Ты справишься, Сэмми

      После того, как они вернулись с охоты, Дин первым делом бросился в душ, который Сэм предусмотрительно уступил ему, решив, что брату он нужнее. Именно на Дине сейчас находилась большая часть той туши монстра, что они недавно уничтожили. И это было… мерзко. Настолько мерзко, что Сэм то и дело закрывал нос, стараясь лишний раз не дышать в сторону старшего брата.       Оставшись наедине с самим собой, радуясь тому, что можно, наконец, смыть с себя не только неприятные воспоминания о том смердящем существе, но и само это существо, Дин стянул с себя всю одежду и залез под теплые струи воды. Горячие капли приятно согревали кожу, смывая с тела охотника весь накопившийся негатив и грязь с примесью собственной крови. Только сейчас он заметил, что монстр успел полоснуть его по плечу, оставив неглубокий, но довольно болезненный порез, требующий пары стежков. Придется Сэмми немного попотеть, прежде чем они оба нагрянут в страну Морфея. Новая рана появилась как раз в том месте, где находился еще один шрам, воспоминания о котором навсегда запечатлелись в сознании старшего Винчестера. Дин провел по нему пальцами, выуживая из памяти тот самый момент. ***       — Боже мой, Дин, я же не могу… Я не умею! Я… я не знаю как это сделать! — в шоке и с ужасом в глазах произнес восьмилетний Сэм, когда увидел явившегося с прогулки брата, в крови, грязи и каких-то странных ошметках, когда тот попросил его об одном «небольшом» одолжении. Это небольшое одолжение заключалось в том, что младший брат должен был залатать старшего, чтобы остановить кровотечение и не допустить возможного заражения крови.       — Послушай, Сэмми, успокойся, хорошо? — попытался утешить его Дин, усаживаясь на кресло, стараясь не запачкать кровью обивку. — Я объясню тебе и все покажу. Я видел, как это делал отец. Это не так сложно, как кажется, — стараясь говорить ровным тоном, объяснял Дин, зажимая рану на плече. — Ты ведь пришивал пуговицы к рубашке, помнишь? А помнишь, как ловко ты заштопал тогда дырку на штанах, когда порвал их на заборе? Папа до сих пор ничего не заметил, — он усмехнулся, вспоминая тот случай. Тогда они играли в «войнушку» и младший брат не подрассчитал силы, когда пытался перепрыгнуть через небольшой, но замысловатый забор, за который и зацепился штаниной. — Ну что ты, брось, я уверен, у тебя все получится. К тому же, кому кроме тебя я могу поручить эту миссию? А? — подбодрил он его, и если бы мог, то ткнул кулаком в плечо младшему. Но руки почти не слушались из-за боли, которой его наградил один из монстров, напавшего на него недалеко от мотеля, в котором они остановились.       Сэм внимательно слушал брата, закусывая губы, пытаясь справиться с наступающей паникой, но выходило плохо. Он и сам это знал. Вот-вот готов был разрыдаться, словно девчонка.       — А где папа? Почему он не может? — вполне логичный вопрос, учитывая, что выходили из комнаты мотеля они вместе с Дином. Только вот Дин почему-то вернулся один и весь избитый. Это было минимум странно, а для ребенка, который не любил оставаться один, еще и довольно-таки страшно. А вдруг те, кто избил его брата, нагрянут в номер и продолжат свое грязное дело?       — Его нет в городе, Сэм. И он… — Дин тяжело выдохнул, словно ему тяжело было говорить. — Он не должен знать об этом. Обещай, что ты не расскажешь ему. Мы должны справиться сами. Мы должны учиться самостоятельности, ведь именно так он учил нас, верно? — подмигнул он ему, стараясь держаться «бодрячком». — Слушай, я мог бы и сам… Прости, что заставляю тебя, но я не… — Дин не успел договорить, так как Сэм продолжил за него.       — Не дотянешься, я понял.       — Да.       — Хорошо. Что нужно делать? — согласился мальчишка, сглотнув ком в горле.       Дин обернулся, кивнув на старый комод.       — Там в первом ящике есть нитки. Капроновые. Они надежнее. Возьми их и вдень в иглу.       Сэм подошел к ящику, выуживая из него весь комплект для «кройки и шитья», на мгновение замерев на месте, решая какой из игл лучше всего будет латать брата.       — Нет, не в ту, которой ты шил штаны. Та, которая нужна, лежит в аптечке отца. Та, что закруглена на конце. Ей будет проще, — объяснил Дин. Однажды уже Джон показывал ему, такому же восьмилетнему сопляку, на собственном примере, как зашивать раны. При нем же плоскогубцами загибал обычную швейную иглу и обрабатывал ее над огнем, попутно объясняя, что лучше всего было бы обеззаразить ее спиртом или любым другим крепким алкоголем. На что Дин лишь кивал и с огромными глазами, полными ужаса и любопытства одновременно, наблюдал за тем, как отец делает первый стежок. — А я пока соберу остальное, — договорил он, решив, что помимо иглы и ниток им потребуется еще полотенце, антисептик и бинты.       — Все, Дин, — показал Сэм свою работу: иглу с продетой в нее ниткой.       — Отлично, Сэмми. А теперь слушай: сначала нужно хорошо продезинфицировать рану вот этим, — и Дин протянул ему то, что нашел в мини-баре.       — Виски? — недоуменно проговорил Сэм, скептически разглядывая полупустую бутыль в руках старшего брата. — Я думал…       — Другого все равно нет, — отрезал Дин.       — Ладно, — дрожащей рукой Сэм принял из его рук тару, продолжив разглядывать этикетку на бутылке, не доверяя такой медицине.       — Просто вылей немного на рану, ок? — не выдержал Дин, слегка психанув. — Это… Это должно помочь. Только пре… — он хотел было сказать «только предупреди меня заранее, чтобы я смог морально подготовиться к боли», но Сэм оказался куда быстрее его слов, и вот уже буквально вливал жгучую жидкость в рану, обеззараживая ее. — Ааах! — вырвалось у паренька, когда тот почувствовал адскую боль, которая просто разрывала его на части, словно еще немного и он вовсе лишится конечности.       — О, Боже, Дин, прости! — вспыхнул виновато Сэмми, тут же отскакивая в сторону, роняя бутыль на пол. - Прости! Я не… — на глаза сами собой навернулись слезы, но он все еще пытался сдерживать себя, лишь сморгнул одну влажную каплю, проступившую в краешке глаза.       — Все хорошо, Сэм. Все, — Дин стиснул зубы, пытаясь выровнять дыхание и справиться с болью, — хорошо, — выдохнул он, стараясь успокоить брата, зная о том, как тот боится и нервничает. Дин и сам в свой первый раз волновался так, что ладошки потели, а игла готова была выскочить из непослушных пальцев, когда он впервые латал ранение отца, зашивая просто огромную рану на его спине, так же, как и сейчас Сэм, удивляясь тому, почему отец не обратился за помощью в клинику, а доверил столь ответственное дело своему маленькому сыну.       — Я… Я… — продолжал мычать братец, совершенно не зная, как загладить свою вину перед Дином, как избавить его от этой боли, которую он ему причинил. Однако нужно было брать себя в руки, чтобы не казаться слабаком. — Что дальше, Дин?       — Так, теперь сожми рану пальцами так, чтобы края кожи соприкасались, и сделай первый стежок, — продолжил советовать Дин. — С внешней стороны вовнутрь, затем с внутренней стороны наружу, стараясь захватить только кожу, — знающе говорил он, словно читал медицинскую энциклопедию.       — Я… — Сэм замер с иглой в руках, не решаясь причинять брату новую боль, зная, насколько это может быть болезненно. — Я не…       — Штаны… Помнишь? Ничего сложного. Просто проткни кожу иглой и вытяни ее с другого края, — вновь произнес Дин, внутренне настраиваясь на неприятные ощущения. Да, вряд ли все будет так просто. Но Дин знал брата и знал, что тот всегда справлялся со своими обязанностями на «отлично», был тем еще «ботаником».       — Ладно, я… я попробую, — кивнул Сэм, закусывая от волнения губу, касаясь плеча брата двумя пальцами, которые тут же измазались в уже свежей крови, вытекшей из раны.       — Давай, — кивнул Дин, сосредотачиваясь на том, чтобы расслабиться и в тоже время стискивая зубы для того, чтобы хоть где-то чувствовалось напряжение, дабы тем самым переключить одни рецепторы на другие.       Дин слегка вздрогнул, когда его спины коснулись ледяные пальцы брата, а затем игла впервые вошла в кожу, прогрызая себе путь наружу. В этот раз ледяные пальцы брата отвлекли от основной боли, и Дин даже успел подумать о том, что не так уж все и страшно. Сэм обязательно справится. Он быстро учится. И у него действительно «золотые» руки, точно как у Джона.       — Все хорошо, Сэмми. Давай дальше. Теперь ты должен закрепить узел и обрезать нитку, — продолжал учить его Дин. — Это будет первый шов, — «Твой первый шов, Сэмми» — додумалось в подсознании, отчего стало немного не по себе, в горле запершило, а перед глазами слегка поплыло. Хотя возможно это от того, что он знатно отхватил от того монстра.       Мальчишка аккуратно вытянул иглу из кожи, слегка потянул, стягивая края, а затем довольно ловко завязал пару узелков, обрезав лишнее.       — Отлично, Сэм. Ты молодец. У тебя неплохо получается, — подбодрил его старший брат, чтобы хоть как-то придать Сэму уверенности.       Дин видел, как дрожат его руки, как на висках проступают капельки пота, хотя в комнате относительно прохладно. Они даже спали под стегаными одеялами, укрываясь чуть ли не с головой, этой ночью. Видел, как Сэм сильно поджимает губы и тяжело дышит, не способный никак совладать с собственными эмоциями.       — Эй, приятель, я уверен, ты справишься. Еще несколько таких же стежков и пойдем пить чай со сгущенкой, — улыбнулся старший брат, зная насколько младший любит сладкое.       Сэм лишь коротко кивнул и вновь вдел нитку в ушко иглы. Пальцы все еще были холодными и слегка дрожали, но мальчик не собирался бросать дело на середине. Если Дин считает, что у него получается, значит так оно и есть. Сэм доверял ему на все сто процентов.       — Потерпи, Дин, — шмыгнул он носом, сперва зажмурившись, а затем вновь пронзая иглой кожу брата. — Потерпи, я сделаю все, как нужно.       Он мог бы притвориться, что взял эмоции под свой контроль, но непослушные пальцы выдавали его с головой, к тому же постоянно приходилось шмыгать носом и вытирать выступающие предательские слезы, которые смаргивать, увы, уже не получалось. Каждый раз, как только игла пронзала кожу, Сэм жмурился, словно на себе ощущая ту боль, что испытывал сейчас Дин. Он шил наживую, и это было чертовски больно! Сэм знал. И очень удивлялся выдержке брата, тому, насколько тот терпеливо выносит эти мучения. Почти не стонет, сжимая зубы, крепко впиваясь пальцами в подлокотник кресла.       Еще один стежок, еще один закрепленный узел, и вот работа почти проделана. Сэмми нервно выдохнул, отходя на шаг в сторону, а в это же время Дин вновь щедро полил шрам алкоголем и глухо завыл. Сэм убрал инструменты в сторону и глянул на свои руки, измазанные в крови брата, и только сейчас понял, насколько ответственную работу он проделал, насколько глубока была рана брата и насколько Дин был в отчаянии, раз доверил младшему неопытному брату свое здоровье. Они могли бы обратиться в клинику, а вместо этого Сэм сейчас рассматривал свои окровавленные руки и перепачканные инструменты за своей спиной.       — Дин…       — Что? — Дин в это время стягивал испачканную рубашку, стараясь лишний раз не шевелить рукой и не тревожить только что наложенный шов.       — Дин? — Сэм и сам не знал, что хотел сказать, но не мог не повторять имя брата. — Дин…       — Ну что, мелкий? Все, можешь расслабиться, у тебя все получилось. Спасибо тебе, — подмигнул он, наконец справившись с одеждой.       — Дин, — Сэм всхлипнул, в этот раз не зная, как справиться с нахлынувшими чувствами, словно на него только-только снизошло озарение и мир вновь обрел реальные очертания, перестав казаться каким-то немыслимым сном. — Боже, Дин! — мальчишка тяжело и часто дышал, готовый вот-вот удариться в самую настоящую истерику. — Я… Я… — слезы сами хлынули из глаз, не став спрашивать разрешения у хозяина, который мог лишь хлюпать носом и ошеломленно смотреть на родного брата. — Я… Я… Прости, Дин! Прости, я старался, чтобы было не больно! Я очень старался! Прости, прости, прости! Прости меня! — сорвался на горький плач мальчик, в одну секунду оказываясь рядом с Дином, прижимаясь к нему, хватая его за брюки, за повисшую на плече рубашку, которую тот собирался надевать. — Прости меня! Тебе больно? Очень больно? Прости, я не хотел… — всхлипывал малыш, словно в боли брата был виноват лишь он один.       — Все хорошо, Сэмми. Правда, все хорошо, — гладил Дин по голове братика, желая успокоить его, прекрасно понимая, что именно так у него выражается только что пережитый стресс. — Сейчас станет легче. Обещаю. Сейчас все пройдет… — Дин прижал брата к себе, сам пытаясь сдержать слезы, думая о том, что в свое время у него не было такой поддержки. И Джон, после того, как Дин впервые залатал его, сказал лишь сухое «спасибо» и отправил спать, совсем не заботясь о том, что чувствовал тогда Дин. — Мы справимся. Все будет в порядке, Сэмми. Теперь точно все будет хорошо...