Юность

У Ленского на листах каллиграфическим почерком строки о любви. У Онегина листов со стихами нет и вовсе — выгорело, потускнело. Поместье растворяется в летнем зное, но акварельно-дождливое полотно размывается с раскатом грома, принося долгожданную влагу. Лес вдали чернеет мрачной полосой. Лаково-чёрные волосы Владимира блестят на пробившемся солнце, пока он сидит в кресле, лениво откинувшись и задумчиво всматриваясь в книгу. Судьба однозначно подшутила над Онегиным, послав ему Ленского. — Вы грустны сегодня, mon cher. — всё так же не поднимая глаз декларирует Ленский. Онегин переводит взгляд на сосредоточенное бледное лицо поэта. Медовый солнечный свет отсветами падал на их силуэты и прозрачными слепками оседал на интерьере кабинета. Лето опускает на вязкое дно воспоминаний. У Евгения внутри скребущаяся стынь. — Вовсе нет. — с горькой усмешкой отвечает Онегин, растягиваясь на кресле напротив Ленского. Мальчик, как ты ещё наивен. — Может вам стоит попробовать тоже писать стихи, друг мой? — Владимир убирает вьющийся локон за ухо, направляя взгляд на отстранённого Евгения. Ленский задавал ему этот вопрос уже не в первый раз, даже не во второй. Юное создание, как ты заблуждаешься. — Друг мой, песни о любви — не моя стихия. Ленский вздрагивает испуганным зверем, когда Онегин касается рукой его лица. Многое потеряно, дорогой друг, Онегин смотрит на Ленского и видит себя. Он бы хотел всё исправить. Но не может. Всё утеряно. Будто он возвращается к своим истокам, но внутри больше не распускаются цветы, лишь жуки точат окоченелые стебли мёртвых растений. Рука Владимира резко дёргается, когда тот капает чернилами на листок. Ускользающий этюд, яркие картины которого впиваются шипами в сердце. Евгений смотрит в его глаза и надеется, что огонь в нём не угаснет. Пожалуйста, пусть будет так. Зима, в камине колюче потрескивают дрова, они снова сидят напротив друг друга и Ленский говорит об Ольге. Говорит о Татьяне. Говорит о своих стихах и о бале, на который Онегин непременно должен прийти. Говорит обо всём с таким восторгом, что Евгений усмехается, когда тот начинает запинаться. Евгений всматривается в вороную черноту кудрей, тонкие бледные пальцы, мелькающие глаза. Луч света в кромешной тьме. Листы ломились от строчек. В них — чистая юность и незамутнённая реальностью любовь. Зима ворвалась беспокойной вьюгой в сердце Онегина, будто пытаясь шелохнуть внутри него хоть что-то. Ленский горд по-мальчишески смешно, последний рыцарь, потерявший своего верного коня. Замкнутое кольцо. Поэтому на пол подстреленной птицей летит белоснежная перчатка. Онегин начинает осознавать с новой силой: былого не соберёшь. Владимир вскидывает голову к утреннему небу, его глаза остужает январский мороз. Как пронзительная мелодия скрипки, как ноты минора, далёким звуком отдающиеся в сердце. — Начнём, пожалуй. Слышится хриплое покашливание Зарецкого. Ничего уже не разбудить. Когда Ленский с коротким хрипом оседает на белый снег, пачкая его вязкой чёрной кровью, Онегин ощущает, как сильно мороз бьёт по векам. Милый друг, прости, но тебе суждено угаснуть. Зима придёт вновь. Но весна в нём мертва и воскресить её уже ничто не в силах.