Пройти мимо

Выбираем ли мы судьбу? Иль она выбирает нас? Посмотришь ли ты на меня? Иль пройдешь, не подняв глаз? Он отложил книжку и поднял глаза к окну, уставившись куда-то вдаль. Луна залила комнату своим обманчивым светом, изменяя предметы до неузнаваемости. Но в его комнате особо нечего было изменять — здесь были лишь диван, служивший одновременно кроватью, и журнальный столик, на котором лежали очки в тонкой позолоченной оправе. Он взял в руки письмо и еще раз перечитал его. «Вам надлежит явиться в замок Равен. Дата, время». — Так вы все-таки вспомнили обо мне… *** В школе было по обычному суетливо. Школьницы жались по углам и хихикали. Парни чувствовали себя более раскованно (тем более что в этой школе их было большинство), кто-то перелистывал страницы журналов с откровенными фотографиями, кто-то, активно жестикулируя, пересказывал содержание нового фильма. Он никогда не был в кино. И в караоке. Он не читал мангу, и порно его не интересовало. Но он любил наблюдать. С детства никому не нужный, предоставленный сам себе, он отнюдь не тяготился своим одиночеством. Наоборот, оно его устраивало. Так было легче. Он открыл шкафчик и увидел очередное письмо. Неуверенным явно женским почерком было написано «Для Усуи Такуми». Еще одно признание, еще одна влюбленная дурочка, с которой он не будет галантен. Он знал, что он неотразим. Что его внешность приковывает взгляды. Что им восхищаются представители обоих полов. Но ему было все равно… Среди общего гула послышался резкий окрик. Президент студсовета опять чем-то недовольна. Школьная жизнь мало его интересовала, но эту активистку сложно было не замечать. Ее громоподобный голос раздавался по школе то тут, то там. Она была вездесущей и невыносимой. Завернув за угол он сразу увидел ее — плечи сгорблены, взгляд напряженный, пальцы нервно теребят уголок рубашки. Она ждала его. Он выслушал ее признание, не испытывая ни капли сострадания или понимания. Она была не первой, и он знал, что лучший способ отделаться от нее — не жалеть. Его слова обрушились на нее словно ушат ледяной воды. Из глаз брызнули слезы. Ничего нового… — Опять ты, Усуи Такуми? Как ты мог довести девушку до слез?! — президент студсовета рвала и метала. Лицо перекошено от ярости, она размахивает руками и топает ногами. Уже в который раз она кричит на него из-за этих рев. Если молча подождать, она скоро угомонится и переключится на кого-то другого. Вечером он опять сидел в одиночестве, глядя на огни города. Письмо с английской маркой по-прежнему лежало на журнальном столике. Он нужен этим людям, но они ему не нужны. Его с ними ничего не связывает. Они отказались от него сразу после его рождения, а теперь, когда семейный бизнес оказался под угрозой, он им понадобился для укрепления своего положения. Они никогда его не любили. Они никогда его не хотели. Скомкав письмо, он бросил его в угол, поднялся с дивана, прихватив куртку, и вышел из дома в ночную прохладу. Не разбирая дороги он брел по переулкам, сторонясь людных улиц, где его внешность привлекала слишком много внимания. В одном из переулков внезапно открылась задняя дверь какого-то заведения и девушка в нелепом костюме горничной с огромным мусорным мешком направилась к бакам. Он поравнялся с ней и прошел мимо, даже не взглянув ей в лицо.