все же надеется, что обойдется без этого. Вдруг случится чудо? Чуда, естественно, не случается. Ведь чудес не бывает. По крайней мере, не в их мире. Дэрил встречает Кейси на пороге: его щеки горят, глаза покраснели, и он безостановочно шмыгает носом, вытирая его о длинный рукав домашней рубашки. – Заболел? – Кейси приподнимается на носочки и мягко прикасается губами к его лбу. – У тебя температура. Ведь только утром вроде все было в порядке? – Фигня, – отмахивается Дэрил, снова проводя рукой под носом. Кейси кривится, ведь это ей придется стирать эту рубашку. – Ага, – не впечатленная подобным ответом кивает ему Кейси. – В тумбочке в ванной есть упаковка салфеток. Иди, возьми их, а я пока сбегаю в аптеку за лекарствами, – предлагает она ему и, не разуваясь, движется на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. – Диксоны не болеют! – Дэрил следует за ней, практически наступая на пятки. – Это что? – указывает он на букет, заботливо устраиваемый Кейси в имеющейся у них вазе. Он вообще не знал, что она у них есть. – Цветы, – озвучивает и так всем очевидное Кейси. – И прошу – не бурчи. Их мне вручил один дедушка в качестве благодарности за отлично сваренное какао. – Угу, – хмыкает Дэрил и тут же надрывно кашляет, едва успевая прикрыть рот ладонью. Кейси смеряет его хмурым взглядом и, молча, указав в направлении дивана пальцем, велит уйти с кухни. Дэрил повинуется. У него просто нет сейчас сил на споры. Его трясет и ему кажется, что в квартире слишком холодно, несмотря на то, что за окном минимум плюс двадцать, а значит, в помещении еще жарче. Хрень какая-то. Он не чувствовал себя таким разбитым с самого детства. Да и тогда особо расслабиться и разболеться ему никто бы не позволил. Но сейчас... сейчас Кейси стаскивает с него изношенную и уже грязную рубашку, приносит спрятанное на крайний случай теплое одеяло и заботливо укрывает его. Она нежно прикасается к нему и ласковыми движениями стирает выступивший у него на лбу пот. Она ставит рядом с ним на столик коробку с салфетками и весело предупреждает, что если вместо них Дэрил будет использовать что-то другое, то ему не поздоровится, что в данной ситуации его не очень-то и пугает. Он и так не похож на себя привычного. Он чувствует, что разбит, и у него ломит все тело. Если бы не Кейси, то он не позволил бы себе так расслабиться. Будь сейчас рядом с ним Мерл, то он сказал бы все, что думает о раскидавшем сопли младшем брате, прямо в лицо, ничуть не стесняясь в выражениях, и не дал бы ему отлеживать бока. Кейси возвращается с лекарствами, рекомендованными фармацевтом, буквально через каких-то десять минут, но пригревшийся под одеялом Дэрил успевает задремать на не совсем подходящем ему по росту диване. На то, чтобы его разбудить и заставить выпить таблетки, у Кейси уходит еще минут пятнадцать, часть из которых она тратит на бессмысленные, по ее мнению, уговоры. Дэрил не ноет, но ведет себя, как ребенок, отказываясь от ее помощи и бормоча что-то о том, что он совсем не болен и готов даже это доказать. Кейси с сомнением наблюдает за его вялыми попытками сопротивляться и насильно впихивает ему в приоткрытый рот таблетку, тут же поднося к его губам стакан с водой. Дэрил снова кашляет и поднимает на невинно хлопающую ресницами Кейси строгий взгляд, на что она лишь пожимает плечами и мило улыбается. – Я тебе это еще припомню, – хрипло и едва слышно произносит Дэрил, поднимаясь на ноги и шатающейся походкой направляясь в сторону ванной, выйдя из которой, он, по настоянию Кейси, перебирается в кровать. – Спи. Кейси укутывает его и, смочив небольшое полотенце, укладывает ему на лоб, в надежде хоть немного облегчить вполне очевидную при высокой температуре головную боль. Сама же она после быстрого принятия душа, ничуть не боясь заразиться, забирается к нему под бок и утыкается носом в шею Дэрила, вздрогнувшего от прикосновения ее влажного тела. Мерл заявляется к ним ранним утром, будя своим громким голосом чуть ли не весь их многоквартирный дом. Кейси расстроено хнычет, а прижавшийся к ней Дэрил витиевато ругается сквозь зубы. И сказанное им Кейси понимает только по тону и отдельным буквам, потому что голос к нему, конечно же, еще не успел вернуться, даже если благодаря таблетками жар за ночь хоть немного, но спал. – Эй, голубки, какого хрена вы еще в постели? – Мерл распахивает дверь в спальню и, сложив руки на груди, прислоняется рядом к стене. – Сегодня день свершений! И меня тянет на подвиги! Дурилка, поднимай свою ленивую жопу, мы пойдем с тобой творить важные дела. – Съеби! – выныривая из-под одеяла, шепчет Дэрил и, собрав все силы, показывает насмешливо следящему за ним брату средний палец. – Чего? – переспрашивает явно не расслышавший его Мерл, изображая на лице что-то похожее на презрение с легкой примесью недоверия. – Ты че мертвым прикидываешься? Диксоны не болеют! – О боже, – вздыхает уже слышавшая это вчера Кейси и, завернувшись в простынь, поднимается с кровати, чтобы достать из комода хоть что-нибудь из одежды для себя и для взмокшего за ночь Дэрила. – Диксоны же не железные, Мерл. Вот ты, например, уже столькими бяками переболел, что все их названия и не упомнишь. – Не, ну я же тогда не корчил из себя умирающего, – машет на нее руками Мерл, а присевший на кровати и подозвавший Кейси к себе Дэрил хмыкает, слыша это. Он что-то шепчет ей на ухо, на что она смеется и кивает, а затем оборачивается к приподнявшему бровь Мерлу, внимательно наблюдающему за этой приторно влюбленной парочкой. – Че? – А помнишь, – издалека начинает Кейси, дергая темными бровями и явно намекая на что-то Мерлу, – какие отчаянные крики нам приходилось выслушивать прошлым летом при каждом твоем походе в толчок, когда ты подцепил какую-то очередную заразу от одной из своих девчонок? Я даже записала это на телефон. Дать послушать? – Бля, ну это было реально пиздец как больно! – ворчит Мерл, отлипая от стены и в три шага преодолевая расстояние до кровати, на которую тут же и падает, задевая тяжеленной рукой не успевшего увернуться Дэрила. – А вы ебанутые, раз ржали над этим. Нихрена ведь не смешно было! А у Дурилки сейчас, судя по всему, лишь сопли, не фиг из-за этого разыгрывать вселенскую драму. Вот я ему в детстве спуску не давал, так он у меня и не валялся в кровати до обеда, даже в самые плохие дни. – Из тебя вышел бы замечательный врач, Мерл: заботливый и терпеливый! – натянуто улыбается ему Кейси, прекрасно веря в то, что все так и было. – О твоей добросердечности будут ходить легенды! В самом начале их дружбы с Дэрилом, да и потом долгие годы, он точно не был похож на человека, о котором хоть кто-то из близких переживал. И сейчас ей хочется все изменить. Хочется сделать так, чтобы у Дэрила стерлось из памяти как можно больше болезненных воспоминаний, а часть из них заменилась бы на новые – счастливые. – Абсолютно верно! – на полном серьезе кивает ей Мерл. – А еще я не был нытиком ни в детстве, ни когда вырос. И не ссал в постель до десяти лет. – Мне было пять! – надрывно кашляет Дэрил, толкая локтем устроившегося рядом брата. – И ты был говнюком, напугавшим меня прямо перед сном! Слова даются ему с огромным трудом, но он не хочет выглядеть перед беспокоящейся о нем Кейси совсем уж убогим идиотом: что с каждым появлением в их квартире вечно издевающегося над ним Мерла делать не так и просто. Замкнутый круг, блин, какой-то. – Так, ладно, – Кейси скашивает взгляд на будильник, который должен прозвенеть через пару минут, и, подтянув сползающую с груди простынь, достает из тумбочки таблетки, – я на учебу. А это ты должен выпить после завтрака, который я оставлю на столе. Мерл, проследишь за ним. – Раскомандовалась тут, – недовольно бормочет себе под нос Мерл, но бросает на Дэрила вполне красноречивый взгляд, из которого легко понять, что тому лучше выполнить все, что требуется, без каких-либо противоречий. – Вали уже к своим заучкам. Мы тут и без тебя справимся. Вот только от завтрака и я совсем не откажусь. Че собираешься готовить? – Овсянку, сэр, – откидывает ненужную футболку в сторону Кейси и берет другую, чтобы спрятаться в ванной и одеться наконец. – Будешь? – Ни за что! – мотает головой Мерл и корчит такую скорбную рожицу, что даже потирающий гудящие виски Дэрил не удерживается от улыбки. – Яйца у вас есть? В холодильнике, имею в виду. Понятное дело, что в спальне, кроме моих, другие точно отсутствуют. Сварганю я себе омлет, – заканчивает он очередную издевательскую речь и следом за Кейси выходит из комнаты. – Тебе тоже парочку оставлю, – кричит он Дэрилу, уже стоя у плиты и тихо добавляет, – а то скоро совсем в бабу превратишься, поедая эту овсянку. В течение всего дня Дэрил пишет Кейси короткие, но вполне понятные ей сообщения, из которых не сложно догадаться о том, что сиделка из Мерла выходит так себе. Словно она могла представить себе что-то другое. Из кафе она сбегает гораздо раньше, чем заканчивается ее смена, радуясь такому другу, как Тим, который предлагает ей прикрыть ее в этот вечер. В зале не так много посетителей и он заверяет, что справится оставшиеся пару часов и без нее, совершенно при этом не утрудившись. Кейси благодарно чмокает его в щеку и забирает из-под стойки пакет с утренней выпечкой, который заранее оставляет для себя. Второй такой же, для Тима, лежит рядом. Дома Кейси ожидает увидеть все, что угодно, кроме тоже начавшего хлюпать носом Мерла, укутавшегося в ее огромный махровый халат и вытирающего нос о ее любимое полотенце. – Вы прикалываетесь? – хмуро взирая на обоих братьев, устроившихся перед телевизором под одним большим пледом, спрашивает уже предвкушающая все прелести выходных Кейси. – Диксоны же, блять, не болеют! – А это не болезнь! – громко чихает Мерл, даже не пытаясь прикрыть рот. – А что это тогда? – тяжко вздыхает Кейси и, все же разувшись, идет на кухню, чтобы поставить чайник. – Хрень какая-то, – Мерл разводит руками и задевает стоящий на журнальном столике графин, который опрокидывается, выплескивая всю воду на пол и постеленный под диваном палас. – Упс! Дэрил порывается встать и вытереть разлитую воду, но Кейси пресекает его жалкие попытки и занимается этим сама. Через несколько часов она отправляет Дэрила в кровать, а Мерлу стелет на диване, надеясь, что к тому моменту, как она выйдет из ванной, в которой собирается провести, по меньшей мере, час, они оба уже будут спать. И они действительно спят... Вот только не умещающийся на диване Мерл перебирается к брату, устроив между ними что-то вроде стены из свернутого пледа, пока уже вырубившийся из-за лекарств Дэрил даже ничего не подозревает. Кейси снова вздыхает, но не собирается устраивать разборки посреди ночи и поэтому занимает диван, на котором испуганно подскакивает, слыша, как что-то падает в спальне спустя несколько часов. Она не удивляется, когда обнаруживает на полу Дэрила, жмурящего глаза от включенного ею ночника и переводящего взгляд с Кейси на кровать и обратно. – Какого хрена он тут? – Завтра спросишь, – рекомендует ему Кейси. – Ложись обратно. Пол ледяной. – Ну уж нет, – Дэрил, кряхтя, поднимается на ноги и делает пару шагов к замершей на пороге Кейси. – Давай надуем матрас, лягу на нем. Они тратят на это еще полчаса от этой ночи, после чего Кейси возвращается в гостиную и устало заползает под одеяло, ничуть не удивляясь тому, что сначала решивший остаться в спальне Дэрил, вместе с матрасом, тащится к ней, сбивая все на своем пути. Кейси протягивает руку, когда Дэрил, наконец, устраивается рядом, и мягко поглаживает его по голове, перебирая пальцами растрепанные со сна и уже несколько дней немытые им волосы. У нее свербит под носом, и она почти неслышно чихает, успев прикрыть лицо одеялом. Дэрил тихо смеется и стягивает ее с дивана к себе на матрас. Болеть – так всем вместе.