Клоун.

Для Чонгука время длилось вечность, даже его беременность, казалось, никогда не закончится. Он скучал по Тэхёну, и он это признавал. А маленький Бэкки был так похож на отца, что порой сердце болезненно щемило в груди. Хоть ему всего четыре месяца, но маленький омежка улыбался и смеялся, когда папа играл с ним или выцеловывал маленькие розовые пяточки. Для Чонгука его сынишка стал смыслом жизни. Теперь он и дня представить не мог без своего малыша. Джин и Хоби часто приезжали и помогали с крохой. Маленький альфа с большим удовольствием играл с братиком и порой даже уговаривал папу остаться на ночь, лишь бы искупать маленького омегу и побыть немного рядом, когда дядя укачивал его. С таким течением времени прошёл ещё год. Чонгук уже два года ничего не слышал о Тэхёне, он только изредка, когда спал сын, доставал из ящика записку и, перечитывая строки, плакал, скучая по альфе.

***

Мелодия дверного звонка разбудила Чонгука посреди ночи. Тихо обматеря ночного гостя, он накинул кофту на плечи и заглянул в кроватку сына. Тот только поморщил носик, но продолжил спать. Омега вышел из комнаты, тихо прикрывая дверь, и побежал к входной, чтобы точно не разбудить малыша: у него зубки режутся, поэтому нормальный сон сейчас редкость. Чонгук посмотрел на экран домофона и замер. В груди болезненно защемило, а руки самопроизвольно сжались в кулаки, но, услышав новую трель звонка, он быстро потянулся к двери и, повернув замок, открыл её, смотря на удивленного Тэхёна, который почти сразу расплылся в радостной улыбке. — Чонгук~и! — радостно крикнул альфа и набросился на омегу с объятиями. — Не кричи так! — Чонгук рад видеть Тэхёна вновь, но это больно. Сердцу больно, что он так легко смог тогда его оставить. И от этого разреветься хотелось, но он держался, болезненно впиваясь ногтями в ладони. — У тебя всё хорошо? Ты такой бледный и похудел сильно! — Тэхён нахмурился и прошёл в квартиру, закрывая дверь. Чонгук молчал, не в силах что-то сказать. Вдруг послышался плач – и он, сорвавшись с места, быстрыми шагами направился в сторону комнаты. Альфа непонимающе проводил омегу взглядом и, скинув обувь и стянув куртку, направился за омегой. Чонгук подбежал к кроватке, с улыбкой смотря на сыночка, который стоял на своих крохотных ножках, держась ручками за перила. Омега взял малыша на руки, прижимая к груди, убирая мешающие детские волосики со лба в сторону и оставляя поцелуй на мягкой детской щеке. — Опять зубки, да, Бэкки? Ох, эти зубки моему зайчику спать не дают! — Чонгук начал поглаживать спинку сына, пока тот, хныкая, уткнулся к плечо родителя. — Кушать будем? — маленький омежка оторвался от плеча и посмотрел на папу, после, раскинув ручки, уткнулся в изгиб шеи, обнимая Гука. Чон немного хохотнул и направился к кровати, включая ночник. Он расстегнул три верхних пуговицы и уложил сына на руки, подставляя к губам грудь, наполненную молоком. Малыш сразу обхватил сосок папы, потягивая сладкую жидкость. Всё это время Тэхён стоял в дверях и, не веря глазам, смотрел на омегу с ребёнком. В голове сразу всплыли воспоминания их совместной ночи и многочисленные сцепки. — Чонгук, — тихо позвал альфа омегу. Чонгук повернулся к нему, поглаживая сына по спине. — Это мой ребёнок? — Неважно, — Чону хотелось вскрикнуть: «Да, чёрт побери, это твой сын, этот омежка – копия тебя! А ты, кретин, ушёл, бросил меня!». Но он опустил взгляд на ребёнка, который кушал и не сводил взгляда с папиного лица. — Как это не важно? Если это мой сын, то... — клоун не успел договорить, как Чонгук прервал его. — То что? Возьмёшь меня в мужья? Заявишь права на сына? Бросишь цирк? Тэхён, ты ушёл, оставив на прощание жалкий клочок бумаги, не написав даже номера! Ты не понял, что мы – истинные, ты просто оставил меня одного продолжать мучиться. Да, это твой сын, но нам ничего от тебя не надо. Я сам смог позаботиться о себе, пока вынашивал его и смог позаботиться о сыне после родов. Не думаю, что потом будет сложнее. Он растёт и становится более самостоятельным. Так что... На глазах Тэхёна выступили слёзы. Его мучила совесть: если бы он знал, что всё так обернётся, то остался бы с омегой, заботился бы о нём, пока тот вынашивал его малыша, менял бы пелёнки и вообще был бы рядом и любил бы их всем своим существом. Да, Чонгук правильно сказал – он не понял, что они истинные, потому что особо не верил в это, но сейчас, глядя как брюнет кормит грудью младенца, душа неприятно заныла. — Прости... — Тэхён упал на колени. — Прости, что я такой кретин, что оставил тебя, толком не поговорив, прости, что не осознал нашу истинность, прости, что не приехал раньше, — альфа соприкоснулся лбом с паркетом, всхлипывая. — Я не надеюсь на второй шанс – мне глупо его просить, но я так хочу быть рядом с тобой и сыном! Я готов ждать, лишь бы ты принял меня. Сейчас, когда я увидел тебя, мне захотелось обнять, вдохнуть твой запах и расцеловать твоё лицо, как тогда. Когда я ушёл, я не мог не думать о тебе, даже выходя на арену, я искал среди всей толпы зрителей именно тебя. Прошло два года, а я так и не смог тебя забыть, я хотел завести отношения с одним из новичков нашей труппы, но не смог – чувствовал, словно изменяю тебе, и от этого так паршиво становилось! — альфа всё не поднимался, продолжая ронять слёзы. От слов Тэхёна, Чонгук сам заплакал, прижимая дитя к себе. — Сына подержать хочешь? — тихо произнёс омега, смаргивая новый поток слёз. Тэхён сразу поднял на него взгляд и, как-то грустно улыбнувшись, кивнул, поднимаясь на ноги, и медленно, чтобы не напугать ребёнка, подошёл на цыпочках. Сев рядом с парнем, он начал наблюдать за сыном, после показал жест «иди ко мне» для ребёнка – и мальчонка, выпустив сосок папы из плена губ, потянул ручки к отцу. Чонгук передал ему Бэкхёна и начал следить за действиями альфы. Тэ внимательно изучал лицо ребёнка, примечая, что тот – копия его в детстве. Он улыбнулся своей квадратной улыбкой и прижал малыша к себе. — Теперь отец рядом, и он никогда больше не бросит вас, я обещаю, — Тэхён притянул к себе Чонгука за талию и впился в его губы, радуясь, что вернулся к тому, кто однажды протянул руку помощи и подарил ему себя и сына.