In a Heartbeat

      Был тихий вечер. На улице веяло приятным холодом. Хосок сидел у окна своей маленькой, но уютной квартиры, и пил горячий какао. Он наблюдал за прохожими. Атмосфера была такой умиротворенной, и Чон думал, что ничто ее не разрушит. Но как бы не так… Внезапный стук в дверь заставил Хосока подпрыгнуть на месте. Он нехотя поднялся с подоконника, положил чашку на стол, и прошаркал к входной двери. В голове крутилась мысль «Кого же принесло в такое позднее время?». Хосок открыл дверь, и его глаза в долю секунды стали размером с бильярдные шары.       В дверном проеме стоял его друг Юнги. Он был весь в ссадинах, синяках и крови. Дрожь пробирала его тело, ведь он вышел холодной ночью на улицу, ничего не накинув на себя. Хосок потупил три секунды, а потом все же понял в чем дело: после развода отец Юнги уехал в другую страну, а мать ушла в запой. Частенько она отыгрывалась на своем сыне, избивая его до полусмерти.       Хосок легонько взял руку Юнги, боясь причинить ему боль еще больше, и повел за собой в ванную. Чон помог Юнги умыться: он тщательно, но нежно промывал каждую царапину и ссадину. Хосок уже привык к этому, это стало в порядке вещей.       Он нашел для Юнги другую теплую одежду и, усадив на кровать, начал обрабатывать раны. Он дезинфицировал царапины, и заклеивал их пластырем. Обработав очередную ссадину, Хосок наконец-то заговорил: — Сейчас я закончу, и пойду делать зеленый чай. Он поможет тебе успокоиться. Ах да, пока мать не протрезвеет и не успокоится, будешь спать у меня, — закончил Хосок, доклеивая последний пластрырь.       Он поднялся с пола, и только хотел уйти, как вдруг почувствовал тепло на своей руке. Юнги обхватил его пальцы, еле сжимая их в знак благодарности. Хосок понял жест, и тоже слегка сжал руку друга, расплываясь в улыбке.       Хоть они с Юнги и дружат с самого детства, характер у того был не сахар. Мин постоянно огрызался, злился на всё, и проявления нежности от его натуры были аномальны. И Хосок был рад, что такую теплую и уютную свою сторону, Юнги доверил именно ему. Одна мысль об этом грела сердце.       Допив чай, Хосок решил вымыть посуду. Он мыл свою любимую чашку, как вдруг что-то дотронулось до него. От неожиданности, он чуть не выронил стакан. Юнги обвил его талию руками и уткнулся носом и лбом между лопаток. Дыхание приятно согревало спину Хосока. Он просто продолжил мыть посуду, после чего послышался слабый голос Юнги: — Хосок, можно мне сегодня поспать на кровати? — Ммм… Если хочешь, поспи сегодня на кровати, а я переночую на диване, — ответил Чон. — Нет… Я имел в виду… Можно мне сегодня поспать с тобой?       Щеки Хосока порозовели после сказанного Мином, и Чон, запинаясь, ответил: — Н-ну… Л-ладно…       23:49. Парни лежат в одной кровати. У Хосока она была двухместная, и он привык занимать во сне много места. Но сегодня с ним спит Юнги, который, наоборот, складывался комочком, и занимал всего четверть кровати. Так что Хосоку пришлось немного потесниться.       Парни лежали лицом друг к другу. Чон уставился на подушку, в то время как Юнги не сводил взгляд с Хосока. Чон чувствовал на себе этот пристальный взгляд, но все равно не отводил глаза от подушки.       Они не двигались уже 15 минут, как вдруг Мин придвинулся к Хосоку, обняв его. Лицо Чона залилось краской и он растерялся. Мин никогда не проявлял такой нежности ни к кому, так что Хосока одолевала небольшая паника, пока он не услышал томный, успокаивающий голос Юнги: — Извини, я знаю, это противно. Мы дружим с самого детства, и это мерзко слышать такое от друга, и все же… Хосок, ты подарил мне столько любви и заботы, сколько не дарил никто. Ты всегда был рядом, поддерживал во всем, понимал, как никто другой, и… Хосок… Я люблю тебя. И я пойму, если ты выгонишь меня прямо сейчас.       Мин еще очень давно хотел признаться Хосоку, но Юнги думал, что совершит ошибку или причинит боль. Но теперь ему было наплевать. Он не мог больше скрывать свои чувства. Мин напрягся, отстранившись от друга, и зажмурил глаза. И вдруг тепло накрыло его тело. Он открыл глаза, и понял, что находится в крепких объятиях Хосока. — Глупыш, — прошептал Чон. — Я тоже тебя люблю.       Юнги тихо лежал в объятиях Чона, после чего громко всхлипнул, и большая слеза покатилась по его щеке. Он был счастлив. Счастлив как никогда. Почему Юнги раньше этого не замечал? Настоящее счастье он ощущал только рядом с Хосоком. Мин решил, что полностью доверится Чону.       Юнги долго плакал в плечо Хосока. Чуть позже, Чон отстранился от Мина, и накрыл его губы своими. Этот поцелуй был нежный, успокаивающий. Хосоку было очень больно смотреть на плачущего Юнги, так что он вытер его слезы, приободряюще проводя ладонью по волосам друга.       Оставшуюся ночь парни чувствовали себя в полной безопасности, находясь в объятиях друг друга. Именно сейчас они были действительно счастливы.