История трёхлетней давности

Наши дни

      … Парень не знал, что ему делать. Похоже история трехлетней давности снова дала о себе знать.

POV Егор

      Уложив Нику спать, я стал думать как нам быть дальше. Подойдя к тумбочки и достав из неё второй телефон, набрал номер одного хорошего знакомого отца. — Алло, — сразу послышалось в трубке, — Егор это ты? — Да, дядь Паш, я. До отца не смог дозвониться, решил сразу вам тогда рассказать. — Как Ника? У вас всё в порядке или опять что-то случилось? — голос мужчины был немного взволнован. — С Никой всё хорошо. Со мной тоже. Но да, вы правы, случилось.       Рассказав полковнику в отставке события последних трех часов, мы подвели итог нашего не очень хорошего наискуднейшего положения. Он мне сказал, что Иван ещё отбывает срок в колонии и не мог мстить за дочь, выходит попросил каких-то отморозков.       Предупредив, чтобы мы были осторожней и пообещав всё узнать по своим каналам, которые остались после службы, дядя Паша собирался перезвонить позже. Я же хотел ложиться спать, но затем передумал и решил сходить в душ, смыть наконец-то кровь, засохшую на лице. Залезаю в кабину и направляю на голову поток тёплой воды, она почти сразу становится розовой. Повязка на руке намокает, «да, и чёрт с ней», срываю и бросаю её под ноги. Осматриваю предплечье, рана не очень глубокая, швы накладывать не стали, но снова начала кровить. Врач предупреждал не напрягать мышцы, чтобы порезы могли затянуться…       Не знаю сколько времени я провёл в душе и сколько ещё потом ушло на попытки аккуратно перевязать руку и отрезать бинт. Но выходя оттуда, попутно вытирая волосы, я увидел Нику, спускающуюся со второго этажа. Она держалась за живот, а по её ногам текла кровь…       «Чёрт, чёрт, чёрт!» — полотенце с моей головы летит на пол, а я подхватываю девушку на руки и аккуратно сажаю на кровать, после чего хватаю телефон и вызываю скорую. До приезда врачей был сам не свой, сидел рядом с ней, держал за руку и боялся, что они не успеют, но нам повезло, машина приехала довольно быстро.

В больнице

      Нику сразу увезли в операционную, сказав перед этим, что её состояние ухудшается. Я же слоняясь по коридорам, молю Бога спасти мою любимую и нашего будущего ребёнка!

Поговорю с Богом. Пускай прошу глупость — Побыть с нею рядом, хоть на минуту…

      Время тянется ужасно медленно, кажется, что прошло уже несколько часов… Грёбаная авария! Если бы я только знал, что такое может произойти…

За 10 минут до аварии

      Мы с Никой вечером возвращались от её родителей домой и остановились на светофоре. Рядом с нами, в правом ряду, стояла чёрная BMW с тонированными стёклами, но тут окошко открылось и из него высунулась рука с пистолетом, вроде бы Макарова. — Пригнись! — только и успел я крикнуть любимой, давая по газам и срываясь с места, забыв про светофор. Благодаря чему, выстрел пришёлся в заднее окно.       Трасса была пустой, поэтому я гнал изо всех сил. Боясь не за себя даже, а близких мне людей — за Нику и малыша, который через несколько месяцев появится на свет. — Маленькая моя, ну ты как? Всё хорошо? — Да, всё нормально, — как только она это произнесла, раздался ещё один выстрел. «Второй» — пронеслось в голове. — Чёрт! По колёсам стреляют! Ник, пристегнись, — я не стал ждать и сам накинул на неё ремень, который уже был застегнут (на случай внезапного поста ГИБДД) и просто держался на подголовнике. «Как бы они сейчас были кстати.» — подумал я про гайцов.       Тем временем бэха не отставала и нам всё также хотели прострелить колёса, хорошо если только их… Я резко вывернул руль и свернул на перекрёстке влево. Преследователи чуть проехали вперёд и стали сдавать назад, чтобы развернуться, в итоге мы выиграли несколько минут, но и они нас не сильно спасли. Сзади снова раздались хлопки. Я же, виляя по трассе, пытался хоть немного оторваться от бандитов, считая про себя выстрелы. «Третий, четвёртый, пятый» — последний чиркнул по правому боку.       Впереди показались огни фонарей, скоро начнётся жилой район. «Просто великолепно, не хватало ещё, чтобы кто-нибудь словил «шальную» пулю из-за этого больного ублюдка.» Я со всей силы давил на газ, не глядя на спидометр. Ника вжалась в кресло и боялась пошелохнуться: — Егор, мне очень страшно. — Тише, моя хорошая, не бойся, всё будет хорошо! — беря её за руку, говорю как можно спокойней и уверенней. Нас снова пытаются подрезать, прижимаю их к забору, не давая обогнать. Они, явно не ожидавшие такой наглости, немного отстают и снова открывают огонь по колёсам. Только в этот раз стреляют уже прицельно, боятся промазать, похоже заканчиваются патроны. «Шестой» — разбивает заднее стекло, девушка вскрикивает от неожиданности, я пытаюсь её успокоить. «Седьмой… Восьмой» — пробивает заднее колесо. Машину ведёт, не справляюсь с управлением и мы врезаемся в столб, вылетев при этом на встречку, благо там никого не было…

Еду на красный, во-у-у, Вылетел с трассы…

      Открывая глаза, потираю лоб, который ужасно болит от неожиданной встречи с рулём (не знаю почему не сработала подушка безопасности). Поворачиваю голову вправо, Ника уже без сознания, бью её по щекам, пытаясь привести в себя, не помогает. «Чёрт! Ну почему это все происходит именно сейчас? Именно с ней? Урод! Он опять все просчитал, опять смог ударить в самое больное» — в порыве гнева выбиваю окно и вижу BMW, уезжающую прочь. Собираюсь уже открыть дверь и вылезти из машины, но срабатывает запоздавшая подушка. Несколько секунд и я вырубаюсь, чувствуя, как из носа течёт кровь…

Спустя 10 минут

      Когда я немного пришел в себя и успел осмотреться, увидел молодого парня, бегущего к нам. Выйдя из машины, хотел было идти на помощь Веронике, но сделав шаг, качнулся и еле устоял на ногах, придерживаясь за дверь автомобиля. Заметив это, юноша поспешил ко мне, но я отмахнулся и крикнул имя девушки. Парень меня понял и быстро ретировался на помощь Нике. Через пять минут, он уже был рядом и держал на руках девушку. Окинув взглядом уже дымящуюся машину и поняв, что пора уносить ноги, я посмотрел на юношу, тот кивнул в ответ и мы поспешили скрыться за поворотом.       Отбежав на достаточное расстояние, я прислонился к столбу и стал жадно глотать воздух. Затем поднял глаза на парня, у которого от быстрого бега, да ещё и с девушкой на руках, по лицу струился пот. Подойдя к нему, я взял Нику, которая стала понемногу приходить в сознание, себе на руки. Нежно поцеловав её, прошептал: — Маленькая моя, ну ты как? С вами всё хорошо? — Да, Егор, всё хорошо, я себя нормально чувствую. Поставь меня пожалуйста на землю.       Аккуратно поставив девушку на ноги, я всё-же придерживал её за талию и как оказалось не зря. Внезапно прогремел взрыв от которого Ника вздрогнула и ещё сильнее прижалась ко мне, крепко держась при этом за мою футболку. Так мы и простояли минут пять наверное. Я гладил её по спине и шептал на ухо, что всё уже хорошо и нам ничего не угрожает, эх, если бы я знал… А она тихо всхлипывала, уткнувшись мне в плечо и никак не могла отойти от шока. Только спустя некоторое время нам наконец-то удалось поблагодарить молодого человека. Как потом оказалось, его звали Олегом.       Следующие несколько часов мы находились в центре событий. Меня дёргали то пожарные, то полицейские, то врачи из-за раны на руке. Но задавать вопросы Нике я не позволил, сказал майору, что она ещё не совсем пришла в себя. Хотя я и сам уже был на грани срыва и еле держал себя в руках, чтобы не съездить кому-нибудь по физиономии. Удивляюсь только тому, что журналисты поздно узнали о всём этом и слетелись под конец, не успев толком ничего заснять. Но несмотря на это, всё равно состряпают какой-нибудь дебильный репортаж к завтрашнему утру и напугают наших родителей, да и всех поклонников.

В больнице

Спустя несколько часов

      …Я до сих пор не знаю, что с моей любимой. Из операционной за всё это время ещё никто не выходил. Что они там так долго делают? Сколько ещё будет идти операция? В голове столько вопросов на которые нет ответов, столько дурацких мыслей о которых я стараюсь не думать, но нифига не получается. Мне хочется разнести всех и каждого, хотя понимаю, что они здесь вообще не при чем. Хочется убить эту мразь, которая пытается уже не первый раз сделать мне больно, задеть за самое дорогое, чтобы я помучился. И ведь у него это получается, я страдаю, реально страдаю от того, что ничем не могу помочь, виню себя во всем случившемся, хотя подстроил всё он. Почему я не грохнул его тогда? Пофиг, что сидел бы, зато был спокоен за родных, знал бы, что им ничего не угрожает!       Ника для меня — всё! Без неё меня тупо не будет на этом сине-зелёном шаре. Она — моя жизнь! Мой лучик солнца, который я поймал в самом начале своего творческого пути. Именно ей посвящены почти все мои песни. Она — моя муза! Мы с ней преодолели все трудности, взобрались на Олимп! Все мои успехи — это её смачный пендель. Сам бы я уже бросил творческую карьеру и ушёл с головой в семью, стал бы идеальным папой и находился каждый день дома, а не на гастролях. Но нет, Ника заверила, что со всеми домашними делами справится сама и была категорически против моего ухода из мира шоу бизнеса. Знает ведь, родная, что я просто не смогу без своих любимых поклонников. Но ради неё пошёл бы и на это!       В таких размышлениях я просидел до того момента, пока из операционной ко мне не вышел врач. Вскочив с места, сразу бросился к нему с одним лишь вопросом: «Живы ли они?» — Здравствуйте, вы родственник Вероники? — Да! Я её… — хотел сказать одно, но в голове все перепуталось и я быстро выпалил: — Егор. — Денис Васильевич, — протянул он ладонь для рукопожатия, — лечащий врач вашей девушки. — Доктор, скажите, как она? Что с ребёнком? — голос вдруг предательски задрожал и охрип, будто я выступал без перерыва пять концертов подряд. — Егор, понимаете… Ника потеряла очень много крови, мы сделали… — в этот момент перед глазами появилась пелена и они наполнились слезами, я резко сел на скамейку и запустил руки в волосы. Хотелось орать во всё горло, расфигачить долбаную вазу, стоявшую неподалёку, или сбить в кровь костяшки, долбя кулаками о стену. Но смысл? «Как же так? Нет, я не верю! Этого просто не может быть! Она не могла… Не могла меня оставить…» Что происходило дальше, помню смутно. Кажется врач говорил что-то ещё, но я уже не слушал его…

Счастье было так близко, — и мы это знаем. Себя виню я за это; ведь мы ценим, когда теряем…

      Не знаю сколько времени просидел в таком состоянии, но наконец вновь услышал голос доктора: — Егор. Егор, с вами всё хорошо? Вы меня слышите? — я поднял на него затуманенный взгляд, — Вы не дослушали. Мы сделали всё что могли, но состояние Ники сейчас критическое. Она находится в реанимации. Я резко вскочил с места: — Так она жива?! — Да, нам удалось спасти и её, и ребёнка. Боже, как же я сейчас был счастлив! Именно это мне хотелось услышать на протяжении нескольких часов!