Дуккха

Позор. Какой позор. Она лежала на холодном полу, безразлично разглядывая извивающиеся черные тени на пожелтевшем от времени потолке. Свет от единственной здесь тусклой лампы еле освещал маленькую убогую комнату, обставленную всевозможной рухлядью, ненужными вещами. Старенький диван с множеством подушек давно потерял свой ярко-красный цвет, полки с книгами были все в пыли, телевизор соблюдал тишину в этот серый скучный вечер, впрочем как и всегда, хотя девушка не знала, работает ли он вообще. В углу комнаты между журнальным столиком и гитарой в грязном горшке умирало засохшее лимонное дерево. Атмосфера давила своей мрачностью. Здесь обитала тоска и бесконечная грусть по ушедшей красоте. Квартира угнетала своей мертвой обстановкой, и, по мнению девушки, могла напугать любого, только бы этот кто-то сделал шаг навстречу отвратительному унынию. Но она лежала здесь уже целую вечность и наслаждалась каждой красотой, что находила в этом убожестве. Тошнота прошла, но горло першило от крепкого табака и опиума. Чудодейственная консистенция сказки, которая окутала девушку, пробралась в самую глубь ее больного сердца и оторвала затуманенное сознание от реальности. Голова дико кружилась, словно отделившись от тела, которого Рита не чувствовала. Ни ног, ни рук, ни собственного сердцебиения, ей было настолько наплевать, что даже внезапный стук в дверь полиции не смог бы оторвать ее от очередного путешествия по небытию. Даже стук самой желанной в этом доме гостье — смерти — был бы проигнорирован во благо умиротворения и единения с самим собой. А смерть ведь может наступить при каждом таком полете. От нарушения деятельности мозга или от остановки дыхания. Но кого это волнует, когда ты забыл обо всем на свете. Даже о себе?.. Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Стук по батареям, лай собаки за окном прекратился и стало по-настоящему тихо. Минуту она еще лежала так, не в силах пошевелиться. Тени на потолке исчезли. Лампа погасла. – Доширак или Роллтон? – послышалось вдруг где-то издалека; тихо; приглушенно; будто голос раздавался в телефонной трубке. Рита содрогнулась, но не подала вида. – Эй! Говорю, какую лапшу есть будем весь оставшийся месяц, дорогая! Дошик? Роллтон? – голос прозвучал громче, разрывая жесткую пленку между девушкой и кайфом. – Тебе же важнее обдолбаться, потратив всю зарплату на усладу собственным внутренним демонам! И что? Полегчало? Она открыла рот, чтобы ответить, но собеседник услышал лишь сдавленный хрип и мычание. Челюсть ее совсем не двигалась, она почти не дышала. Но внезапно прилив сил заставил ее очнуться и яркий свет ударил прямо в глаза. Вокруг все приобрело другой оттенок, от мрачности не осталось и следа. Лампы горели так же, как и вчера. Диван вернул свое очарование, а в горшке цвело вполне здоровое и живое деревце с небольшими зелеными плодами. Никакой черноты. Но все еще... Позор. – Зачем? – обратилась девушка в пустоту. – Как это? Я следила за тем, чтобы ты не сыграла в ящик. Ну, и еще мне было скучно. – Мы же договорились, ты не мешаешь мне... – Деградировать? Умирать? Сходить с ума? Что за чушь! Я не договаривалась с тобой ни о чем. Девушка обессилено приподнялась на локти, но вновь нахлынувшая на нее слабость не дала ей этого сделать в полной мере. Она упала, больно ударившись макушкой о пол.

***

Ее душа вела куда-то в дали, которые она видела только на картинках, пыльная дорога, скрываясь за горизонтом, все не кончалась, а мимо пролетающий вид изредка менял сочные зеленые луга на разноцветные цветочные поля. Алый, розовый и желтый плавно сменялись на фиолетовый, а потом и вовсе исчезали, а на их месте появлялись ряды деревьев, скрывающих чистые нетронутые людьми водоемы. Палящее солнце плавило ярко-голубое небо без единого облачка, которое отражалось на гладкой поверхности воды так, словно на огромном природном зеркале. И несмотря на бесконечность разнообразного пейзажа, который стал почти родным на протяжении всего путешествия, девушка все еще напряженно следила за дорогой, желая наконец остановиться в ближайшем городе и как следует отдохнуть перед новым забегом на поиски себя по извилистым путям и окружению, такому особенному как здесь, в Китае. А в этой стране все было по-особенному, по-другому. Начиная от красоты закатов, заканчивая запахом ночи. Все озера, реки, горы и долины сливались в нечто естественное, по-настоящему первоначальную картину этого мира, когда в нем царствовала природа, а не человек. Во многих местах, что видела девушка, отсутствовала та тончайшая энергия, исходящая из земли, подавляемая силой развивающейся цивилизации. Здесь же человек и природа все еще были тесно связаны друг с другом, сохраняя при этом исторический и культурный след, не нарушая целостности природных ресурсов и великолепие страны. Девушка сбавила скорость на повороте, попутно сняв с себя солнцезащитные очки, которые она так не любила носить, однако, дневной свет слепил ей глаза и заставлял их слезиться, потому она надевала их, когда была в дороге. Жара стояла невыносимая, но она справлялась лишь потому, что воздух был до невозможности влажным, что в разы, как считала Рита, превосходило палящие лучи в сухом климате. Очки она бросила на заднее сидение, услышав грозное шипение позади себя. Чтобы отвлечься, она включила радио, где играла традиционная китайская мелодия и бархатный женский голосок пел о неразделенной любви. – Скучно. Рита, закатив глаза, тяжко выдохнула и крепче схватилась за руль. – Скоро приедем? Радио заиграло еще громче. Девушка открыла окна в машине, и закурила. – А ты знала, что Китай решил публично стыдить курильщиков? – Да. – Хм, а ты знала, что в Китае белый цвет является траурным? – звонкий и чуть издевательский голосок все не умолкал. Рита, не выдержав, остановилась у обочины и, облокотившись о сидение, повернулась к говорившей. – Поздравляю, хоть где-то люди бы не осуждали тебя, что ты носишь траур. Не твердили, что это плохо, и нужно бы разбавить этот чертов черный цвет чем-то светлым! – девушка затянулась и выпустил дым прямо в лицо собеседнице. – Конечно, если бы они тебя видели. Рита засмеялась и повернулась обратно. Она надавила на газ и снова продолжила эту утомительную гонку за неизвестность, запомнив лишь это нелепое выражение лица с открытым от возмущения ртом и большими зелеными глазами, наполненными по-детски ненастоящей злобой. В ближайшие часы она наслаждалась ненавязчивой музыкой, теплым свежим ветерком, обдувающим ее бледное исхудалое лицо, на котором от высокой температуры проступали капельки пота. Но молчание длилось недолго, когда она подъезжала к городу, а пейзаж сменился на каменные джунгли с редкой зеленью и большим количеством оживленных мест. Постройки все увеличивались в количестве с каждым проехавшим километром, и вскоре перед девушкой открылся замечательный вид на Тяньцзинь. Автомобилей стало еще больше, проезжающие мимо водители то и дело посматривали на прибывшую туристку, а та с интересом махала им и легко улыбалась, получая кивок и улыбку в ответ. Ей нравилось вести себя непринужденно и дружелюбно с народом этой страны, считая их самым добродушной нацией на свете. Еще с раннего детства на родине ее окружали учителя из Поднебесной, которые любили поболтать о любых вещах, и делали это так умело, что в течении всего разговора она не замечала как свободно подхватывала любую тему, не замечая времени. Вероятно, Рита привыкла к этой положительной черте характера и всегда, даже в плохом настроении, она здоровалась и улыбалась еще шире. Прибыв в город, девушка поспешила узнать у прохожих, где находится ближайшая заправка. Она усиленно делала вид, что понимает все, убедительно кивая и повторяя «明白了, 非常感谢!»* Как только девушка припарковалась у небольшого ресторанчика, она достала из багажника беспроводную гарнитуру и нацепила на ухо. – И что? – на это действие ответ был дан с обидой в голосе. – Еще раз хочешь напомнить, что меня нет? Давай. Я вся твоя! Девушка в черном, что больше не считается хранителем траура... хотя погодите, меня же не существует! – Прекрати, Марго! – впервые за долгое время Рита обратилась к собственной тульпе по имени. – Я вижу тебя, и могу с уверенностью сказать, ты прекрасна, в чем бы не была одета. А черный цвет в Китае, кстати, обозначает таинственность, желание узнавать что-то новое и страсть к непознанному. Такая вот ты особенная здесь. Не дуйся на меня, а радуйся, что не услышишь о «трауре», потому что мы предпочитаем один и тот же цвет. И я слышу то же самое, что слышишь ты. Успокоилась? – Да я и не напрягалась, – усмехнулась Марго. – Хорошо. А теперь помоги мне. Что сказал тот мужчина, объясняя мне дорогу до заправки? Два квартала по прямой?.. Марго вальяжно откинулась на сидение, чуть склонив голову, она с вызовом посмотрела в глаза своей подруге. – Откуда мне знать? Кто учил китайский? Я или ты? – Боже, – начала вскипать девушка. – Если бы я могла, я бы выбила из тебя всю эту дурь кожаным ремнем. – О! А ты знаешь, что мне нравится! – ехидно прошептала Марго, чуть склонившись к ней. – Прошу... Мимо прошла парочка зевак, с интересом заглядывая в недорогой и слегка потрепанный временем синий лифан**. Рита чуть поубавила пыл и села прямо. Марго оказалась на переднем сидении рядом с ней. Она была младше Риты на три года, но от этого ничуть не уступала своим умом и сообразительностью. Главной в ее характере была алая искра, с которой и начался сложнейший этап по созданию столь чарующего существа, как эта грозная задира. Превратившись в пылающее пламя, глубоко поселившееся в душе Риты, образ стал более четче. Он давал о себе знать, собирая по кусочкам все то, что желала девушка. Все ее сокровенные мысли, все ее богатое воображение слились воедино, слепив скульптуру из невидимой плоти и крови. Месяцы упорной работы, и разрывающих мучений, которые подвигли на такой безумный поступок, дали свои плоды. Марго появилась в ее сознании как простая, но агрессивная и холоднокровная девушка – прямая противоположность самой Риты. Но при всей своей отчужденности, жестокости и мрачности, воплощение ее работы являлась весьма преданной и легкой на подъем. Она души не чаяла в своем создателе, и яро пыталась защитить от всего плохого, что мог дать этот мир, принимая на себя все его удары. – По главной до той высотки, потом налево и два квартала до большого торгового центра, в том районе где-то должна быть... однако, я больше не поняла, кому-то надо было чаще присутствовать на парах. То ли по правой стороне... то ли он просто пожелал тебе удачного дня, – все-таки сдалась Марго. – Не могла сразу ответить? Без этих кривляний? – Без этого и я не я, – она засмеялась и под ее громкий забавный смех они тронулись с места. – Надеюсь, мы найдем то, что нужно, – уже позже произнесла Рита. Марго, будто впав в некое уныние, нехотя кивнула и молча уставилась в окно. *Поняла, большое спасибо! **Lifan – китайская компания, специализирующаяся на производстве легковых автомобилей