Клоун.

Чонгуку вообще не хотелось вылезать из постели. Всё тело ломило, и неприятное чувство подкрадывалось к нему. Хоть омега и засыпал, но вскоре вновь распахивал глаза, так как «Предтечный синдром» ему даже спокойно дышать не давал. Поэтому он тихо поскуливал на постели и прятал лицо в подушке, не желая разбудить Хоби. В девять часов утра позвонил Сокджин, сказал, что они уже вернулись в Сеул и через час приедут с мужем за сыном. После разговора с братом, Чон, повалявшись в постели ещё минут десять, встал и направился готовить завтрак. Стоило омеге выйти из комнаты, как запах вишни настойчиво начал пробиваться в нос, смешиваясь с запахом еды. Чон помотал головой. Не заметив Тэхёна на диване, он нашёл его на кухне. Альфа спокойно готовил завтрак, напевая себе под нос какую-то мелодию. Чонгук медленно, на цыпочках прошёл к столу, сел на стул и начал любоваться альфой за плитой. На Тэхёне были штаны Гука, а вот футболка не скрывала натренированных мышц, которые перекатывались от малейшего движения. Тэ выключил плиту и повернулся к омеге, одаривая того улыбкой. Гук улыбнулся в ответ, но почему-то улыбка быстро сползла с его губ, ему казалось, что она какая-то вымученная. — Вкусно пахнет, — решил нарушить молчание Чонгук. Тэхён присел на стул напротив, не сводя взгляда с хозяина квартиры. — Надеюсь, тебе и племяннику понравится. Это меньшее, чем я могу отплатить за твою доброту, — Тэхён немного покраснел и опустил глаза вниз, сжимая пальцами фартук. — Думаю, очень понравится. Топот детских ножек заставил омегу обернуться. В дверях стоял Хосок, потирая кулачками заспанные глазки. Мальчик зевнул и, заметив лишнего человека в квартире, кинул непонимающий и подозрительный взгляд на альфу, а потом на дядю, после чего осторожными шажками направился к Чонгуку, не сводя глаз с незнакомца. — Доброе утро! — произнёс Тэхён, стараясь показать ребёнку, что никакой опасности он не представляет вовсе и бояться его не стоит. — Дядя, это кто? — Хосок обхватил пальчиками руку Чонгука, немного прячась за ним. — Хоби, помнишь, мы вчера в цирк ходили? — получив кивок, Чонгук погладил мальчика по смоляным волосам. — Этот дядя – клоун из того цирка, просто его труппа уехала, а дядя остался. Но скоро за ним приедут, и он вновь будет дарить улыбки другим детям. От слов Чонгука, альфа заметно погрустнел. Чон начал мысленно ругать себя, что не смог сдержать язык за зубами. — Твой дядя очень добрый и пригласил к себе в гости, чтобы я не потерялся ещё больше в незнакомом городе, — Тэ улыбнулся, но натянуто, Гук это заметил. Альфа встал и подошёл к ребёнку, опускаясь перед ним на корточки и протягивая руку. — Меня зовут Тэхён, а тебя? Хосок неуверенно посмотрел на большую ладонь и осторожно её пожал. — Я Хосок, — голос мальчика звучал уверенно, как у взрослого альфы, который собрался защищать своего омегу. Тэхён улыбнулся ребёнку и, поднявшись, направился к кухонному гарнитуру накладывать завтрак. Банановые блинчики с клубничным джемом были аккуратно разложены по тарелкам, и альфа перенёс их на стол, наблюдая, как загораются глазки у мальчика. Хосок сразу же набросился на завтрак, уплетая его за обе щеки, вымазав носик в джеме. Как бы омега не хотел есть, даже крошка в рот не лезла, а новые болезненные спазмы заставляли его морщиться и сдерживать стон боли. Тэхён кидал на него жалостливые взгляды и, сам того не замечая, слегка принюхивался, но единственное, что из этого получалось, так это хлюпанье носом. После завтрака Тэхён прибрал на кухне и помыл посуду, пока Чонгук собирал вещи племянника и одевал его. Родители мальчика не заставили себя долго ждать, скорее даже приехали раньше обещанного времени. По всей квартире пронеслась мелодия дверного звонка, и первым, кто помчался к двери, был Хосок. Маленький альфочка открыл дверь и с визгом запрыгнул папе на руки, пока отец смотрел на него с улыбкой, а после потрепал по волосам. — Папа, отец, я соскучился! — произнёс мальчик, целуя родителей в щеки. — Мы тоже соскучились, Хоби, — Сокджин сильнее прижал сына к себе, наслаждаясь его запахом. В фойе вышел Чонгук с сумкой Хосока, вымученно улыбаясь. Намджун принюхался и вскоре зажал себе нос рукой. — Привет, — произнёс он, присаживаясь на банкетку. — Привет, хреново выглядишь, — заявил Сокджин, опуская ребёнка на пол. — У него течка начинается, — гнусаво произнёс Нам, забирая сумку с детскими вещами. Вдруг из кухни послышался грохот – и в фойе выбежал Тэхён. Чонгук закатил глаза, прислоняясь спиной к стене. — Чонгук, прости, я кружку разбил, — послышался голос альфы, в котором проскальзывали нотки сожаления. Омега, не открывая глаз, махнул рукой, мол «да и хрен с ней». — Не думал, что наш Чонгук~и найдет себе такого альфу! — радостно взвыл старший, хлопнув в ладоши. — Этот дядя – клоун из цирка, в который мы ходили. Он потерялся, а дядя Чонгук пригласил его в гости! — разъяснил Хоби. После он подбежал к Тэхёну и, как настоящий альфа, протянул ему руку. — Я был рад познакомиться с вами. Пожалуйста, позаботьтесь о дяде Чонгуке, а то он плохо себя чувствует! Тэхён расплылся в улыбке и пожал протянутую ладошку. — Хорошо, Хосок, я обещаю, что позабочусь о нём! — Тэхён выпустил маленькую ладонь и потрепал мальчика по волосам. Тот вернулся к родителям, и отец подхватил его на руки. — Ладно, мы пойдём. Спасибо, что присмотрели за Хосоком, — пара направилась вон из квартиры, и перед тем, как закрыть дверь, Сокджин произнёс: — Не шалите, детки! — Сокджин, твою ж... — Чонгук подскочил, но новый спазм скрутил его. — Ащщ! Тэхён подбежал к омеге, мягко обхватывая его за талию. — Давай помогу до спальни дойти? — получив неуверенный кивок, Тэ подхватил Чонгука на руки, после чего ощутил, что омега начал течь ,и мокрое пятно на его домашних штанах явно это подтверждало. Чон скулил, выгибался, стонал и ластился к Тэхёну, а тот держался, благодаря заложенному носу. Когда же они наконец достигли спальни, альфа осторожно переложил омегу на кровать. Стоило ему вытащить руки из-под взмокшего тела, как тот обхватил руками его шею и резко притянул к себе, впиваясь требовательным поцелуем. Шоколадный привкус омежьих губ, словно под дых ударил, приглашая альфу смешаться в шоколадно-вишнёвом дуэте. Но, понимая, что потом Чонгук этого не простит, разжал кольцо из омежьих рук и что есть силы рванул из комнаты, чуть не разложившись звездой на паркете гостиной.

***

Несколько дней Тэхён слушал скуление омеги. И он пытался помочь: приносил обезболивающие и блокаторы, но те не помогали омеге, отчего тот даже спать нормально не мог. Когда же альфа услышал из комнаты Чонгука плач, он думал, что сойдет с ума. Ему хотелось закончить страдания омеги, но не знал как, точнее – знал, но не мог. Чонгук мучился, жутко мучился. Запах Тэхёна пропитал всё: от воздуха до, казалось бы, лёгких омеги. Впервые течка так тяжело им переносилась. Он не сдержался и заплакал. Блокаторы не помогали, ровно как и обезболивающие. Он знал, что поможет ему, но было стыдно и как-то неловко, наверное, именно это и держало его, вжимая в постель. Ночь. Тишина. Лёгкий свет луны лил из окна. Тэхён спал неспокойно – он словно горел, а тело ломило. Резко очнувшись и открыв глаза, он понял, что он всё так же у Чонгука, но было одно но... Запах. Тот самый привкус чонгуковских губ ароматом пропитал каждый миллиметр воздуха в квартире. Тэхён наслаждался ароматом, пока тугой узел не стянулся где-то внизу живота. Он почувствовал, как клыки вырастали, а желание подмять под себя текущего омегу, пометить, расцеловать и привязать к себе, появилось. Альфа, словно в тумане добрался до чужой комнаты. Чонгук спал на кровати весь взмокший, бледный, на влажном от смазки постельном белье. Запах настолько ударил по сознанию, что Тэ подлетел к кровати и перевернул омегу на спину. Тот испуганно дёрнулся и открыл глаза. Альфа провёл костяшками пальцев по скуле парня, а после припал к искусанным губам. Чонгук не бил его, не вырывался – он сам тянулся к нему, запускал пальцы в волосы, заставляя альфу залезть на кровать и расположиться меж разведённых ног. И Тэхён подчинился. Но когда омега прижал таз Тэхёна к себе ногами, он чуть не взвыл, ощущая своим членом возбуждение парня. И это сорвало крышу, стёрло границы, разрушило рамки. Альфа рывком снял с Чона футболку, после чего начал изучать пальцами тело под собой, сжимая бока, лаская соски, но не отрываясь от пьянящих губ. Он покусывал их, немного оттягивал, посасывал, срывая стоны с шоколадных губ, ласкал языком и врывался в приоткрытый рот, сплетаясь с языком омеги. Чонгук обхватил его за шею и прижал к себе, боясь, что Тэхён передумает и уйдёт. Но альфа воспользовался этим и, подхватив омегу под ягодицы, принял сидячее положение. Тэ начал сжимать половинки омеги и, оторвавшись от губ, мокро и размашисто провёл по затвердевшему соску омеги языком. Чонгук громко простонал, выгибаясь дугой. И Тэхёна это настолько завлекало, что он впился губами в горошину соска, покусывая и теребя его языком. Омега метался на его коленях, то и дело проезжая задницей по возбуждённому бугорку плоти Кима, отчего же сам альфа сильнее сжимал пальцы на ягодицах любовника. Переборов себя, Гук ухватился за футболку Тэ и потянул её вверх, снимая. Альфа только ухмыльнулся и шлёпнул Чона по заднице, сжимая половинку. Прямо через ткань боксеров Ким начал поглаживать сфинктер, слегка надавливая средним пальцем. Чонгук задыхался от новых ощущений, он уткнулся лбом в плечо альфы, постанывая и тяжело дыша. — Вот так, молодец, — в самые губы омеги выдохнул альфа, а после снова припал с соску. Тэхён, насладившись мучениями омеги, уложил его снова на кровать, незамедлительно стягивая мокрое бельё с партнёра, после чего снял остатки одежды с себя. Чон завороженно осматривал поджарое тело, перекатывающиеся мышцы и этот блядский язык, которым альфа провёл по своим губам. Тэ не спешил, хотя член уже стоял колом и побаливал от возбуждения, но он, пододвинувшись к омеге, провел своим органом круговыми движениями по входу омеги, после чего отстранился и усмехнулся, видя в глазах парня разочарование. — Пожалуйста, Тэ, — проскулил Чонгук, пытаясь самостоятельно насадиться на чужой член. Но Тэхён впился пальцами в его бёдра, медленно передвигая ладонь к бокам, и в конечном итоге склонился над Чоном и обманно потянулся к его губам, но увернулся от поцелуя, опускаясь к шее. Он выцеловывал нежную кожу, покусывал и медленно, ведя кончиком языка вниз, обводил ореолы сосков, вырисовывал узоры на тяжело вздымающейся груди, наслаждаясь тихими стонами, которые переходили в скулёж. Подняв голову, Тэхён стряхнул серую челку и прикусил губу, наблюдал за взглядом Чона, который смотрел на него, словно сквозь дымку. Обведя языком пупок, альфа спустился к омежьему члену и слегка подул на головку. Чон выгнулся, ощущая, как по телу прошёлся разряд тока. Тэхён не задумываясь вобрал орган омеги, лаская его языком, проходясь по уретре, скользя к уздечке. Гук стонал, не знал во что вцепиться, лишь бы не упасть в эту бездну ощущений. Когда же альфа к своим губам добавил пальцы в омежьей заднице, Гука тряхануло. Он сгибал пальцы на ногах, кусал губы до крови, ощущая, как альфа жадно ему отсасывал, вгоняя два пальца на максимум, разводя их. Он словно желал высосать из него всё и без остатка. «Захотел? Так на, получай!» — с этими мыслями Чонгук громко простонал, изливаясь в рот альфы. Тэхён не отстранился. Не вытаскивая пальцев из него, он проглотил всё семя омеги и только через секунд пять выпустил орган из плена, показушно облизнул губы, слегка склонив голову. Двинув пальцами ещё раз, Тэ вытащил их и, размазав смазку, которая накопилась на пальцах, пристроился к разработанному колечку мышц и медленно вошёл. Тэ закусил губу, ощущая, как узко в этом омеге и как тот сжимал его член внутри. Услышав стон удовольствия, альфа посмотрел в глаза Чона. — Хорошо, малыш, хорошо. Впившись пальцами в тазовые косточки, альфа начал наращивать темп, ощущая, как омега начал подмахивать ему. Сделав резкий толчок, Тэхён довольно улыбнулся, когда Гука выгнуло, словно кошку. Припав губами к чужим ключицам, он начал остервенело двигаться, оставляя алые отметины на светлой коже. Чонгуку казалось, что если Тэхён остановится, то он умрёт. Это чувство заполненности дарило не только наслаждение, но и некое спокойствие, ощущая себя в сильных руках. Он водил кончиками пальцев по плечам Тэ и спине, подставляя шею под новые бутоны. Но, стоило альфе сделать резкие, грубые толчки или пройтись по простате, как омега впивался ногтями в песочную кожу, оставляя полосы с выступающими капельками крови. Тэхён неожиданно вышел из тела Гука, отчего тот хотел возмутиться, но Ким перевернул его на бок и, сам пристроившись сзади, вошёл в желанное тело, сразу же срываясь с тормозов. Чону казалось, что он иногда терял сознание от наслаждения, но шлепки по заднице заставляли его в этом усомниться. Тэхён ощущал, что уже на грани и, обхватив член Чонгука, начал надрачивать в такт своим движениям. Чон резко выгнулся, изливаясь в руку альфе. Тэ, толкнувшись ещё несколько раз, кончил внутрь омеги, ощущая, как набухает узел у основания члена. Притянув парня к себе, он обнял его и прижал к вспотевшей груди, оставляя поцелуи на его плечах. И пока возбуждение спало, они смогли поспать, постанывая сквозь сон от оргазмов, которые дарила сцепка.

***

Три дня они не вылезали из постели, пропитав квартиру дуэтом шоколада и вишни, приправленным ароматом секса. Когда они спали после очередного забега, в дверь квартиры позвонили. Тэхён поднялся, не желая будить омегу, и, натянув штаны, поплёлся открывать. Стоило распахнуть дверь, как на него налетели, чуть не сбивая с ног. — Тэхён! Боже! Мы наконец нашли тебя! — щебетал невысокий бета-гимнаст. Тэхён очень удивился их появлению. — Ты почему трубку не брал? — Он, видимо, был занят, — прорычал здоровый альфа, ощущая сладкий аромат течного омеги. — Как вы нашли меня? — поинтересовался Тэ, злобно посматривая на альфу. — По телефону отследили, — бета набросился на Тэхёна с объятиями, но альфа отпрянул от него. — Джихо бесится, что мы без тебя не можем нормально представление сделать, — проговорил альфа, всматриваясь в безразличное выражение лица Кима. — Сами виноваты! — Ну, ТэТэ, ну прости! Мы впопыхах уезжали! — бета надул губки, смотря щенячьим взглядом. — Ладно, — выдохнул Тэхён, — ждите внизу, я сейчас спущусь. И они ушли. Альфа стоял, смотря на закрытую дверь. Внутри шла борьба между «уйти» и «остаться». В груди щемило, болело и ныло – впервые оставлять омегу было так тяжело. Раньше он, насытившись, спокойно уходил, не оставляя ни весточки, но в этот раз ему хотелось остаться, наплевать на труппу и сжать Чонгука в своих объятиях, наслаждаясь его запахом. Но с другой стороны, ему не хотелось предавать людей, которые заменили ему семью, дав всё, что ему было нужно. Сжав руки в кулаки, альфа направился к кофейному столику, взял ручку и листочек стикера, выводя прощальные слова.