Клоака

Людям хорошо в одиночестве. Люди — существа социальные. Эти два утверждения всегда вызывали у меня головную боль и раздражение. Почему? Потому что оба они и верны, и ложны одновременно. Если нам нужно общение, то как нам может быть хорошо одним? И если нам хорошо одним, то как нам может быть нужно общение? Закрыв глаза, я слушаю Костю и думаю лишь о том, что мы социальные одиночки. Насколько это, конечно, возможно. Мы сидим рядом, в полной темноте. Я молча слушаю его историю, не перебивая и не задавая никаких вопросов. Костя, иногда замолкая и что-то обдумывая, рассказывает мне о своей жизни на поверхности и в Клоаке. Мое первое впечатление о нем было обманчивым. Причиной тому, пожалуй, было направленное в мой затылок дуло автомата. А еще Костина неразговорчивость и нежелание помогать мне, несмышленому неофиту, выживать. Прошло только несколько дней с нашей первой встречи, но мне кажется, будто эти дни были похожи на долгие, долгие зимние месяцы где-нибудь в северной части Земли. Мне и представить страшно, что чувствует Костя, мыслями возвращаясь в свою нормальную жизнь, а он просто рассказывает мне о ней, будто мы давние друзья, которые просто давно не виделись. — Я ехал с футбольного матча, на который меня позвал одноклассник. Я, конечно, уже и школу и институт к тому времени давно окончил, но с ним связь поддерживал. Знаешь, мы общались с ним раз в месяц или два, но при этом оставались друзьями… Костя невесело хмыкает, а я ощущаю в сердце легкий укол. У меня друзей со школы не осталось. Совсем никаких. А если напрячь память, то за прошедшие четыре года я, оказывается, ни одного из них вообще не видела. Чему раньше была только рада. Сейчас же… Да и сейчас тоже. Я не смогла найти с ними общего языка тогда, чего уж говорить про «сейчас»? Среди одногруппников я друзей на долгие года тоже не нашла. Элька с Шуркой… Да какие они мне подруги?.. — Я футболом никогда не увлекался, — продолжает он, — но тут рассорился с родителями по пустяку какому-то… И я с Сашей тоже как-то слово за слово… А тут он со своими билетами. Знал бы, чем все закончится, вообще бы из дома не вышел. Какие знакомые мысли. Если бы я знала, чем закончится моя вылазка из дома, истерично послала бы Элю с ее предложением потусить куда подальше. — Матч был откровенно скучным. Вроде и команды нормальные и стадион полный, но… Наверное, все же не по мне такой вид спорта. Наверное. — Мы до позднего вечера шлялись по городу. Делились последними новостями, обсуждали общих знакомых… Значит, у всех полов темы для разговоров одинаковые? — А домой поехали на метро. Быстрее было бы на такси, но из-за матча… А тогда чемпионат какой-то был… Народа везде тьма. Решили, что на метро будет быстрее. Интересно, сколько раз за это время он проклинал метро, себя и друга, у которого оказался лишний билет? — Мы проехали несколько станций. Все было нормально. В вагоне куча фанатов разных команд, все в шарфах, чуть подвыпившие, но никто особо не буянил и на других косо не смотрел… Мы ненадолго остановились в туннеле. Мне наследующей выходить нужно было, чтобы перейти на другую ветку, поэтому я хорошо помню, как меня это разозлило. Лето, жара, различные запахи... Хотелось уже выйти на прохладную станцию. Хоть воздухом нормальным подышать. Почему-то возникло чувство, будто я слушаю о себе. Я так же стояла в толпе пассажиров, желая лишь скорейшего прибытия на пересадочную станцию. — Машинист извинился, мы продолжили путь и уже через минуту были на станции. Я попрощался с другом… На этом слове Костя запинается. Я понимаю, что это был за «друг». Точнее я предполагаю о том, кто он и что с ними произошло дальше, но перебивать Костю или подгонять его, прося переходить к главной части его рассказа, я не хочу. — В общем, не без помощи всего вагона мы оба оказались на платформе. А это уже походит на мой псевдо-рассказ. Если бы мы могли увидеть лица друг друга, я уверена, Костя бы посмотрел на меня как-нибудь многозначительно. «Ты же понимаешь, о чем я, да?», — спросил бы он. «Да-да, конечно!», — ответила бы я, чувствуя угрызения совести. — Мы уже собирались расходиться, как вдруг он сказал, что на станции что-то не так. Поначалу я ничего необычного не заметил. Станция как станция, но потом… Я понял, что его так насторожило. Что же? Я-то на этой станции сидела внутри вагона и о том, как она выглядела, и что на ней происходило, могла только догадываться. А догадки зачастую ни к чему хорошему не приводили. — Кроме нас на станции никого больше не было, — отвечает Костя на мой немой вопрос. — Вообще никого. Только те, кто вышел из вагонов. Пустынная платформа. Ни тебе полицейских, ни работников метрополитена. Впереди был эскалатор, я это точно помню, но он не работал. То есть не ехал ни вверх, ни вниз. Нужно сделать мысленную пометку в голове о том, что с этой вот станции наш путь в Клоаку и начался. — Я бы, наверное, еще долго пытался понять, что произошло, а вот мой друг… Костя опять запинается на этом слове. — Благодаря ему мы успели заскочить в вагон в самый последний момент. А дальше Костя до мельчайших подробностей пересказывает мне о моем собственном пути в Клоаку. С каждым пройденным участком дороги людей в поезде становилось все меньше и меньше. Кого-то утащили в туннеле, когда отключился свет, кто-то не успел добежать до первого вагона, а кто-то, следуя за смельчаками-первопроходцами, выходили на станциях и пытали свою удачу на них. Вот только мы оба знаем, кто эти «смельчаки» на самом деле. — С одним из подстрекателей мы вышли на уличной станции. Нам показалось это самым оптимальным вариантом. Это прозвучало как оправдание собственной беспечности. Но если честно, то выйти именно на улице было лучшей идеей, которая только могла прийти в голову ничего непонимающему в происходящей заварушке человеку. В конце концов, улица это не подземка, окруженная бетонными стенами с единственным выходом, до которого еще нужно было успеть добежать. — Человек… Подстрекатель, выведший нас из поезда, повел нас в лагерь. Скорее всего доехать до улицы и выйти наружу было самым безопасным и умным решением, которое только могло прийти в наши головы… — повторяет он вслух то, о чем я только что подумала. — Конечно, если бы мы доехали до конечной… Костя замолкает. Знает ли он о том, что находится на конечной станции? Могу ли я рассказать ему о том, что уже была на ней? Пожалуй, рассказать бы стоило, но я боюсь его реакции. Мое молчание может быть воспринято им желанием обмануть его, ввести в заблуждение. Просить о помощи, а самой… Иметь на руках ровно столько жетонов, сколько нужно для «покупки» обратного билета… Все же иногда правду лучше умалчивать. Во всяком случае, до определенного момента. — К нам приставили Вано. Князь оценил мои способности… Благодаря отцу я был хорошо знаком с оружием, — поясняет Костя. Твой брат, скорее всего, тоже, если вспомнить и о пистолете, и о шоу, которое он устроил. Теперь понятно, откуда Тихоня взял оружие. Наверняка в их доме хранится целый арсенал различных пушек и ножиков. Так, на всякий случай. Мало ли пригодятся при апокалипсисе? Мне хочется надеяться лишь на то, что у Костиного отца имелась соответствующая лицензия на хранение и использование подобных «игрушек» для больших мальчиков. — Поэтому меня и моего друга отправили на разведку города. Первые два месяца все было нормально. Вылазки, кое-какие трофеи, новые пометки на картах. Нам казалось это какой-то игрой. Будто мы очутились в виртуальной реальности, где все максимально реально. Весело, наверное, парням попасть в такое место. Настоящие компьютерные стрелялки! А вот я бы хотела попасть на необитаемый остров. Кокосы, бананы, море, солнце и никаких аборигенов-каннибалов. И никакой опасной живности. И насекомых. В общем, чтобы остров, в самом деле, был необитаемым. Я бы на нем так похудела… И загорела бы. — А потом случился первый сбой, — говорит Костя, прервав мои мечтания об отдыхе в земном Раю. То есть как «первый» сбой? — Свет уже отключался? — спрашиваю я. — Да. Но буквально на минуту. Это было похоже на перезагрузку. Если бы системы отключились ночью, то никто бы и не заметил. Но электричества не стало утром, во время завтрака. — Но это было два года назад, так? Почти два года, если хорошо все подсчитать. Сейчас была весна, а это значит, что Костя в Клоаке находится чуть больше полутора лет. — Система жизнеобеспечения Клоаки много раз давала сбои. Но так, как сегодня… Это впервые. И это плохо. Это очень плохо. — А что Князь? Раз он тут главный, то он и должен думать, как решить эту проблему. — Он и думает. С самого первого отключения. Оказалось, что именно первый сбой и стал одной из множества причин, по которым Костя и Князь повздорили. — Он испугался того, что система полностью прекратит функционировать. Поэтому после первого отключения Князь ощутимо урезал наши ресурсы. Мы ели один раз в день, на человека выдавалась бутылка в пол литра воды. И если отсутствие еды еще можно было пережить, то вода… Без нее было тяжелее всего. В лагере начинали поговаривать о том, что Князя пора сместить с его «должности». И не ты ли стал тем, кто толкнул эту мысль душегубам? — Нет, это был не я. — Я что, вслух спросила?.. — Нет, но твой вопрос был очевиден. Я ведь уже говорил о том, что пытался саботировать против Князя остальных. Не я был тем, кто продвигал такие мысли, но я стал тем, кто их поддерживал. — А твой друг? — Он… На тот момент он был заодно со мной. Впоследствии оказалось, что я ошибался. Костя поднимается с пола. — В чем дело? — спрашиваю я, собираясь подняться следом за ним. — Ни в чем. Устал сидеть, — отвечает мне Костя. — Так… На чем?.. — Твой друг тебя предал, — подсказываю я, оставаясь на месте. Лишь после я понимаю, как жестоко это прозвучало. — Да, ты права. Наша мини-революция не удалась. В частности из-за моего друга, решившего все рассказать Князю. Правда тогда я еще ни о чем не знал. Князь… С предателями он быстро расправляется. Не будь я на месте тех, от кого нужно было избавиться, я бы даже восхитился его хладнокровию и решительностью. Но… Но жертвой Его царского величия должен был стать ты, да? — Когда я понял, что все пропало, я сбежал из лагеря. — Только ты? — Мой предатель-друг нашел меня у водоканала спустя несколько дней, — произносит Костя, и в его голосе явно чувствуется раздражение. — Он сказал мне, что тоже сбежал, и предложил вместе искать жетоны. Но на этот раз уже лично для себя. И я догадываюсь, чем закончились их поиски. — Он обворовал тебя? — Да. Однажды я проснулся и обнаружил, что и он и собранные нами жетоны пропали. Все. А их уже было четырнадцать. Он же мог оставить лишние. Зачем забрал все? — Я бродил по городу, пытался его найти, но не смог. Не знаю, выбрался ли он из Клоаки или с ним случилось что-то еще… — Я думаю, он выбрался, — произношу я. — Твой брат ведь как-то узнал, где ты, верно? И… Слушай, наверняка и твой брат знает способ… Точнее он знает место… Как бы… — Он должен знать, как спастись отсюда, — заканчивает мои несвязные мысли Костя. — Я надеюсь на это. Но чтобы узнать наверняка, нам нужно вызволить его из лагеря. А в такой темноте… Я слышу рядом с собой шаги. Костя подходит к окну. — Ничего не видно, — констатирует он. Это и так понятно. Я все же встаю с пола, потягиваясь и разминая затекшие ступни. — Нам ведь не выбраться, да? — Не выбраться, — говорит Костя. — Поэтому, давай узнавать друг друга получше. — А-а?.. Он хотя бы осознает, как это прозвучало? — Я о себе рассказал… — Ты только сказал, что неудачно сходил на футбольный матч, — перебиваю я его. — Это называется «о себе рассказал»? — А что тебе хочется узнать? Рост…кажется около метра восьмидесяти трех. Вес… Не помню, когда вообще последний раз взвешивался. Группа крови: вторая отрицательная. Это так, на всякий случай. Учился всегда хорошо, работал в банке. Сходил на футбольный матч и оказался здесь. Умение: обращение с оружием. Слабые стороны: аллергия на цитрусовые. Твоя очередь. — Ты ведь…не думаешь, что я тебе свой вес назову? На мой вопрос Костя громко смеется. — Все, что касается веса, роста, объемов и размера одежды ты можешь умолчать. Костя вновь хмыкает. Или улыбается. В темноте сложно определить, что именно означает произнесенный им вздох. — Скучно тебе было все это время, да? — спрашиваю я. — О чем ты? — Я это еще при первой встрече заметила. Ты тогда становился разговорчивым, а когда одумывался, вновь превращался в сталкера. — В сталкера… Хорошее же обо мне сложилось впечатление… Я рассказываю Косте обо всем, что смогла вспомнить. Благо новости я читаю чаще учебников и смешных историй в социальных сетях. Еще я ощущаю себя путешественником во времени, посвящающего неандертальца в секреты будущего. — Я… Многое я пропустил… — Да, достаточно. Но у тебя еще будет шанс все наверстать, — говорю я, стараясь подбодрить его. — Что первым делом сделаешь, когда окажешься дома? — Что сделаю… Костя задумывается. А что сделаю я, когда вернусь? Пожалуй, пойду в автошколу и сдам экзамен на права, чтобы больше никогда не спускаться в метро. Машины у нас в семье две, одна еще и на автомате. Так что… Прости, мама, придется мне твою мармышку экспроприировать. Думая о родителях, я ощущаю колющую боль в груди. Я в семье была единственным ребенком, из-за чего мне всегда говорили, что если со мной что-нибудь случится, то жизнь родителей на этом и закончится. Я не хочу представлять себе то, что сейчас творится в моем доме. Но я твердо решаю выбраться из Клоаки. Любым способом. Даже самым неправильным. — Я пойду в какой-нибудь фаст-фуд и закажу себе там все меню. Вот абсолютно все, — произносит Костя, и я слышу, как урчит его желудок. — От одной мысли о гамбургерах и картошке у меня язык сводит. Язык сводит? Это как? Я улыбаюсь. — Не врут значит ученые, когда говорят о том, что эта еда вызывает привыкание. — Пусть вызывает. Оно того стоит. Ш-ш-ш… Ш-ш-ш… От этого шипящего звука я вздрагиваю. — Генераторы включаются, — говорит Костя, стуча костяшками по стеклу. Я выглядываю на улицу. Снаружи светлеет очень быстро. Я успеваю заметить убегающих от света горожан. Их было много и от мысли, что в темноте, когда ничего не было видно, эти…существа были где-то рядом, меня начинает мутить. Ш-ш-ш… Ш-ш-ш… — Застегни куртку до самого конца и старайся глубоко не дышать. — Почему? — спрашиваю я, делая вид, что ничего не понимаю. Я знаю, что это за звук. И знаю, что за ним последует. Но если об этом знает и Костя, то…он тоже бывал в квартирах? Значит, он тратил на это жетоны? — Потом объясню, — произносит он, направляясь в коридор. — Мы сейчас выйдем из квартиры. Иди прямо за мной. В соседних квартирах могли быть заперты горожане. Если двери откроются, и они окажутся с нами коридоре… Будет плохо. Нам. Я это понимаю. К счастью, оставшиеся три двери оказываются закрыты. Когда мы покидаем свое убежище, дверь за нами захлопывается и замок, вновь работающий, защелкивается, закрываясь. В коридоре нет ламп, но мы можем ориентироваться благодаря тому, что в самом подъезде более-менее было светло. — Как думаешь, — начинает Костя, выставляя вперед автомат, — сколько их там? Я сглатываю. — Один точно есть. — Один точно есть, — повторяет он за мной. Или же передразнивает. Стекла в дверях непрозрачные, поэтому единственное, что мы можем увидеть через них, это несколько темных силуэтов, мелькающих то у одной стены, то у другой. — А если попробовать выбраться из окна квартиры? Всего лишь первый этаж. — Там же решетки. Ты их не заметила? Если честно, то нет. — И двери уже закрылись. Костя втягивает воздух через нос и выдыхает его через рот, забавно складывая губы в трубочку. — Ладно. Действуем так: я открываю дверь и стреляю в первого попавшегося горожанина, а ты пытаешься увидеть, сколько их там вообще и где они стоят. Поняла? — Да, но… Когда ты выстрелишь, все остальные набросятся на дверь. Ты об этом не подумал? Как будешь от них отстреливаться? — Что-нибудь придумаю. «Что-нибудь»?! — На счет три. Раз, два… — Подожди, я!.. — Три, — говорит Костя открывая дверь, ведущую к лифтам.